Президент Владимир Зеленский решил досрочно переформировать правительство. Кабинет министров Юлии Свириденко не дожил даже до своей первой официальной годовщины, которая должна была состояться 17 июля.

Ещё недавно премьер-министр представила новую экономическую стратегию страны на 15 лет, но уже в воскресенье президент предложил ей покинуть пост.

В некотором смысле вся премьерская карьера Свириденко уместилась между двумя Ukraine Recovery Conference. После прошлогоднего форума в Риме её назначили, после конференции в Гданьске – уволили.

Несмотря на то, что разговоры о возможной отставке премьер-министра уже около месяца активно циркулировали в политических, правительственных и парламентских кругах, большинство собеседников "Украинской правды" прогнозировали перезагрузку Кабмина не раньше августа.

Впрочем, всё произошло значительно быстрее.

По словам источников "Украинской правды", окончательным спусковым механизмом для быстрых правительственных перемен стал один неожиданный разговор президента на Банковой на прошлой неделе.

Что именно заставило Зеленского ускорить перезагрузку Кабмина, почему отставка произошла именно сейчас, кто из кандидатов действительно претендует на пост премьера и в чем заключается глубинная суть нынешней кадровой ротации, разобралась "Украинская правда".

Неожиданная отставка Свириденко

Новость об отставке Юлии Свириденко для многих стала неожиданностью. В том числе и для самой Юлии Анатольевны, которую буквально поставили перед этим фактом.

Впрочем, если внимательнее присмотреться к процессам, которые в последние месяцы происходили внутри власти, это решение выглядит вполне закономерным.

Первой причиной, которая сделала смену правительства неизбежной, стало изменение баланса сил во власти после обысков, увольнения и подозрений в коррупции Андрея Ермака.

Правительство Свириденко в своё время формировалось под руководством бывшего главы Офиса президента, и после его отставки новые влиятельные фигуры хотят получить свою долю влияния. Хотя сама Свириденко убеждала президента отправить Ермака в отставку и старалась не ассоциироваться исключительно с ним.

Формально парламентское большинство, формирующее правительство, не изменилось. Но реальная архитектура власти претерпела кардинальные изменения: укрепилась модель, при которой президент сохраняет роль единоличного лидера, но его свита пополнилась целой группой децентрализованных центров влияния.

Вторая причина отставки правительства – постепенная усталость президента от модели "правительственного бэбиситтерства", как сотрудничество с Кабмином называют между собой в команде Зеленского.

В системе, где глава Офиса лично определял для правительства почти все задачи, а премьер согласовывал практически каждый шаг с Банковой, Свириденко была идеальной фигурой.

Однако со временем такая модель начала раздражать самого президента. По словам собеседников УП, Зеленский всё больше ожидал от премьера не согласования каждой мелочи, а самостоятельности. Даже на некоторых совещаниях мог публично сказать что-то вроде: "Ну, хотя бы это вы же сами можете сделать без меня".

Стратегические решения, безусловно, и в дальнейшем будут оставаться за президентом. Но оперативное управление правительством должно перейти к новому премьер-министру, от которого будут ожидать не бесконечного согласования решений с Банковой, а собственных инициатив, готовых управленческих решений и личной ответственности за их выполнение.

Третья причина ротации КМУ – календарь.

Украина уже прошла основные международные события летнего политического сезона: переговоры с финансовыми партнерами, саммит НАТО, конференцию Ukraine Recovery Conference и т. д.

До начала осеннего политического сезона наступило несколько недель относительного затишья.

Именно этот промежуток времени позволяет новому премьеру без лишней спешки сформировать команду, взять на себя управление правительством и подготовиться к осени.

Четвёртая неочевидная причина – системный конфликт главы Минобороны Михаила Федорова со всеми без исключения группировками, которые сформировались вокруг оборонного бюджета за годы большой войны: от генеральских кланов под руководством главнокомандующего до чисто коммерческих групп, олицетворяемых несколькими депутатскими и околоофисными фигурами.

Федорова критикуют, очевидно, за "не такую" реформу мобилизации и обеспечения, но уволить хотят за то, что он, сев в коррупционный поезд, вместо того чтобы заказать эспрессо и спокойно ехать со всеми, решил сорвать "стоп-кран". Пассажирам из вагонов люксовой коррупции это не понравилось.

И теперь "президент Миндича" борется с "президентом реформ" в раздумьях – остаться ли с агрессивным министром, который своим общественным доверием прикрыл его после позорных коррупционных скандалов, или идти дальше со "старыми друзьями", но сохранить стабильность системы.

Впрочем, главной причиной стало другое обстоятельство: на Банковой окончательно смирились с тем, что осенью никаких выборов не будет. Зато стране придётся готовиться к, возможно, самой тяжёлой зиме за всё время большой войны.

По мнению властей, Россия ещё до наступления холодов будет пытаться максимально добить украинскую энергетику, газодобычу, топливную инфраструктуру – словом, всё, что осталось от энергетической системы.

Именно динамичная подготовка к этой кампании и станет главной задачей нового правительства.

Все упомянутые проблемы постепенно накапливались в течение последних месяцев. Президент держал их в поле зрения, однако не спешил запускать масштабную перезагрузку Кабмина.

Нужен был подходящий момент. И он неожиданно представился.

На прошлой неделе, по словам собеседников УП на Банковой, к президенту пришла посол Украины в США Ольга Стефанишина и сообщила, что планирует покинуть дипломатическую службу.

У этого решения было несколько предпосылок. Одна из них – высокая вероятность того, что в ближайшее время НАБУ может объявить ей подозрение по одному из старых дел, которое возникло ещё задолго до её назначения послом. Вторая – сугубо личная. Стефанишина много лет без передышки занималась европейской интеграцией, отношениями с ЕС и США. Сейчас она хочет сделать паузу: разобраться со своими юридическими вопросами, немного отдохнуть и, в конце концов, просто заработать денег.

Для Зеленского эта неожиданная отставка оказалась скорее возможностью, чем проблемой.

Вакантная должность посла в Вашингтоне позволяла одновременно решить сразу несколько кадровых вопросов.

В прошлом году именно необходимость назначить нового посла в США тоже стала поводом для крупной правительственной перестановки и назначения Свириденко в Кабмин.

Теперь ситуация почти повторилась.

В воскресенье президент пригласил к себе Юлию Свириденко и предложил ей возглавить украинское посольство в Соединенных Штатах. По словам собеседников УП, премьер-министр не ожидала такого поворота событий, но согласилась.

В конце концов, это именно тот тип предложений, от которых в президентской команде почти не отказываются.

Тем более что ещё с начала лета люди, регулярно работавшие со Свириденко, замечали: она всё осторожнее бралась за долгосрочные проекты и всё чаще давала понять, что не уверена, останется ли она премьер-министром осенью.

Поэтому в целом сама возможность отставки не стала для неё неожиданностью. Она слишком давно в команде Зеленского, чтобы удивляться таким поворотам судьбы.

Новый премьер: четверо, но один

После разговора с Юлией Свириденко президент перешел ко второму этапу – поиску её преемника.

Формально кандидатов было несколько, их фамилии председатель фракции "Слуга народа" Давид Арахамия сразу после новостей о Свириденко написал в чат фракции: Федоров, Корецкий, Шмыгаль и Игорь Терехов.

Впрочем, реальный вес этих кандидатур был очень разным, а некоторые и вовсе не были кандидатами в премьеры.

В беседах с министром обороны Михаилом Федоровым в субботу и воскресенье, как утверждают собеседники УП, Зеленский интересовался, готов ли тот возглавить правительство.

Федоров отказался, поскольку лишь несколько месяцев назад пришёл в Министерство обороны и только начал реализовывать своё видение реформы ведомства. Бросать этот процесс накануне зимы означало бы, что придётся начинать всё сначала.

Именно поэтому воскресный разговор между президентом и Федоровым был скорее рабочей встречей, чем настоящим собеседованием на должность премьера.

После него, как рассказывают депутаты СН, глава МОУ всех убеждал, что всё в порядке, он продолжает работу.

Однако несколько источников УП в правительственной команде уверены, что это не совсем так или вовсе не так. Есть вероятность, что Зеленский предложит Федорову вернуться в Минцифру или занять ещё какой-то символический пост.

Именно для этого, по-видимому, параллельно президент попросил министра внутренних дел Игоря Клименко быть готовым к переходу в МОУ. Он подчиняется непосредственно президенту, а в его ведомстве сохраняется ощутимое влияние заместителя главы ОП Олега Татарова.

В случае такого назначения возглавить МВД может действующий глава Национальной полиции Иван Выговский. То есть о возглавлении правительства с Клименко речь не шла.

Таким образом, ситуация может дойти до разрыва между Зеленским и Федоровым. Что для министра будет означать определенный период неопределенности, а для Зеленского – потерю значительной части общественной поддержки, которая начала накапливаться благодаря динамичным нововведениям Федорова в Минобороны.

Увольнение министра иначе, как наказание за эффективность в угоду коррупционерам, воспринимать будет сложно. Но, очевидно, у президента есть кто-то другой, способный завоевать доверие, раз главу Минобороны хотят уволить.

Еще меньше, чем у Клименко, шансов возглавить правительство было у мэра Харькова Игоря Терехова.

В последнее время он все чаще появляется в общенациональной политической повестке дня. По словам собеседников УП в политических кругах, в значительной степени этому способствует глафа фракции "Слуга народа". Давид Арахамия видит в Терехове одного из потенциальных лидеров будущего проекта региональных управленцев – своеобразной партии "крепких хозяйственников", в которую могут войти также Виталий Ким и другие руководители регионов, хорошо проявившие себя во время войны. О запуске этого проекта "УП" писала ещё в октябре прошлого года.

Именно поэтому встреча президента с Тереховым носила прежде всего политический характер.

Они обсудили ситуацию в Харькове, вопросы подготовки города к зиме и возможность участия мэра в работе центральной власти.

Терехов "поблагодарил за доверие", но ответил, что хочет остаться мэром. И уехал в Харьков, получив статус человека, которого президент рассматривает как управленца общенационального уровня, и прибавив к своему рейтингу лишние 2–3%.

Отдельно президент встретился и с Денисом Шмыгалем. Но возглавить правительство ему всерьёз не предлагал. Ведь реальный фаворит у президента был только один – действующий глава "Нафтогаза" Сергей Корецкий.

В последние годы президент внимательно следил за его работой и считал его одним из сильнейших государственных менеджеров. Особенно после случая с "Укрнафтой", которую Корецкий получил глубоко убыточной и превратил в сверхприбыльную.

