Евро-ленд-лиз — это шанс Украины победить на поле боя
Впервые за долгое время и во второй раз за всю войну на поле боя появились признаки не тактического, а системного перехода инициативы от российских оккупационных войск к Силам обороны Украины.
Несмотря на ограниченный и пока нестабильный характер этого преимущества, оно создает окно возможностей, которое является обоюдоострым мечом: несет риск самоуспокоения для общества, но в то же время, в случае своевременных целенаправленных действий, открывает шанс завершить войну в сильной позиции и на условиях, выгодных для Украины.
Главный вопрос в том, хватит ли у Украины и международных партнеров стратегической прозорливости и политической воли для эффективного использования этой возможности.
Украденное счастье 2022-го и окно возможностей 2026-го
Последний (и до сих пор единственный) реальный шанс Украины нанести РФ поражение закончился поздней осенью 2022 года. Тогда, в сентябре, Силы обороны провели две молниеносные контрнаступательные операции: Харьковскую и Лиманскую. В ноябре украинские войска освободили правобережную часть Херсонской области, включая областной центр. Генерал Валерий Залужный, который тогда был Главнокомандующим ВСУ, отдал предварительные указания по подготовке операции на Запорожском направлении со стратегической целью отрезать "сухопутный коридор" РФ к оккупированному Крыму.
Но этот уникальный шанс развить наступление был не просто упущен, а заблокирован. Значительная часть ответственности за это лежит на позиции международных партнеров, прежде всего Соединенных Штатов.
Как теперь известно из книги Боба Вудворда "War", американская администрация сознательно ввела жесткие ограничения на предоставление и характер использования военной помощи Украине, с целью предотвратить "катастрофическое поражение" российских сил, которое, по оценкам Вашингтона, могло привести к ядерной эскалации.
США настойчиво рекомендовали, а по сути – обязали украинское руководство перенести подготовку контрнаступления на лето 2023 года. Такое решение предоставило российской стороне критически важное время для перегруппировки, мобилизации и создания оборонительных укреплений, что с самого начала практически нивелировало перспективы успеха будущей операции.
Существуют четкие признаки того, что по состоянию на начало лета 2026 года Украина вновь получила окно возможностей для перехвата инициативы и достижения существенных оперативно-тактических успехов на поле боя. Силы обороны фактически заблокировали российское продвижение на ключевых направлениях. Удары в оперативной глубине ("мидстрайк") разрушают российскую тыловую логистику, а перехват инициативы в "малом небе" обеспечивает локальные успешные контрнаступательные действия на юге, тогда как потери РФ уже шестой месяц подряд превышают темпы пополнения личного состава.
После блокировки использования Starlink существенно ухудшилась связь и координация российских подразделений. В то же время систематическое глубокое поражение экономической инфраструктуры противника начало демонстрировать стратегические эффекты.
Сейчас на кону не классическая победа и не значительные территориальные завоевания, как в 2022 году. Но уровень стратегической важности не меньше: это возможность завершить войну с позиции силы и тем самым минимизировать вероятность возобновления российской агрессии в краткосрочной перспективе 5–10 лет.
Важным фактором, объединяющим ситуации 2022 и 2026 годов, является временный характер окна возможностей. По оценке бригадного генерала Андрея Билецкого, оно составляет всего 6–9 месяцев, причем "наиболее важными являются следующие шесть". Именно в этот период Силы обороны, при условии наращивания и поддержания интенсивности давления на противника, имеют шанс радикально перехватить инициативу на фронте и заставить РФ прекратить войну на достаточно благоприятных для Украины условиях.
За четыре года Украина построила собственный ОПК, и Силы обороны перешли на использование ОВТ национального производства (82% по состоянию на январь 2026 года) – в противовес той полной зависимости, которая сыграла с Украиной "злую шутку" в 2022 году. Однако, несмотря на этот прогресс, стратегическая ситуация сегодня не намного лучше. В определенном смысле, она сложнее.