Сам Корецкий, по словам источников, был откровенно удивлён этим предложением.

Теоретически он допускал, что когда-нибудь об этом может зайти речь. Но точно не ожидал, что это произойдёт именно в ходе того разговора.

Президент поинтересовался лишь одним: если возникнет такая необходимость, готов ли Корецкий возглавить правительство. Ответ был положительным.

По словам собеседников УП на Банковой, Корецкий честно признал, что до конца не осознает масштаба вызовов, которые его ожидают. Но готов попробовать.

Президент обозначил ему главные приоритеты будущего Кабмина: подготовку страны к самой суровой зиме, защиту энергетической и топливной инфраструктуры, стабилизацию экономической ситуации и эффективное управление международной помощью.

Отдельно стоит упомянуть ротацию силовиков, которую анонсировал президент. Насколько известно УП, речь идет об упомянутой возможной смене руководителей МОУ и МВД. Но не только об этом.

У президента есть намерение назначить нынешнего первого заместителя руководителя Службы безопасности Александра Поклада полноправным главой СБУ. Но то, что такое решение удастся сейчас проголосовать в Раде, выглядит весьма сомнительным. Депутаты, наученные семью годами пребывания у власти, уже очень осторожно относятся к назначению силовиков без испытательного срока.

Поэтому остается вариант, что Зеленский назначит Поклада и.о. главы СБУ своим указом.

В таком случае потенциально это может вылиться в конфронтацию между главой государства и руководителем его же Офиса Кириллом Будановым. Его отношения с Покладом пока нельзя назвать личной войной, но до неё уже не так далеко.

***

После проведения воскресных встреч президент Зеленский написал публичные посты обо всех своих решениях – и уехал из Украины в очередной международный визит.

"Это его классический стиль", – шутит один из собеседников УП в президентской команде. – Президент запускает процесс, а потом уезжает в командировку, чтобы мы здесь все за несколько дней перегрызлись, помирились и принесли ему уже готовый результат", – с улыбкой рассказывает один из влиятельных членов команды Зеленского.

По состоянию на утро понедельника окончательно согласованным выглядит лишь одно решение – отставка Юлии Свириденко.

После этого коалиция вместе с президентом должна завершить консультации по всем остальным кадровым назначениям. Большинство этих решений, как и в целом состав будущего правительства, какие министерства там останутся, какие будут разделены, кто их возглавит – всё это ещё находится на этапе согласования.

Все списки имен, циркулирующие в соцсетях и СМИ, могут многократно измениться, поэтому публиковать их нет никакого смысла.

Пока что известна только фамилия потенциального преемника Свириденко – Корецкий. Если не случится ничего экстраординарного.

Роман Романюк, УП

"Нация рабов", "мало того, что бандеровцы поставили на колени людей на улице, теперь очередь за маленькими детьми", "во Львове остановили операцию ради минуты молчания" – а это уже месседжи из российских Telegram-каналов.

Из 5 тысяч проанализированных нами постов о минуте молчания, опубликованных с начала 2026 года, большинство негативных создали россияне и распространили среди российской аудитории. Именно так вражеская пропаганда пытается создать иллюзию принуждения, общественного раздражения и конфликта внутри Украины, чтобы обосновать так называемую "СВО".

Активизация фейковых вбросов со стороны россиян совпадает по времени с этапами принятия закона о почтении памяти украинцев, погибших в результате вооруженной агрессии Российской Федерации. В число памятных церемоний вошли общенациональная минута молчания и акция "Зажги свечу" – в память о жертвах геноцида украинского народа. Сети российских аккаунтов в соцсетях пытались проникнуть в украинское информационное пространство и создать иллюзию раскола в украинском обществе по поводу ритуала минуты молчания.

В свою очередь исследование проекта "Истоки" от Zagoriy Foundation показывает, что минута молчания – вторая по популярности современная украинская традиция: в 2025 году 68% респондентов ответили, что соблюдают этот ритуал, а 74% указали, что знают об этой традиции. Общенациональная минута молчания по уровню узнаваемости и вовлеченности уступает лишь Дню вышиванки и опережает, например, День матери и День святого Валентина.

Минута молчания объединяет память обо всех, кого Украина потеряла из-за российской войны: гражданских взрослых и детей, военнослужащих на фронте и в тылу, в частности погибших представителей ТЦК и СП – военных, выполнявших свои обязанности по оповещению и мобилизационной работе. Цель этого ритуала – не разделять погибших по месту или обстоятельствам смерти и помнить каждого и каждую.

"Украинская правда" исследует историю этого ритуала в Украине, изменения, произошедшие после принятия закона о минуте молчания, и ищет ответ на распространенный вопрос: останется ли этот ритуал с нами навсегда.

Момент, когда необходимо убрать лишний шум

В Библии написано: "В начале было Слово". Но 16 марта 2022 года слова превратились в тишину. Именно в этот день российские военные сбросили авиабомбу на здание Мариупольского драматического театра. В его подвалах укрывались более тысячи мирных жителей.

В первых вестях из города говорилось о том, что погибли все, но со временем данные изменились. Согласно официальным сообщениям и журналистским расследованиям, в здании театра погибли от 300 до 600 гражданских лиц, в том числе детей.

Именно в этот день президент Украины Владимир Зеленский издал указ об общенациональной минуте молчания каждое утро в 9:00. И это стало историческим событием, ведь Украина одной из первых в мире на официальном уровне начала чтить минутой молчания не только военнослужащих, но и гражданских жертв.

"Я думаю, что указ президента всё-таки был эмоциональной реакцией, чтобы почтить память людей. Тогда погибло очень много гражданских лиц, мы до сих пор не знаем точного числа. Но президент не работает в одиночку, и кто-то из его команды порекомендовал использовать ритуал, который уже существовал.

С 2014 по 2022 год многие военные соблюдали минуту молчания на построениях именно в 9 утра. С 2017 года в Зале памяти Министерства обороны каждое утро зачитывали имена погибших в этот день.

На основе своих исследований я могу утверждать, что наш ритуал – это, вероятно, первая минута молчания, посвящённая ещё и гражданским лицам. И мне кажется, что это поворотный момент в чествовании убитых Россией и тех людей, которые погибли за нашу независимость", – говорит Екатерина Даценко, культуролог, глава общественной организации "Вшануй".

Коллективное почтение памяти погибших военных минутой молчания – современная традиция, которая зародилась во время Первой мировой войны в Кейптауне. Каждый день на две минуты горожане останавливались, чтобы вспомнить своих родных, погибших в Европе. В 1919 году эта практика стала общеимперской британской формой почтения.

"Минута молчания – это европейская традиция с более глубокими корнями. Ритуал ассоциируется с Британией, поскольку к нему присоединялся сам король, придав этому явлению сакральное измерение. Но следует признать, что в целом в христианской культуре существует практика почтения через молчание, заимствованная из античности.

Отмечу, что в целом минута молчания – это история, связанная с ритуалами погребения. В то же время, когда она стала церемонией, во время которой не хоронят, а вспоминают, то, очевидно, здесь накладываются старые правила того момента, когда необходимо убрать лишний шум, чтобы вспомнить поименно тех, кто погиб", – комментирует УП директор Украинского института национальной памяти Александр Алфёров.

Голос Левитанова и свидетельство общности

9 мая 1965 года в 19:00 (по московскому времени) на Центральном телевидении СССР вышла специальная программа "Минута молчания" в память о погибших в советско-немецкой войне. Она стала частью великого победного нарратива Советского Союза, который впоследствии унаследовала и переосмыслила российская пропаганда. Его цель заключалась не столько в чествовании погибших, сколько в формировании общей советской идентичности – образа "советского / российского человека", объединенного вокруг "Великой Победы".

В советском эфире на фоне кремлевской стены дикторы (Левитан и Енютина) зачитывали текст, звучала траурная музыка и раздавался метроном. Они говорили о "советской земле", "солдатах-освободителях", красном ленинском знамени, а в конце – о завещании погибших "построить коммунизм". Редактор, работавшая над программой "Минута молчания", вспоминала, что её задачей было создать первую советскую молитву, а все тексты согласовывал представитель отдела пропаганды ЦК партии.

По форме современный украинский ритуал отчасти напоминает советское чествование – в частности из-за использования метронома или мужских голосов для объявлений по громкоговорителям. Но, по мнению Екатерины Даценко и Александра Алфёрова, это впечатление обманчиво.

"Появление метронома характерно для ХХ века, ведь это отсчёт, и здесь у нас нет никаких оснований говорить, что это сугубо советская традиция. Да, она у нас была распространена с 60-ых годов, как и аудиоозвучивание: использование лидерского, левитановского (Левитан – официальный диктор Кремля – УП) голоса, которому доверяли.

Тембр и манера речи Левитана в целом укоренились в нашем сознании. Например, мы не услышим объявление о минуте молчания женским голосом, потому что подсознательно часть из нас хочет слышать именно этот традиционный голос.

Сегодня не стоит формализовать звучание "Минуты молчания". Мы должны все же озвучивать то, что формы почтения через память могут иметь разные аудиосигналы, разные голоса", – говорит глава УИНП.

Вспоминать своих, а не всех и никого – это ещё одно отличие от советской минуты молчания. Этот аспект в традицию почтения внесла погибшая госпитальерка, соучредительница ОО "Вшануй" Ирина Цыбух. Волонтерка настаивала на том, что память должна быть персонализированной, потому что у нас нет неизвестных солдат, и у нас нет неназванных солдат.

В 2025 году ОО "Вшануй" совместно с Украинским институтом национальной памяти при участии Центра прав человека и мемориализации войны Киевской школы экономики опубликовали рекомендации, в которых призвали создавать свои личные ритуалы почтения памяти родных и друзей, погибших из-за россиян.

"Моя первая "Минута памяти" произошла со мной в Остроге. Тогда я услышала, как голос объявил: "Просим остановиться", увидела, как люди выходят из машин, студенты – из общежитий и университетов, друзья и соседи – из кафе. Впечатление от того, что всё замерло на одну минуту, трудно описать словами, это нужно было почувствовать.

И сейчас, когда эта акция ежедневно проходит в разных городах Украины, – это свидетельство единства. Понятно, что сначала был указ президента, и община решила его соблюсти, но этим шагом они сделали нечто гораздо большее и более глубокое, чем казалось тогда.

Ирина Цыбух говорила, что мы делаем то, о чём могли только читать в исследованиях о памяти и о том, как она формирует общество. Объединение в общности имеет большой смысл. И примером здесь становятся небольшие города и общины, которые просто начали проводить минуту молчания. Делали они это осторожно и медленно, и в этом огромная сила, а не в законах или указах", – добавляет Даценко.

Закон без санкций и обязательных ритуалов

В Миргороде уже несколько лет активисты и представители городского совета проводят совместные акции, чтобы напоминать горожанам о всенациональной минуте молчания. В Ивано-Франковске из городских громкоговорителей звучит гимн, в Черновцах – "Боже великий, єдиный", а во Львове после отсчёта времени диктор повторяет "Слава Украине!" и "Героям Слава!".

В Одессе и Черноморске на некоторых улицах в течение минуты светофоры загораются красным светом, а в Черкассах местами регулировщики останавливают движение. В Харькове звонили в колокола, но перестали, потому что это пугало горожан после сообщений о том, что колокола могут быть сигналом ядерной угрозы.

Закон № 4783-IX от 11 февраля 2026 года возлагает организацию чествования погибших минутой молчания на местные общины. В законе прописаны обязательные моменты: приостановка работы коммунальных предприятий или служб, не относящихся к критической инфраструктуре, обязательное объявление о минуте молчания через местные средства оповещения. Но в целом формат чествования для каждого города или села – свой.

"Если честно, то я очень положительно отношусь к такой свободе. Это означает децентрализацию власти. Мне действительно больно от того, что каждый город подстраивается под себя и под своих людей. Потому что условный "Боже великий, единый" вряд ли бы сработал в Харькове или в Днепре. А в Черновцах это работает. Это признак децентрализации.

Хотя, с другой стороны, время от времени мы сталкиваемся со странной привычкой местного самоуправления – изобретать велосипед. И в ситуациях, когда в общине происходит кринж, мы просим наших координаторов обратиться к органам самоуправления за советами. Также мы против насильственных методов введения минуты молчания.

Идеальный вариант – коммуникация органов местного самоуправления с общиной, чтобы обсудить, что жители хотят видеть и слышать во время ритуала", – рассказывает Даценко.

Законодательством не предусмотрены санкции за нарушение минуты молчания. Несмотря на постоянное распространение фейков о минуте молчания российской пропагандой, случаев, когда людей осуждают за её несоблюдение, немного. По словам Даценко, большинство ситуаций, зафиксированных ОО "Вшануй", касаются людей, которые ведут себя агрессивно во время ритуала.

Директор УИНП подтверждает это и добавляет, что сейчас институт работает над обновлёнными рекомендациями, чтобы подробно описать протоколы действий для соблюдения общенационального церемониала.

"Для нас сегодня очень важно, чтобы мы смогли правильно расставить акценты в чествовании. Ведь, в конце концов, есть очень много моментов, которые не предусмотрены самой идеей. Останавливается ли скорая помощь или экстренные службы? Должны ли останавливаться поезда? Мы не можем останавливать работу секторов обороны, которые противостоят врагу. В то же время у нас есть города, где нет железной дороги и где можно перекрыть движение, остановиться, а есть промышленные центры, где это невозможно.

Но для меня важнее другой вопрос: а о чём думают люди во время этой минуты. Ведь эту минуту можно свести к проверке готовности к рабочему дню или мыслям о предстоящем перекусе. Но её смысл в другом.

Я лично во время минуты памяти начинаю сгибать несколько пальцев. За каждым движением я вспоминаю поименно своих друзей, близких, погибших в этой войне", – говорит историк и ветеран российско-украинской войны Алфьоров.

***

И Даценко, и Алфьоров убеждены, что ежедневная общенациональная минута молчания не будет длиться вечно. После победы начнётся новая дискуссия о почтении памяти жертв российско-украинской войны.

"Мы не знаем, каким образом минута молчания будет внедряться и регламентироваться в будущем. Но сегодня наша цель – чтобы страна жила в одном ритме, чтобы мы жили с полным осознанием того, что девять часов – это время почтения памяти погибших за нашу страну.

Такие практики выполняют воспитательную и мотивирующую функцию. Они объединяют людей через обнаженный нерв, которым сейчас является наше общество из-за болезненных и совершенно незаслуженных потерь, которые несет наше государство и которые переживают наши семьи", – подытоживает Александр Алфёров.

София Челяк, УП

"Більше ніхто й ніколи не буде диктувати українцям, яких героїв шанувати, які свята відзначати чи яку історію вивчати", – поддерживает украинского лидера глава ОП Кирилл Буданов.

"Нельзя в ЕС ставить на пьедестал тех, кто разрушает европейское сотрудничество. С Бандерой Украина не вступит в Европейский Союз", – заявляет польский министр Владислав Косиняк-Камыш.

"Украина не может быть принята в Европейский Союз, если она полностью не откажется от курса, выбранного сегодня", – вторит ему лидер партии "Право и справедливость" Ярослав Качиньский.

Так выглядит нынешнее обострение отношений между Киевом и Варшавой. И, к сожалению, к польским угрозам приходится относиться серьезно.

У государств, уже входящих в Евросоюз, действительно есть рычаги давления на тех, кто желает присоединиться к ЕС.

Достаточно вспомнить печальный опыт македонцев, которые по требованию Греции были вынуждены отредактировать собственную конституцию и поменять название своей страны на "Северную Македонию".

Но Украина – не Македония. А исторические претензии Варшавы – далеко не единственная преграда на пути Киева в Европейский Союз.

Никто не готов предоставлять нам полноценное членство в ЕС лишь за военные заслуги и за стойкость в вооруженном противостоянии с Москвой.

Как и раньше, от нас ждут реализации определенных реформ.

А с реформами не все складывается гладко: за полгода годовой "план Качки-Кос" был выполнен только на 15%.

Вдобавок присоединиться к Евросоюзу не удастся, пока на нашей земле идет разрушительная война; а признаков деэскалации в данный момент не наблюдается.

При этом кое-кто из влиятельных украинцев убедился, что щитом Европы быть даже удобнее, чем частью Европы.

Став военизированным буфером между ЕС и Россией, Украина уже получает европейские деньги: зато наш истеблишмент избавлен от ограничений, связанных с вхождением в европейское правовое поле.

Итак, на сегодняшний день быстрому вступлению Украины в Евросоюз препятствуют сразу несколько факторов. С каждым из них можно связать определенный нарратив, и эти нарративы неравноценны.

"Украина не вступает в ЕС, потому что мы не в состоянии провести все необходимые реформы. В нашей стране слишком много коррупции и слишком мало верховенства права. Она по-прежнему не соответствует современным европейским стандартам", – этот нарратив представляет нас в негативном свете и возлагает основную вину за отечественные неудачи на украинское руководство.

Для Киева он максимально неприятен.

"Украина не вступает в ЕС, потому что кремлевская военная агрессия против нашей страны продолжается. Никто не знает, когда наступит прочный или хотя бы относительный мир", – этот нарратив свободен от каких-либо обвинений в адрес украинцев. Но тем не менее для Киева он достаточно унизителен.

Получается, что в Евросоюз нас не пускают российские агрессоры – а, значит, Кремль все-таки добился своего хотя бы частично.

"Украина не вступает в ЕС, потому что не собирается ни под кого прогибаться, отказываться от собственной истории и предавать своих национальных героев. Такая евроинтеграция нам не нужна", – а вот этот нарратив звучит гордо и смотрится значительно выигрышнее, чем предыдущие варианты.

В этом случае мы выглядим уже не аутсайдерами и не жертвами, а сильным государством, которое само определяет свою судьбу.

Словом, если украинская евроинтеграция по тем или иным причинам забуксует, то официальному Киеву будет выгодно акцентировать внимание именно на соседских исторических претензиях. Это позволит разыграть карту национального евроскепсиса.

Выяснится, что не Украина недостаточно хороша для членства в ЕС: а, наоборот, нынешний Евросоюз, населенный шантажистами вроде Навроцкого, Качиньского и Косиняка-Камыша, не подходит независимой и субъектной Украине.

Таким образом, наша страна сможет выступить в роли лисицы из легендарной античной басни.

Как известно, четвероногая героиня Эзопа пыталась дотянуться до винограда, но это оказалось ей не под силу. Тогда она пришла к выводу, что недоступный виноград – слишком зеленый и кислый. И осталась вполне довольна собой.

Конечно, может показаться, что евроскептицизм не встретит понимания в стране, пережившей Евромайдан.

Но не следует забывать, что в 2013 году значительную и наиболее решительную часть протестующих составляли национальные активисты.

Люди, для которых евроинтеграция была инструментом разрыва с Москвой. С их точки зрения, в Европу нужно было идти, чтобы оказаться подальше от России.

И даже если кому-то из них не слишком нравились современные европейские порядки, они все равно выбирали ЕС: потому что альтернативой был кремлевский Таможенный Союз.

Теперь такая альтернатива перед Украиной уже не стоит.

За прошедшие годы отечественная дерусификация приобрела масштабы, о которых не приходилось даже мечтать в 2013-ом.

Причем, вопреки тогдашним ожиданиям, главным катализатором этого процесса выступил не Евросоюз, а Кремль.

Российская вооруженная агрессия в 2014-ом и особенно в 2022-ом стала более эффективным инструментом национальной эмансипации, чем движение в Европу.

Соответственно, многим участникам Евромайдана больше не нужна полноценная и всесторонняя евроинтеграция.

Главное, что Европа финансово и технически поддерживает вооруженную борьбу Киева с Москвой: а добиваться членства в ЕС совсем не обязательно.

Особенно если ради этого требуют принести в жертву какие-то из нынешних национальных ценностей.

"Обираючи між Європейським Союзом і Бандерою, я без вагань обираю Бандеру", – такие рассуждения уже не редкость среди активной части нашего общества.

Если украинское руководство тоже возьмет на вооружение этот подход, отечественным оппозиционерам будет трудно его раскритиковать.

Сейчас они стараются быть более ревностными католиками, чем Папа Римский: то есть большими национал-патриотами, чем президент и его команда.

Срыв евроинтеграции из-за коррупционных скандалов или из-за правового нигилизма стал бы для украинской оппозиции бесценным подарком – и даже поводом для очередного Майдана.

Но если срыв евроинтеграции будет официально связан с защитой национальной идентичности, то, вероятно, это обезоружит конкурентов Банковой.

Вряд ли кто-то из них публично заявит, что, выбирая между Бандерой и Евросоюзом, стоит все-таки пожертвовать Степаном Андреевичем.

Чисто гипотетически с подобными заявлениями могла бы выступить либеральная оппозиция: люди, для которых права человека приоритетнее прав нации, а личные свободы – важнее коллективной исторической памяти. Но по факту такой оппозиции в Украине уже не осталось.