В 2022 году Силы обороны были критически зависимы от внешних поставок, однако демонстрировали, вероятно, самый высокий за время войны совокупный уровень боевого духа, укомплектованности качественными кадрами, наличия боевых резервов и мобилизационного потенциала.
В 2026 году проблема военно-технической автономии в значительной степени решена, но ситуация в кадровой сфере приобрела критический характер.
Несмотря на высокие формальные показатели мобилизации, предельное истощение подразделений под постоянным давлением противника стало главным "узким местом", приближаясь к пороговому уровню, после которого сохранение целостности обороны без массового отвода войск может стать невозможным.
Шанс на агентство Европы
В этих условиях позиция международных партнеров, как и в 2022 году, вновь становится критически важным фактором. Но определяющей теперь является роль Европы.
Хотя после смены администрации в США уровень американской помощи существенно снизился, отдельные сохраняющиеся элементы поддержки, такие как Starlink или интеллектуальные продукты Palantir, имеют критическое значение для обороны. В то же время их недостаточно для того, чтобы превратить текущее окно возможностей в стратегическое преимущество. Рассчитывать на изменение позиции США и наращивание поддержки со стороны Вашингтона и других внеевропейских партнеров нет оснований.
Поэтому единственным настоящим "гейм-чейнджером" может стать только коллективная Европа. Она может сохранить подход "as long as it takes", предоставляя ограниченную "капельную" поддержку, достаточную для удержания линии фронта, но не для перелома в войне. Зато, если Европа проявит стратегическую агентство, ее роль может стать действительно решающей — на этот раз со знаком "плюс". Для ясности: текущий уровень помощи — около 90 млрд евро на два года — существенный вклад, но это — не агентство.
Учитывая глубину кризисных явлений и процессов, накопившихся в украинском обществе и армии за более чем четыре года полномасштабной войны, текущее окно возможностей, с высокой вероятностью, последнее. Это не означает, что Украина капитулирует, но дальнейшее затягивание, без достижения перелома в 2026 году, окончательно переведет войну в фазу медленной стратегической эрозии, результаты будут непредсказуемыми.
Именно поэтому для Европы критически важно не упустить этот шанс и не повторить просчет 2022 года, когда возможность завершить войну поражением России была бессмысленно упущена. Кратное, и при этом конкретно направленное усиление поддержки – если не на годы, то по крайней мере в пределах текущего окна возможностей – позволит, нет, не нанести стратегическое поражение, но заставить РФ прекратить войну на условиях, которые сохранят Украину сильной, и, соответственно, Европу – защищенной.
Текущие потребности Сил обороны принципиально отличаются от тех, что были в конце 2022 года. Тогда приоритетами были дальнобойные ракетные комплексы типа ATACMS (не предоставлялись), реактивные системы залпового огня HIMARS (предоставлялись минимально с ограничениями на применение), современная бронетехника (не предоставлялась), боевая авиация (не предоставлялась), системы ПВО, артиллерийские системы и боеприпасы, кассетные боеприпасы и противотанковые средства (все предоставлялось в ограниченных объемах). Кроме того, требовалась масштабная макрофинансовая и гуманитарная поддержка государства.
По состоянию на середину 2026 года приоритеты другие. Это уже не просто "деньги" или "оружие". Для того, чтобы не упустить окно возможностей, открывшееся до конца года, необходима новая, более эффективная модель поддержки – модель европейского ленд-лиза нового поколения.
Евро-ленд-лиз XXI
- Финансовая поддержка (промышленная). Крупные, прогнозируемые финансовые ресурсы для ОПК – целевые гранты, кредиты и прямые инвестиции через механизмы ЕС вроде Ukraine Support Instrument (USI) в рамках EDIP, национальные механизмы вроде датской модели – должны составлять десятки миллиардов поддержки в месяц. Но это возможно только в случае полного использования замороженных российских активов (примерно 210 млрд евро).