Сыграв важную роль во время Евромайдана, отечественный либерализм неуклонно сдавал позиции в последующие годы.

А за время полномасштабной войны поборники либеральных ценностей были окончательно вытеснены в маргинес, и теперь с их недовольством можно не считаться.

Правда, кроме удовлетворенных национальных активистов и маргинализированных либералов, есть и третья сила, принимавшая участие в Евромайдане.

Миллионы обычных безыдейных обывателей, которые стремились в Европу ради высоких жизненных стандартов. Их привлекал не выход из российской орбиты и не либерально-демократические идеалы – а высокие европейские зарплаты, достойные пенсии и благоустроенный быт.

После 24.02.2022 многие из этих граждан интегрировались в ЕС в индивидуальном порядке.

Сейчас они проживают в европейских странах и, как правило, не рвутся назад на Родину.

Но другие остались дома: под ударами вражеских ракет и дронов. И не исключено, что со временем именно эту часть общества попытаются убедить, будто кислый виноград Евросоюза не слишком-то нужен гордой и самодостаточной Украине.

Михаил Дубинянский

После нападения на военных ТЦК и СП, которое произошло во Львове 8 июля, я отправилась на место происшествия. По адресу, на углу проспекта Красной Калины и улицы Коломыйской, типичная советская застройка: девятиэтажки с несколькими подъездами и тихими внутренними двориками, окруженные МАФами.

Обходя дома возле места нападения, я вижу, как в одном из них, на уровне пятого этажа, из окна выглядывают две женщины и кричат мужчине, который только что вышел из подъезда:

"Максим, там через квартал красный микроавтобус".

Максим благодарит и ныряет в зелень соседних дворов, чтобы обойти автобус ТЦК и СП. Мимо меня проходит тройка подростков с фотоаппаратом, направляющихся к месту происшествия. На их лицах видно разочарование, потому что место происшествия убрано, и нет следов событий предыдущего дня.

"Украинской правде" повезло больше – мы нашли свидетелей конфликта и смогли воссоздать хронологию одного из самых резонансных нападений на военнослужащих ТЦК и СП, которое произошло в ночь с 8 на 9 июля 2026 года во Львове.

Санта-Барбара. Начало

Утром 9 июля 2026 года социальные сети украинцев заполонили кадры с "погрома" автомобилей ТЦК и СП во Львове. На видео видна толпа людей, в том числе двое мужчин, которые крушат машину ТЦК. Затем один из них забирается на крышу автомобиля и кричит: "Слава Украине!", а толпа отвечает: "Героям слава!".

Что касается инцидента, заместитель начальника Львовского ТЦК и СП полковник Петр Старожук на пресс-брифинге для журналистов 9 июля заявил, что группа оповещения действовала в соответствии с законом.

По его словам, 30-летний мужчина не обновил данные о прохождении военно-врачебной комиссии в приложении "Резерв+" и находился в розыске. Поэтому военные предложили ему проехать в Районный территориальный центр комплектования и социальной поддержки (РТЦК), чтобы пройти ВВК.

"Когда гражданин сел в автомобиль, к месту происшествия прибыла группа неизвестных лиц. В настоящее время правоохранительные органы устанавливают, кто это был. Эти люди заблокировали транспортное средство группы оповещения. На просьбу военнослужащих отпустить автомобиль они не реагировали. После этого начался конфликт: количество людей увеличивалось, а транспортное средство начали повреждать. То, что происходило дальше, видно на обнародованном видео", – утверждает полковник Старожук.

Мария (имя изменено по просьбе свидетельницы), одна из жительниц дома, описывает ситуацию иначе. В начале конфликта она находилась неподалеку, так как выносила мусор. В тот момент с улицы Коломыйской в направлении проспекта Красной Калины выбежал парень, за которым гнались около шести мужчин в военной форме. По её словам, кто-то из военных бросил в парня каким-то предметом и попал. Официального подтверждения этого эпизода не было.

"Я услышала крики и сначала подумала, что это какая-то ссора соседей. Но сразу заметила парня, который помчал, а за ним – куча мужчин в военной форме. Машины военных стояли не вместе: на улице Коломыйской был красный микроавтобус, а ещё три машины – на улице Красной Калины. Насколько я видела, в парня чем-то бросили, после чего он упал у дороги.

Его подняли четверо или пятеро мужчин в форме и начали заносить в машину. Ребята и девушки примерно пятнадцати лет начали кричать: "Что вы делаете?". Парень выглядел очень плохо после падения: кожа побледнела, губы посинели, и казалось, что ему нужна медицинская помощь", – говорит Мария.

Мы обратились в Национальную полицию и Службу безопасности Украины с вопросом, зафиксировали ли следователи факт избиения задержанного парня из ТЦК и СП. Пока они не подтверждают, но и не опровергают эту информацию.

Конфликт, переросший в "бунт"

Судя по показаниям соседей, то, что происходило дальше, было спонтанной реакцией людей. Подростков начали поддерживать криками люди, высунувшиеся с балконов. Два автомобиля на проезжей части остановились и заблокировали выезд двух машин ТЦК и СП. На видео, которое передал редакции УП свидетель, можно увидеть, как одна из машин ТЦК и СП смогла вырваться из "блокады". В ней, по словам свидетелей, находился задержанный.

"Моя коллега подошла к группе военных и стала просить отпустить задержанного, потому что было очевидно, что ему плохо. Казалось, что ещё немного – и они откликнутся на наши просьбы, и парня отпустят. Но одна из машин смогла развернуться – и дальше начался полный хаос, потому что дети кричали на военных ТЦК, те кричали на них. Но тогда ещё никто не поднимал руку друг на друга, потому что понимали, что будет беда.

И в этот момент появляется "парень в чёрной панамке" и спускает колёса второй машине ТЦК, окончательно блокируя её движение. Похоже, ему было всё равно, что с ним будет дальше", – говорит одна из работниц магазина, расположенного рядом с местом конфликта.

Затем толпа начала увеличиваться. На видео запечатлены столкновения между группой оповещения и людьми, которые ее окружили.

Столкновение не ограничилось повреждением имущества: военнослужащие ТЦК и СП, а также сотрудник правоохранительных органов обратились после инцидента за медицинской помощью. По словам пресс-секретаря Национальной полиции во Львовской области Алины Гузь, у полицейского, работавшего в группе оповещения, диагностировали закрытую черепно-мозговую травму и сотрясение мозга.

Подозреваемого в нападении на полицейского задержали 9 июля. Им оказался 23-летний военнослужащий в статусе СЗЧ.

Руководитель Сиховского районного ТЦК и СП Борис Пруцких на пресс-брифинге 9 июля подтвердил, что его подчинённые, на которых напали, также обращались к медикам, но подробностей об их состоянии он не разгласил. На просьбу журналистов прокомментировать избиение граждан представителями РТЦК во время инцидента он ответил, что ведётся следствие, но, по его мнению, это была самооборона.

Стоит отметить, что военнослужащий ТЦК Роман Удут, который нанес удар одному из мужчин – тренер восточных единоборств, двукратный чемпион мира и мастер спорта международного класса.

10 июля 2026 года СБУ в сотрудничестве с полицией задержали еще четырех мужчин: двух гражданских лиц и двух военнослужащих, один из которых имел статус СЗЧ. Все подозреваемые – жители Сихова. Трое из них получили подозрение в препятствовании законной деятельности ВСУ (ч. 1 ст. 114-1 Уголовного кодекса Украины), четвёртый – в самовольном оставлении воинской части. Один из задержанных военнослужащих – "парень в панамке".

Кроме того, ветеран Антон Петровский опубликовал видео, на котором видно как минимум два десятка несовершеннолетних юношей, которых мы отслеживали на видео с нападения, а также двоих совершеннолетних. Ребята извинились за инцидент, один из совершеннолетних пообещал присоединиться к Силам обороны Украины (СОУ), а другой, "парень в панамке", сказал, что он военнослужащий в отпуске, и пообещал вернуться на службу после его окончания.

Видео заканчивается фразой "Слава ТЦК".

***

9 июля 2026 года президент Украины Владимир Зеленский впервые прокомментировал факт нападения на военнослужащих ТЦК и СП.

"Много вопросов по поводу Львова, вчерашней ситуации: нападения на военнослужащих ТЦК. На мой взгляд, это очень плохая история и очень плохое отношение к людям в военной форме, и так быть не должно", – сказал президент.

Особенность львовского нападения заключается в том, что среди подозреваемых, по данным правоохранительных органов, есть не только гражданские лица, но и военнослужащие. К сожалению, главнокомандующий обошел вниманием главный вопрос, вызывающий напряжение в обществе: отсутствие справедливой мобилизационной реформы, понятной системы ротации и четких сроков службы.

София Челяк, УП

"Потому что так долго ждал этого момента", – ответил ей будущий сержант батальона "Волкодавы" 57-ой бригады. "А я сегодня четырем принесла повестку, и все меня послали на х*р", – удивлялась реакции мужчины женщина.

За плечами 36-летнего Чикиста – бои в Луганской и Херсонской областях, в Бахмуте, на Купянском направлении, в Волчанске. Он с детства хотел стать военным.

"Когда меня впервые вызвали в военкомат – это был 2006 год, я учился в 9 классе – то спросили, кем я себя вижу в армии. Не знаю почему, может, интуиция подсказала, но я сказал чётко и конкретно: "Хочу в пехоту", – рассказывает боец.

"В добровольцы в начале АТО меня не взяли, – говорит пехотинец. – На тот момент у меня уже было трое детей, с женой мы тогда ещё не поженились. И я хотел в военкомате по-нормальному договориться, но там объяснили: "Кость, у тебя всё равно будет документ о составе семьи, где будут указаны дети. Иди домой".

Пришлось ждать почти год. "Получил повестку, – продолжает Константин. – Поехал на ВЛК. Дали обходной лист, с ним заходил в каждый кабинет и сразу говорил: "Не проверяйте, поверьте на слово – со здоровьем у меня всё в порядке. Просто ставьте печать: годен, годен и годен!".

В интервью "Украинской правде" пехотинец рассказывает о самых жарких боях со штурмовиками ЧВК "Вагнер" и "Шторм Z", о столкновениях на Агрегатном заводе в Волчанске и мистическом Черном лесу под Синьковкой.

Далее – прямая речь.

Вылезали из всех щелей

До 24 февраля 2022 года наше подразделение находилось на Луганском направлении. Уже 19–20 числа нас начали "приветствовать". Мы понимали, что это уже пристрелка, потому что до этого была тишина, а тут вдруг всё так зашевелилось. Было ясно, что дело серьёзное, не зря нас так обстреливают.

Самые интересные, незабываемые бои у меня впервые произошли в Бахмуте и Синьковке на Купянском направлении. На Бахмут нам приказали выдвигаться 19 ноября 2022 года после освобождения Херсона. Зашли на позиции, где стояли пятиэтажки, чтобы сменить бойцов, в том числе из Третьей штурмовой. Тогда мы ещё не знали, что столкнёмся с ЧВК "Вагнер".

Получилось так, что дислокация, которую нам дали – та самая, где я стоял в 2015 году. Можно сказать, бумеранг вернулся туда, откуда прилетел (смеется). На этот раз нас было 15 бойцов, старший группы – позывной "Повар". Ну, получается, мы так и назывались – "Группа Повара".

Вагнера лезли со всех сторон, из всех щелей. Крепили из всего вооружения. Больше всего удивил момент, когда на одну из наших двух пулеметных точек шёл просто накат за накатом живой силы. И вот пулеметчик Ваня из М240 попадает одному в область то ли шеи, то ли грудины. Тот падает, затем резко поднимается и продолжает бежать дальше, только ещё быстрее. Они на сто процентов были под воздействием каких-то веществ.

Вагнера, с которыми мы там встретились – серьёзные бойцы, я вам скажу. Особенно те, кто проходил Сирию и другие точки. Они были заряжены, знали тактику. Им приказывали штурмовать – и они штурмовали. Подходили к этому, бл*дь, очень специфически (не считали потери – УП), но всю эту их специфику мы восприняли очень хорошо. Их раненые полдня кричали: "Помогите, помогите!".

Их было очень, прямо очень много. Их постоянно подвозили на технике, подвозили, подвозили. Они превосходили нас по живой силе и запасам боеприпасов. Стреляли целый день, как дождь, пока не стемнело.

В итоге они подошли к нам прямо лоб в лоб, чтобы окружить нас.

Читайте также: Рота уничтоженных россиян, ампутация ножом и сырые фазаны. История пехотинца Бумера, который вырвался из окружения в Запорожье

Огонь на себя

Позиция в Бахмуте находилась примерно в двух километрах от завода шампанского (Artwinery – УП), может, даже ближе. Завод тогда ещё был под нашим контролем. Видимо, вагнеровцы так серьезно наступали, чтобы попить нашего украинского шампанского (улыбается). Уже потом я видел пару видео в интернете, как они там устроили свой штаб или КСП (командно-наблюдательный пункт – УП).

Мы очень плотно забаррикадировались в доме, который удерживали. И вот вагнеровцы добрались до двери и так просто постучали, будто кто-то пришел в гости. Благодаря радиоперехватам они уже были в курсе, что мы – Группа Повара. Только не знали, сколько нас. Сказали, чтобы мы сдавались, что гарантируют нам жизнь, и сразу после этого начали закидывать в окна всё, что можно.

Нас у входа было четверо, ещё семеро – в подвале. И ещё четверо побежали на третий этаж. Нас обстреливали, а мы, в порыве эмоций, громко кричали: "Идите на х**!". У нас появились "тройки". Вагнеровцы пытались выломать дверь – не получилось. Тогда дважды выстрелили из СПГ (противотанковый гранатомет – УП) с террикона неподалеку. Во входе образовалось отверстие, через которое уже мог пролезть боец среднего телосложения. Мы воспользовались этим моментом и хотели проскочить в подвал, но они начали обстреливать нас из пулеметов.

Мы с Поваром посмотрели друг на друга, понимая, что это уже всё, на этом, типа, хватит, мы в окружении. Мы тогда не знали, что наша пулеметная точка в районе здания ещё жива, ещё работает. Поэтому решили вызвать огонь на себя. Рация ещё немного пищала, мы несколько раз выходили на связь: "Бейте прямо по нам! Мы так или иначе уже в окружении".

Слава Богу, наши снаряды в нас не попали. Мы наконец успели проскочить в подвал. Там тоже уже были трехсотые, потому что вагнеровцы забросали подвал гранатами. Так ловко заваливали, что за пять минут, наверное, ящик израсходовали. Всё горело.

Во время пид*рского штурма, оказывается, по нашей пулеметной точке работал их танк. Но он попал в торцевую часть нашего здания, в самый низ. Там была дыра, через которую мы потом начали выходить. Наши пулеметчики находились на позиции где-то в семидесяти метрах от пятиэтажки и бросили в нас гранату (смеется). Слава Пресвятой Богородице, она никого не задела. Мы такие: "Коля! Ваня! Что вы делаете?! Свои!". Они думали, что мы все погибли, что это уже пид*ры вылезают.

Читайте также: В плен я никогда не пойду. Последний бой штурмовика Медяника на Курщине

Черный лес

Впервые мы на себе ощутили, что такое сбросы с "Мавиков", осенью 2023 года. В июне – феврале того года на других направлениях, в том числе на Бахмутском, враг уже применял сбросы. Но именно в лесу возле Синьковки на Купянском направлении этих сбросов было столько, что это стало большой проблемой. За менее чем год война кардинально изменилась.

Мы заезжали в тот лес под Синьковку, чтобы заменить "Волков да Винчи" и впервые встретились там со "Шторм Z". Благодаря перехваченным радиопереговорам мы знали, что им был отдан приказ никого из нас не брать в плен. Ну, а мы, как всегда, добрый украинский народ, даже оказывали им медицинскую помощь.

"Шторм Z" также шёл массовым наступлением, но, скажу честно, делали это по-дурацки. Просто шли по лесу в нашу сторону, перебегали от дерева к дереву – таким образом пытались штурмовать. Правда, у них была на удивление серьёзная комплектация штурмовых групп – об этом мы узнали от пленных. В каждой группе были два пулеметчика и по два их помощника, два снайпера с двумя помощниками и два "РПГ-шника" (РПГ, ручной противотанковый гранатомет – УП) также с помощниками.

Если бы не огромное количество десантов, не поддержка артиллерии в гигантских объемах, у этих ублюдков в том лесу не получилось бы никаких прорывов. У нас там тоже были потери, но мы врага там очень плотно прижали. От леса в итоге ничего, грубо говоря, не осталось. Они его просто перепахали, раздробили. Могли себе позволить по паре наших бойцов по 10–15 выстрелов из танка сделать.

Лес под Синьковкой мы назвали Чёрным по причинам, которые для меня до сих пор остаются загадкой. Расстояние между нашими позициями составляло 20–25 метров. Бывали ситуации, когда боец, перебегавший от одной позиции к другой, просто исчезал. Вот он бежит от "эспешки" (СП, наблюдательный пункт – УП) к другой, а оттуда по рации спрашивают: "Где он?". А ты такой: "Как где? К вам побежал, я только что видел". Они отвечают, что тоже видели, но он не добежал.

Когда выдвинулись с позиции, начали разведку, обошли местность – ни бойца, ни тела, ничего. Как это объяснить? Может, немного случайно сбились с тропы? Точно сказать не могу. Были такие догадки: позиция находилась на чем-то вроде песчаного хребта, возможно, боец не занижал силуэт во время движения, в него попали, и он скатился вниз, в сторону россиян... Но это только предположение.

Ну и ещё был такой момент с Чёрным лесом. Мы с ротным с позывным "Раптор" как-то заводили группу на позицию. Буквально через две минуты поворачиваю голову, вижу, что с той тропинки, откуда мы привели людей, бежит пид*р, прямо в нашу сторону! Я его засек, говорю ротному: "Оттуда пид*ры бегут!". Он: "В смысле? Там же наши". Потом через 7 минут бежит ещё один, я его тоже пристрелил. А когда вернулись с Раптором, наткнулись на той тропинке на нашу СП, начали выяснять: "Как вы могли их пропустить? Они нам в тыл бегают!". "Да никто здесь не пробегал! Никто, кроме вас, здесь не ходил", – услышали мы.

Читайте также: Отец девятерых детей с позывным "Леший": В деревнях ловят простеньких ребят, а здоровых бычков не трогают

Агрегатный завод

Мой первый визит в Волчанск состоялся ещё в 24-ом году, город ещё был целым, хотя его уже засыпали КАБами, потому что не могли пробить нашу оборону. Мы там очень хорошо закрепились.

Второй рейд в Волчанск оказался для меня уже немного сложнее. Группой из семи бойцов мы дошли до одной точки, где на нас сбросили что-то мощное. Двое, к сожалению, погибли, а всех остальных ранили. Слава Богу, мы выбрались, всех вытащили. Проблема заключалась в том, что приходилось выходить через реку, по мостику, который россияне бомбили, пытаясь перебить.

После лечения в 2025 году я вернулся – это уже был сам Агрегатный завод в Волчанске. Особенность боев там заключалась в том, что столкновения происходили на минимальных дистанциях. Если у них (россиян – УП) получалось проскочить по одному, они пытались сразу зарываться. И потом задача состояла в том, чтобы идти и выбить их оттуда.

И вот ты идёшь целенаправленно штурмовать русских, а потом берёшь кого-то в плен и оказывается, что там, бл*дь, целый интернациональный легион. И китайцы, и корейцы, и афганцы, и пакистанцы, и колумбийцы, и африканцы. Возникает такое ощущение, что ты воюешь не с РФ, а с половиной мира.

На Агрегатном был один такой забавный момент. Бежит, значит, российская "двойка". Одного мы укладываем, а другой продолжает движение. Из радиоперехвата мы знали, что их должны были встретить на голосовой контакт и что им должны подать сигнал красным фонариком. И тот недобитый боец, который остался, бежит, а мы ему такие: "Давай, давай, сюда! Быстрее, быстрее!".

Он подбегает, отхаркивается, выходит на радиостанцию и говорит командирам: "Все, я на месте, у своих". Ему типа отвечают: "Хорошо, на связи". Мы ему: "Ну что, доложил? Всё, давай рацию, ты в плену". Он в недоумении: "Как в плену?". И чтобы вы понимали, его отправили с одним магазином в автомате и двумя пулями в кармане. Такой был целый штурмовик, тувинец по национальности.

Читайте также: Боевой разведчик Паук: Беру с собой воду, мед, АКС-47, 20 патронов и четыре гранаты

Божий подарок

Из конкретных ранений за последние годы у меня три. Остальные, мелкие, и многочисленные контузии я даже не считаю.

Первое серьёзное ранение – осколочно-рваное – он получил ещё в 2022 году на Луганском направлении. По нас обрушилась "Нона". Не хватило мгновения, чтобы успеть укрыться. Зацепило тазовую область, оторвало кусок тела. Взрыв был настолько сильным, что, когда я бежал, в воздухе меня развернуло в противоположную сторону.