- Финансовая поддержка (кадровая). Прямое финансирование персонала — целевые средства на зарплаты, боевые выплаты, бонусы за уничтоженные силы и средства противника. Это то, чего критически не хватает в украинском бюджете. Прямая оплата зарплат иностранных военнослужащих – политически чувствительное решение для правительств ЕС, поэтому оптимальный формат – включение этих средств в общие пакеты военной поддержки как средств на повышение качества выполнения боевых задач, привязанных к конкретным программам помощи. Это позволит европейским правительствам "продавать" эти расходы как инвестицию в безопасность Европы, которой они, по сути, и являются.
- Технологическая поддержка: "хард". Быстрый и полный доступ к критическим технологиям и компонентам, на основе запросов Украины, в том числе к высокотехнологичной электронике, полупроводникам, тепловизионным матрицам, сенсорам, оптоэлектронике, специальным материалам, системам связи. Ключевая проблема – режим экспортного контроля. Решением может быть создание для Украины отдельного упрощенного лицензионного режима или внесение Украины в "белый список" стран-получателей в рамках системы экспортного контроля ЕС.
- Технологическая поддержка: "софт". Украинские разработчики беспилотных и автономных систем ограничены не только чипами, но и вычислительными ресурсами.В сфере программного обеспечения и искусственного интеллекта критическим является доступ к облачным вычислительным мощностям и геопространственным данным высокого разрешения. Это то, что Европа может предоставить быстро, без законодательных изменений, через корпоративные партнерства и целевые гранты.
- Индустриальная поддержка. Способность Украины масштабировать свои наиболее эффективные решения упирается в ограничения ресурсов и производственной инфраструктуры. Необходимо создание совместных предприятий, передача лицензий, локализация производства, допуск украинских компаний к европейским программам EDF, EDIP, SAFE.Отдельной проблемой является сертификация. Украинские дроны и другое вооружение, даже при снятии экспортных ограничений, могут не попасть на европейский рынок ОПК не из-за низкого качества, а из-за системы сертификации, заточенной под крупные корпорации с 2–5-летним циклом.Необходима отдельная временная процедура ускоренной боевой сертификации для Украины, которая будет признавать подтвержденное эффективное боевое применение в качестве достаточного критерия соответствия, с последующим упрощенным оформлением по стандартам ЕС и НАТО.
- Поддержка в сфере обучения и подготовки. Масштабное расширение существующих и развертывание новых тренировочных миссий в соседних странах ЕС в рамках EUMAM Ukraine как инфраструктуры подготовки ВСУ в условиях критической нехватки внутренних учебно-тренировочных мощностей. Это должно стать важной частью программы восстановления и ротации истощенных подразделений, которые сейчас держат фронт на границе.Речь идет не только о БПЛА, но и о специализированных компетенциях, дефицит которых критичен: операторы разведывательных и ударных БПЛА, операторы НРК, специалисты по РЭР/РЭБ, техники по обслуживанию сложной техники, офицеры разведки и планирования. Для каждой из этих категорий нужна специфическая инфраструктура.Проблема также заключается в том, что для подготовки операторов дронов нужны специальные полигоны с разрешением на полеты БПЛА, которых критически мало в Европе из-за ограничений гражданского воздушного пространства. Этот вопрос должен решаться на уровне правительств стран-хозяев, с выделением специальных зон для тренировок.Другой трек – развертывание симуляционных и VR/AR-тренажерных центров, куда постепенно переходит современная подготовка, и где в ЕС гораздо больше мощностей по сравнению с Украиной.
- Медицинская поддержка. Тысячи раненых, которые могли бы вернуться в армию, стоят в очередях на протезирование и реабилитацию, которую Украина физически не успевает обеспечить. Европейские госпитали могут кратно увеличить эту способность, и это даст прямой боевой эффект. Использование санитарной авиации для эвакуации тяжелораненых в европейские госпитали непосредственно из пограничных пунктов западных областей Украины через территорию Польши и Румынии может существенно снизить смертность и инвалидизацию.Другими составляющими являются современное медицинское оборудование, подготовка украинских медиков и целевое финансирование масштабирования наземных роботизированных комплексов MEDEVAC/CASEVAC с бронекапсулами.