Вторая травма – в Берховке под Бахмутом. Двигались на позицию, проходили мимо домиков, и тут – прилет. Повезло, что голеностоп перебило каким-то камнем. Если бы это был осколок, то стопу просто отрубило бы.

Третье ранение – это уже 25-ый год, Агрегатный завод. Туда проскочила тройка россиян, из-за которых погиб мой побратим Амбал. Мне поставили задачу их штурмовать. Из-за гибели Амбала я был в ярости, немного поднакрыло от злости.

Вторым номером был позывной "Щука", а третий номер, "Инь", остался на точке, на прикрытии. Орков штурмовали вплотную, они спрятались за плитами. Мы заходили с фланга, а один из них бросил прямо мне под ноги гранату. Щука успел отскочить, а я – нет, потому что под ногами арматура, камни, остатки стен. Я немного поскользнулся, грубо говоря, почти на месте. Осталась секунда, и на расстоянии чуть больше метра я лег к гранате спиной.

Осколки попали, оказывается, в обе ноги, в руку и в бочину. Когда попали в ноги, я не почувствовал, потому что адреналин зашкаливал. По руке потекла кровь. Я почувствовал только, что что-то зашло в бочину. Вдохнул полной грудью, понял, что легкие не пробиты, пневмоторакса нет, можно работать дальше. Откатился немного к Щуке, взял у него гранату и забросил тому петуху, который стрелял по нас. Увидел только, как от взрыва вылетел из укрытия автомат. Эта огневая точка сразу затихла.

На следующий день я понял, что моя нога как-то не так работает. Позже узнал, что там остался осколок, который перерезал нерв.

На ту ротацию на Агрегатном заводе пришлось мое тридцатипятилетие. И так случилось, что именно на этот день пришлось пасхальное перемирие. Я выходил с позиции трехсотым – это был Божий подарок. Выход для нас прошел спокойно.

А ещё главным подарком был торт, который испекла моя жена. Она у меня повар-кондитер. Испекла торт и отправила мне "Новой почтой", а наши командиры, наши пилоты сделали всё, чтобы доставить его на позицию. Всё, что было на том торте – узоры, украшения, надписи, сделанные кремом, – осталось в идеальном виде. Я даже решил угостить пленного пакистанца, а он говорил: "Гуд, гуд, гуд".

После всего, что было, я ни разу, скажу откровенно, не думал о том, чтобы сейчас остановиться.

Когда в стране наступит мир, когда мои родные и все окружающие люди будут в реальной безопасности, тогда можно будет подумать о том, чтобы пожить немного для себя.

Моя жена спрашивает: "Костя, когда же мы наконец начнём жить нормально, как полноценная семья?". Я ей говорю: "Да вот уже скоро, ещё чуть-чуть, немного". "Сколько этих "чуть-чуть"?" – переспрашивает она. – "Уже одиннадцатый год, а эти "чуть-чуть" не заканчиваются".

Пережить всё, что происходит на войне, мне помогают мои дети, родные, мысли о них. Я всегда говорил, буду говорить и скажу сейчас: я готов отдать за них свою жизнь. Это моё призвание как мужчины. Мужчины, как ни крути, именно для этого созданы – защищать своих женщин и детей.

Евгений Руденко – УП

На тот момент эти дроны были чем-то настолько новым и неизвестным для широкой аудитории, что об их существовании, казалось, даже не знал Google. Поэтому мы осторожно переспросили у нашего собеседника из того же корпуса: как называются эти дроны?

На что он ответил, что это лёгкие американские дроны от бывшего генерального директора Google Эрика Шмидта — и они помогут Силам обороны добраться до россиян в глубоком тылу. Мол, для нас это может изменить всё — а Шмидту нужен хороший полигон для отработки вооружения.

"Шмидт привез нам свои "Хорнеты" и "Бамблби", чтобы они натренировались (по захвату цели и т. д. – УП)", – объясняет УП собеседник из одного из подразделений, которое уже давно применяет мидлстрайки.

На момент этого разговора "глубоким тылом" противника для украинской армии, точнее, линейных бригад и небольших подразделений беспилотных систем — то есть неспециализированных подразделений, — были 20–30–40 километров от ЛБЗ. И даже на такую глубину могли летать не все.

Когда же работа "Хорнетов" стала регулярно появляться в новостях, стало ясно, что те самые линейные подразделения расширили понятие "глубокого тыла" до 100–150 километров.

Это, например, примерное расстояние между Киевом и Житомиром — только его преодолевает не автомобиль, а дрон с 3–5-килограммовой боевой частью.

"Азов" дотянулся "Хорнетами" до Донецка и Мариуполя. Но главное, что он дотянулся до большей части дорог оккупированной Донецкой области, по которым проходит логистика российской армии. До этого она находилась практически в полной безопасности.

Параллельно с эпохой мидлстрайков в информационном пространстве начали появляться ряд позитивных заявлений и информационных поводов — о перехвате Украиной инициативы на некоторых направлениях фронта, торможении российского наступления и, конечно же, успешных дальнобойных ударах по российским НПЗ. Мол, ситуация улучшается, и Украина наконец-то возвращает себе "карты", отсутствием которых нас упрекал Трамп.

Поддавшись этой эйфории, УП обратилась к военным разных уровней с вопросом, как у них проходит это самое "улучшение" — на что получила ответ, особенно от пехотных командиров, которые воюют непосредственно "на земле", что о перехвате инициативы пока и речи нет. Как и ощутимым эффектом от мидлстрайков на ЛБЗ.

"Я не знаю, где мы перехватили инициативу, просто на некоторых направлениях прошла волна пиар-активности, но со временем она вернется. На Славянском направлении российское наступление не останавливается с момента падения Сиверска (декабрь 2025-го – УП). Констаху защищают крайне истощённые бригады — всё, что удаётся, так это то, что дронщики гоняют пи*аров, вот и всё", — говорит УП офицер одного из корпусов, действующего в Донецкой области.

"На Гуляйполе об инициативе и речи нет, особенно когда подтянулись свежие силы (противника – УП)", – добавляет другой собеседник, работающий в Запорожье.

Но шанс нанести противнику как можно больший ущерб в ближайшие 3–4 месяца действительно появился. И его нужно использовать в полной мере.

В этом тексте мы рассказываем, как у Сил обороны появился этот шанс и почему они, к сожалению, рискуют его упустить.

Как Минобороны стимулировало переход войск на мидлстрайки

Сами по себе мидлстрайки — удары дронами-камикадзе, летящими на расстояние 30–200 километров, — не являются чем-то революционным для украинской армии. Спецслужбы, в частности ГУР и "Альфа" СБУ, а также подразделения Сил беспилотных систем проводят мидлстрайки уже несколько лет, в том числе и с использованием тех же "Хорнетов". Только за последний, 2025-й, год, как подсчитала "Оборонка", удачных попаданий было не менее 365.

Новинкой является нечто иное — это "спуск" части мидлстрайков с уровня элитных спецслужб и подразделений Сил беспилотных систем до корпусных батальонов БПЛА и, соответственно, масштабирование этих средств. То есть активное наращивание производителями количества дронов уровня "мидлстрайк".

С начала 2026 года по июнь включительно, как сообщают УП в Минобороны, количество поражений БПЛА на глубине 20+ км, по количеству еБаллов, выросло почти в 13 раз. На глубине 50+ км — в 44 раза.

Как это произошло? На самом деле — при всем уважении — ключевую роль в этой истории сыграл не Эрик Шмидт. А инициативность команды Михаила Федорова, отключение системы Starlink для россиян (что, в частности, позволило украинцам претендовать на большее количество линий связи) и запрос военных на доступное средство средней дальности.

"Мы очень долго пытались доказать, что нам не хватает средств мощного поражения тактического уровня. У противника, например, есть КАБы. Мы говорили, что дроны от "FirePoint" и "Бегемоты" нужно выводить на тактический уровень. Сейчас, за первые две недели работы (с помощью мидлстрайков – УП) мы уничтожили более 100 единиц техники на дальности 60–150 км", – объясняет УП командир 1-го отдельного штурмового полка с позывным "Перун".

Год назад команда Федорова, который на тот момент ещё был министром цифровой трансформации, обратилась в Генштаб с предложением ввести новый класс дешёвых дронов, способных поражать противника на глубине 30+ километров.

На тот момент, на таком расстоянии от ЛБЗ, россияне могли чувствовать себя более чем спокойно или, как говорят военные, "ходить на сигарету". Массовый налёт украинских дронов, как минимум, "взбодрил" бы противника, а как максимум — ослабил бы его давление на передовые пехотные позиции.

Презентация команды Федорова называлась "Тактический край" и, насколько известно УП, вроде бы понравилась Генштабу. Но в то же время — попала в бюрократический водоворот. Мол, это что-то новое, неизвестное, нестабильное, нужно разобраться, что с этим делать.

"Раньше мидлстрайки не были в приоритете, – говорит УП об ещё одной причине задержки введения класса доступных мидлстрайков советник министра Сергей Безкрестнов, более известный в сети как "Флеш". – Мы делали ставку только на дипстрайки, потому что нам нужно было найти ответ на их "Шахеды" (то есть дальнолеты – УП). А сейчас у нас есть возможность обратить внимание на мидлстрайки".

"У нас раньше точно были другие приоритеты", – добавляет другой собеседник, подразделение которого уже несколько лет работает с мидлстрайками.

В конце концов, довести эту идею до конца с помощью доступных мидлстрайков удалось только в январе этого года, когда Федоров стал министром обороны. Тогда же Минобороны начало заключать контракты на поставку первых "Дартсов" — украинских легких дронов (боевая часть — 4 кг), летающих на расстояние 50–70 километров.

Цикл принятия решений генералитетом, как жалуются собеседники УП, знакомые с взаимодействием Минобороны и Генштаба, отстает. Это касается как вопросов БПЛА, так и закупок НРК, перехода на дальний артиллерийский огонь (из-за расширения киллзоны) и т. д.

На то, на что вполне можно отреагировать за месяц-два, главкому и Генштабу требуется почти год.

И это слишком долго. Украина не может себе этого позволить.

Технологическое измерение российско-украинской войны построено таким образом, что одна из сторон изобретает что-то новое и использует это в полной мере — до тех пор, пока другая сторона не найдет способ противодействия. И время поиска противодействия нужно использовать в полной мере.

Придя в Министерство обороны, команда Федорова включила идею о доступных мидлстрайках в одну из самых приоритетных для себя задач — захватить так называемое "малое небо" на глубине 50–70 км и максимально остановить на этом участке логистику противника.

И это очень амбициозная и в то же время необходимая цель. Ведь, как говорит президент, российско-украинская война уже перешла с земли в небо – и именно эта её фаза станет решающей.

Старший аналитик фонда "Вернись живым" Николай Белесков называет перехват инициативы на небольших участках — благодаря мидстрайкам, развитию перехватчиков и т. д., — "интуитивным ответом" Украины на российскую военную стратегию, основанную на применении человеческой силы.

Для реализации этого "ответа" Минобороны предприняло три шага:

1) Как известно УП, Министерство обороны объявило конкурс на производство более 100 тысяч мидлстрайков до конца этого года.

Это должно не только обеспечить войска мидлстрайками, но и дать импульс для расширения использования дронов такого типа на украинском рынке. Ведь сейчас Силы обороны столкнулись с нехваткой средств. Здесь напомним: все это можно было начать год назад.

"Сейчас нам очень не хватает производителей", – вздыхает в беседе с УП один из офицеров, который в настоящее время закупает для своего подразделения мидлстрайки.

Большая часть из этой цифры, 100+ тысяч мидлстрайков, должна состоять из относительно недорогих дронов — стоимостью до пары тысяч долларов, которые будут летать на расстояние 50–70 километров и наносить удары преимущественно по вражеской логистике (машины, бензовозы и т. п.). Это означает, что ударов по дорогам оккупированных частей Запорожской, Херсонской, Донецкой, Луганской областей и Крыма за месяц-два-три станет значительно больше.

Еще одна часть заказанных мидлстрайков — более тяжелые дроны, которые будут летать на расстояние более 200 километров и наносить удары по вражеской ПВО, укрытиям и т. д. Именно они потенциально могут быть задействованы против Крыма.

И последнее — легкие бомбардировщики, которые будут создавать постоянное давление на противника вблизи линии соприкосновения.

В пятерку самых популярных и относительно недорогих мидлстрайков (стоимостью до нескольких тысяч долларов), которые в настоящее время работают на глубине 20–50–70 километров, входят "Дартс", "Батон", "Молния", "Хорнет" и "Вендетта".

2) чтобы "продержаться" как минимум месяц до завершения конкурса и не терять время, пока Украина имеет преимущество в мидлстрайках, Минобороны перераспределило несколько миллиардов гривен внутри своего бюджета и распределило их между 20 эффективными подразделениями БПЛА. Эти подразделения должны самостоятельно закупить дроны и отстрелять их в ближайшие месяцы.

10 лучших подразделений в этот список внесло Минобороны, ещё 10 добавил Генштаб. Среди них — полки "Линии дронов", батальоны БПЛА в 3-м и 7-м корпусах, 1-м и 475-м ОШП и т. д.

"Всем выделили пару сотен миллионов гривен. Наш бат, например, закупает себе дроны с различным боевым оснащением, которые смогут летать на расстояние до 150 километров. Всё нужно сделать за лето", – рассказывает УП собеседник в 7-м корпусе ДШВ, который участвует в этой "программе".

"В принципе, Минобороны подтвердило свои слова средствами. Оно не просто сказало: "Уничтожайте по 30–40 тысяч противника" (точнее, 50 тысяч – УП), а предоставило корпусам, батальонам и полкам возможность закупить для этого средства. Если все подойдут к этому вопросу так, как следует, мы сможем сделать им логистический локдаун", – добавляет военный.

Здесь также стоит отметить, что Минобороны в значительной степени рассчитывает на получение Украиной еврокредита, который позволит компенсировать затраченные досрочно средства. В противном случае пострадают некоторые из уже запланированных статей расходов.

Именно поэтому это решение является рискованным.

Лидерами по количеству точных попаданий мидлстрайками на данный момент остаются специализированные подразделения – "Альфа" СБУ, "Nemezis", "К-2", "Lazar Group", "Птахи Мадяра".

3) Наряду с конкурсом на поставку мидлстрайков на украинский рынок, Минобороны также рассчитывает заключить контракты на поставку более 100 тысяч дронов в рамках международной помощи. В сумме с украинскими, к концу 2026 года их будет более 200 тысяч.

Когда должно проявиться ощутимое влияние мидлстрайков на фронт

С начала мая подразделения, которые начали активно использовать мидлстрайки, опубликовали около сотни видео поражений. Пикапы, бензовозы, Чонгарский мост, командные пункты россиян в Донецкой области — всё это горело и рушилось от попаданий украинских дронов.

Впрочем, на вопрос "чувствуете ли вы влияние работы мидлстрайков на фронт?" большинство собеседников УП из числа командиров и военнослужащих разных уровней — с Константиновского, Краматорского, Славянского, Александровского, Покровского направлений — разводят руками.

"Никакого эффекта, ни капли", – говорит УП офицер из 19-го корпуса, который работает на Константиновском направлении.

"Какие мидлстрайки? Мы — десантники, всё, что мы можем ощутить на себе, — это российские "Молнии" и FPV", — отвечает УП разведчик одной из бригад ДШВ, которая сейчас наступает на Александровском направлении.

Эффект от работы мидлстрайков, вероятно, пока ощутим лишь для тех, кто с ними непосредственно работает. А это, напомним, всего 20 подразделений (спецслужбы оставляем в стороне).

В одном из таких подразделений, в 1-м отдельном штурмовом полку (ОШП), мидлстрайки позволили полку наконец-то добраться до тех целей, которые долгое время собирала киберразведка. От машины, на которой передвигается определенный командир РФ, до квартиры, в которой он останавливается.

Над мидлстрайками 1-й ОШП работает в связке с ещё одним мощным штурмовым полком – 475 "Code 9.2". На юге у них действует совместный центр обработки информации и принятия решений, который занимается киберпространством, воздушным пространством, сушей и морскими путями.

"Вот, например, мы знаем, что к бригаде, против которой мы воюем, будут ехать две машины с топливом или двенадцать человек в "Урале" — и мы отправляем туда три"Дартса". Они летят пару минут. В итоге — из двенадцати человек добираются четверо. Или, например, оператор дрона покинул позицию, собирается в отпуск, пишет своим товарищам — "скиньте точку", мы это читаем и наносим туда удар", — объясняет Перун.

Другой наш собеседник — из 7-го корпуса ДШВ, участвующий в тестовой программе, отмечает, что даже для него эффект от работы мидлстрайков пока малозаметен. Для действительно ощутимого эффекта — пока россияне в принципе не смогут добираться до своих позиций, а те, кто уже находится на них, не будут получать боекомплекты и продовольствие, — нужно время.

"Мы можем себе позволить летать на расстояние 100 километров от точки взлёта — то есть действовать против логистики противника, которая движется в сторону Покровска. Но создать дефицит у той группировки, которая находится в Покровске, нам пока не удалось. Они достаточно всего завезли себе в город. Впрочем, если мы и дальше будем работать, то этот дефицит появится. Какая логика: не привезли генераторы, дроны, НРК — им становится тяжелее, они перестают запускать дроны впустую", — объясняет УП военный.

Вероятно, о заметном эффекте от работы мидлстрайков линейными подразделениями и подразделениями СБС можно будет говорить в конце лета — в начале осени.

И к настоящему моменту Украина должна усилить свои вооруженные силы — командиров корпусов и бригад, пехоту, операторов дронов, специалистов по РЭБ, логистов. Как в вопросе обеспечения (особенно НРК), так и в вопросе пополнения личным составом и назначения на руководящие должности сильных и эффективных командиров.

Единственный собеседник УП, который буквально сразу же положительно отвечает на вопрос об эффективности мидлстрайков, служит в разведывательном органе, работающем с дронами такого класса уже несколько лет.

"Мы не просто выводим из строя логистику, мы делаем нечто гораздо большее. Например, в Запорожской области (оккупированной РФ части – УП) практически нет электроэнергии – потому что Силы обороны вывели из строя большую часть трансформаторов, российским дроновым операторам нужно где-то заряжаться, то есть им нужен генератор, а для генератора нужен бензин.

Во-первых, из-за ударов по НПЗ у них дефицит. Во-вторых, из-за наших ударов по логистике бензовоз не может доехать. Что им остаётся? Пи*ар из Васильевки получает приказ ехать за бензином в канистрах в Ростов-на-Дону и везти его в гражданской машине, чтобы мы не въе*али. А в гражданскую машину много канистр не уместишь", – отмечает наш собеседник.

Трафик на дорогах оккупированной части Запорожской области и части Херсонской области, с начала ударов Украины по НПЗ и более активной работы мидлстрайков, отмечает наш собеседник из одного из разведывательных органов, ощутимо снизился.

И это тот вариант условно лучшего будущего, на который Силам обороны следует равняться.

Что в настоящее время происходит "на земле"

В то время как Силы обороны сейчас борятся за то самое окно возможностей для себя благодаря мидлстрайкам и ударам в глубине России, ситуация на линии соприкосновения в основном остается без существенных изменений.

Заявления или, скорее, интерпретации заявлений военных и политиков о перехвате инициативы на некоторых участках фронта — вероятно, преждевременны и преувеличены. Перехват стратегической инициативы предполагает активное наступление, освобождение своих территорий и принуждение противника играть по своим правилам.

Пока этого не происходит.

"О нынешней ситуации я бы сказал, что мы пытаемся остановить деградацию, ухудшение ситуации на фронте, которое мы наблюдали с осени 2023 года, когда враг перехватил инициативу. Я бы пока не использовал термин "перехват инициативы", "turning the tide". Я бы выразился более сдержанно — ситуация перестала ухудшаться", — отвечает на вопрос УП о возможном перехвате инициативы на фронте старший аналитик "Вернись живым" Николай Белесков.

"Мы пытаемся перехватить инициативу, ведутся определенные контратаки под Запорожьем, южнее, и в Днепропетровской области (речь идет об Александровском направлении, которое фактически в большей степени затрагивает Донецкую область – УП). Но при этом враг продолжает наступать на востоке, продвигаться в Донецкой области, что означает, что мы не полностью владеем инициативой. Еще раз: у нас сейчас более скромные задачи — стабилизация линии фронта, обеспечение того, чтобы враг не продвигался, с целью укрепления наших переговорных позиций", — добавляет Белесков.

Согласно имеющимся у УП данным по Краматорскому и Славянскому направлениям, с апреля по июнь Силы обороны отвечали на штурмы россиян, а не инициировали их самостоятельно. И ежедневное количество этих штурмов со стороны россиян только увеличивалось.