- Психологическая поддержка. Часто недооцениваемый, но критически важный элемент – психологическая реабилитация и системная работа с ПТСР. Масштаб психологических травм среди военнослужащих на пятый год войны – фактор прямого влияния на боеспособность уже сегодня.Европейские системы охраны психического здоровья обладают значительным опытом и мощностями, от платформ телемедицины до стационарных программ реабилитации, которые в настоящее время задействованы минимально и должны быть интегрированы в систему восстановления персонала СОУ.
- Политическая поддержка. Европейское политическое единство будет подвергаться серьезной проверке на прочность в ближайшие полгода-год. Необходимо эффективно противодействовать эскалации гибридной агрессии, поскольку она будет направлена именно на провоцирование раскола и принуждение к свертыванию помощи Украине и другим уступкам агрессору.Ускорение вступления в ЕС является отдельным вектором – не как "награда после войны", а как инструмент, облегчающий промышленную интеграцию, доступ к внутреннему европейскому рынку и институциональную модернизацию. Но политическая поддержка – это также активное повышение цены войны для России: усиление вторичных санкций против обходных маршрутов через ОАЭ, Турцию, страны Центральной Азии; более жесткий контроль за соблюдением ценового потолка на нефть; активное противодействие российскому влиянию в Африке и Азии.
- Информационная и когнитивная поддержка. Европа обладает колоссальным медийным и аналитическим ресурсом, который почти не используется для противодействия российской дезинформации внутри ЕС и в глобальном Юге, где РФ вербует десятки тысяч наемников для войны. Он нуждается в консолидации для системного противодействия нарративам, подрывающим поддержку. Однако это только первый шаг. Обеспечив когнитивную оборону, ЕС имеет и возможности, и основания перейти в когнитивное наступление, чтобы дискредитировать легитимность путинского режима внутри России.
Классический американский Lend-Lease Act 1941 года имел три ключевые черты: масштабность (более $900 млрд по современному валютному курсу), четкий исполнительный механизм (единый орган – Office of Lend-Lease Administration) и обратность (предусматривалось возвращение или оплата после войны).
"Евро-ленд-лиз" должен унаследовать все три элемента: масштаб, соответствующий требованиям континентальной войны на истощение, институциональную инфраструктуру доставки и кредитно-инвестиционную, а не только грантовую логику.
В большинстве случаев поддержка Украины со стороны ЕС и стран Европы ограничивается не из-за недостатка политической воли или наличия ресурсов – она сдерживается из-за неспособности быстро принимать решения, распределять ответственность, координировать 27 бюрократий и преодолевать внутренние вето. Поэтому "Евро-ленд-лиз" требует создания единого исполнительного хаба на уровне Еврокомиссии или "коалиции желающих" с мандатом на закупки, заключение контрактов и логистику по ускоренному циклу принятия решений, вне процедуры единогласия.
Для того, чтобы это стало возможным – Европе нужно начать действовать быстро и масштабно, обходя бюрократические циклы. Иначе – текущее окно возможностей в горизонте 6-9 месяцев исчезнет. Но если ЕС вступит в игру как глобальный актор, ситуация изменится. Тогда в Украину начнет поступать мощный поток ресурсов, технологий, людей и институциональных решений. После достижения определенной критической массы такой процесс может приобрести собственную динамику, и его станет чрезвычайно трудно остановить или повернуть вспять.
Вопрос сегодня заключается в том, готова ли Европа действовать достаточно быстро, чтобы превратить короткое окно возможностей в долгосрочное стратегическое преимущество для всей европейской безопасности.
Леся Огрызко