"Мы ведем активную оборону с элементами контрнаступательных действий, но не перехватили инициативу. Май был месяцем наращивания давления со стороны противника, а начало июня — его реализацией. Враг определяет, где, когда и какими силами атаковать", – отмечает собеседник УП на Краматорском и Славянском направлениях.

К тому же, как известно УП, в заявлениях главнокомандующего о "освобождении Силами обороны большего количества территорий, чем было утрачено", не учтён "серый пояс" или "зона влияния" (вероятно, его в принципе очень трудно учесть). А в условиях постоянной инфильтрации россиян этого "серого пояса" — предостаточно.

Силы обороны, насколько известно УП, ведут с различной интенсивностью наступательные действия на двух направлениях — Александровском и Лиманском.

На всех остальных – от Сумской до Херсонской областей – стоят в обороне, местами контратакуют и "тушат пожары" штурмовыми полками (например, очередной переход границы противником в Харьковской области и вторжение в Козачу Лопань, о котором сообщала УП).

О наступательных действиях Сил обороны. Вторая волна наступательных действий Сил обороны на Александровском направлении, насколько известно УП, пока не дала желаемого результата. Пройдя примерно 10 километров вглубь российских позиций, десантники и штурмовики столкнулись с огромным сопротивлением противника и замедлили продвижение. Именно поэтому, после одного из своих последних визитов, Сырский сообщил, что "скорректировал планы" Сил обороны на этом участке.

Россияне, несмотря на существенный прогресс Сил обороны в обеспечении дронами (в частности, на нестандартных частотах) и наращивании количества экипажей, сохраняют за собой количественное преимущество в запуске оптоволоконных FPV и "Молнии".

По одной из групп, которая зачищала проникшего противника на Александровском направлении и с которой беседовала УП, за 30 минут прилетело 12 "Молний".

Оборонительные действия Сил обороны. Наиболее "горячими" направлениями, по данным УП, в настоящее время являются Славянский, Константиновский, Покровский (фактически — Добропольский) и Гуляйпольский. Отдельно, из-за сходства сценария прошлого лета, стоит остановиться на Константиновском.

Окружения Константиновки, несмотря на всю сложность ситуации и заявления Путина о захвате города, по данным УП, нет. Один из офицеров 19-го корпуса, отвечающий за оборону города, даже проговорился в разговоре с УП, что "поспорил на эту тему на ящик коньяка". Мол, до конца 2026 года Украина не утратит контроль над городом — у россиян не хватит на это сил.

В то же время, по состоянию на начало июля, по данным УП, в город проникло до 130 россиян. Главные "точки входа" — Ильиновка с запада и посадки возле Новодмитровки и Ступочек с востока. Россияне проникают в городскую застройку, переодеваются в гражданскую одежду и, захватив рации на украинских позициях, передают своим данные о том, куда заезжают пикапы и бронетехника, где гудит генератор и откуда взлетают дроны.

Главная задача проникших в Константиновку россиян — передать как можно больше информации своим, чтобы выбить из города украинских пилотов. Ведь пехота без дронщиков, без "глаз" не выживет.

"Все, что сейчас происходит в Констасе, — это точная копия того, что было в Покровске год назад. Там мои люди до последнего держались в Шахтерском районе. Нам говорили, что идут чистки, но ведь мы видели, как это всё было (неэффективно – УП)", – вспоминает Покровск образца 2025 года собеседник УП в 5-й штурмовой.

"Они охотятся за пилотами, мы не можем завести их в город, они там просто не могут работать. Пехоту мы ценим, ей мы повышаем зарплату, но пехота без дронщиков — ничто. Знаете, сколько у нас в Констасе уже пилотов погибло?", — добавляет военный.

Силы обороны во второй раз, после Покровска, наступают на одни и те же грабли. Россияне находят бреши между позициями ослабленных бригад, проникают через них в город — в данном случае, в Константиновку, рассеиваются по застройке и ждут подкрепления.

Напомним, что в случае с Покровском им не пришлось проводить масштабный штурм города и ввязываться в многомесячные бои — что действительно потребовало бы много сил. Им достаточно было выбить позиции операторов дронов, войти в город и подождать.

"Здесь может быть такая же история", – добавляет собеседник УП в 5-й штурмовой роте.

В Константиновке, как отмечает в беседе с УП один из офицеров 19-го корпуса, необходимо перекрыть точки проникновения противника и провести крупную зачистку. Для этого нужны свежие силы.

Помимо повторения прошлогодних ошибок, в линейных бригадах "на земле" остаются все те же проблемы, что и были в начале года.

Нехватка новых людей, истощение "старых". Огромный дефицит НРК и очередь на их изготовление у производителей. Расширение киллзон и 100–200-дневное пребывание людей на позициях (приказ Сирского о выводе пехоты после 60 дней пребывания, если и начал действовать, то далеко не везде). Ограниченное количество логистических путей и отсутствие альтернатив. Нахождение на руководящих должностях людей с неадаптивным типом мышления и боязнью докладывать наверх о реальной обстановке.

Нельзя не обратить внимание и на увеличение количества забронированных и низкое "качество" новомобилизованных – все это сказывается на армии.

И со всем этим, в частности с вопросами мобилизации и возвращения из СЗЧ, не может справляться одно Министерство обороны. Главнокомандующий, Генштаб, президент, парламент, правительство — все должны направлять свои усилия на то, чтобы не проиграть.

Чтобы не упустить ещё одно, на самом деле довольно короткое, окно возможностей.

Ольга Кириленко, УП

26 мая Владимир Зеленский подписал указ о присвоении Отдельному центру специальных операций "Север" в составе ССО почетного наименования "имени Героев УПА". Вряд ли именно это решение стало отправной точкой нынешнего обострения отношений между Украиной и Польшей. Однако польский политикум воспринял этот указ как пас, которым невозможно было не воспользоваться. В критике Украины объединились политические оппоненты – президент Навроцкий и премьер Туск.

Не менее острую реакцию вызвало и давно назревшее решение Верховной Рады о создании Национального пантеона, принятое почти конституционным большинством голосов. В Польше его расценили как еще один политический сигнал со стороны Киева.

Сегодняшняя фиксация польского информационного пространства на теме УПА вызывает тревожные ассоциации с тем, как история в свое время стала одним из инструментов российского давления на Украину – с той разницей, что речь идет об одном из ключевых союзников во время войны.

В понедельник вечером, 6 июля, польское Министерство обороны рассекретило данные об объемах военной помощи Украине в ответ на обвинения правых в тайной передаче ракет Patriot, что якобы подорвало обороноспособность Варшавы.

Возможно ли сгладить остроту момента, в чём заключается его истинная природа и к чему это может привести – в интервью с Владимиром Вятровичем.

"Мы очень долго были детьми, а потом – подростками, которые слушались старших"

– Должна ли Украина согласовывать с партнерами свой собственный пантеон героев?

– Ни Краковский Вавель, ни Пантеон в Риме, ни в Лиссабоне, ни где-либо еще не были предметом международных дискуссий. Это исключительно внутренний национальный вопрос. Совсем недавно в Париже состоялось перезахоронение известного французского историка Марка Блока. Этому предшествовала внутренняя французская дискуссия, но никаких международных. Потому что их и быть не может.

То, что мы сейчас переживаем – это проблема взросления. Мы очень долго были детьми, а затем – подростками, которые слушались старших. Мы привыкли к тому, что нашу историю писали другие и давали нам указания, как оценивать наше прошлое. Ситуация меняется, мы взрослеем. Говорят, что историю пишут победители. Сейчас наступил тот момент, когда мы начинаем писать свою собственную историю. В частности, потому что мы можем победить в этой войне.

– Верховная Рада приняла закон о Национальном пантеоне. Кто там будет похоронен?

– В законе нет четкого перечня, и это вызвало очередную волну истерики среди польских политиков. Забавно было наблюдать, что через несколько дней после публикации законопроекта уже раздавались предостережения со стороны офиса президента Навроцкого о том, что они будут внимательно ждать текст и изучать список.

На тот момент полный текст уже был на сайте Верховной Рады. Если трудно читать на украинском, то можно было по крайней мере увидеть, что никакого списка этот текст не содержит. Закон лишь определяет критерии в отношении личностей, которые могут быть там перезахоронены.

Речь идет о руководителях государства разных эпох от Руси до наших дней, командирах армий, включая главнокомандующих Вооруженными силами Украины периода войны за независимость, то есть с 2014 года, а также о деятелях культуры, науки и искусства.

Будет создана координационная комиссия, которая по результатам общественных дискуссий и исследований Института национальной памяти как профильного органа исполнительной власти будет формировать перечень и выносить его на рассмотрение Верховной Рады в виде закона. После этого его должен подписать президент.

Речь идет не о сотнях людей, а о нескольких десятках самых выдающихся деятелей истории. Часть из них будет перезахоронена, если есть останки, особенно за рубежом. Но, например, не Тарас Шевченко. Потому что место его захоронения – само по себе культовое. То же самое касается Ивана Франко, Михаила Грушевского и других. Их могилы ухожены и сами по себе являются памятниками.

Вместо этого будут перезахоронять тех, кто похоронен за рубежом и чьи могилы находятся под угрозой.

Думаю, не менее половины пантеона будут составлять кенотафы, то есть символические могилы. Ведь места захоронения многих украинских деятелей неизвестны.

– Канцелярия президента Польши выразила разочарование принятием закона о Пантеоне, назвав это очередным шагом эскалации со стороны Украины. Возможно, это действительно "не к месту"?

– Это польская истерика и польские оценки, не имеющие ничего общего с объективной реальностью. Не считаю, что на это вообще нужно реагировать. Мне кажется речь идет о представителе президента. Именно это заявление для меня очень личное. Я хорошо знаком с ним – мы были практически друзьями, ходили на пиво. Это человек, в свое время певший повстанческие песни. Кажется, у него жена – украинка. То есть, это был абсолютно адекватный парень. Истерия, к сожалению, деформирует мозг очень многих.

Убежден, что никакая украинская реакция не остановит то, что происходит в Польше. Попытки пойти на уступки Украина предпринимала очень долго. Эти уступки только разбалтывают польских политиков. У нас нет инструментов давления. Поэтому единственное, что мы можем делать, – ждать, пока польское общество отрезвится от этого опьянения.

Определённые признаки этого уже есть: раздаются здравые голоса польских католических епископов, ветеранов движения "Солидарность", польских журналистов вместе с украинскими журналистами. Признаки того, что это когда-нибудь прекратится, есть. Но этого точно не стоит ждать в ближайшее время. Пока что эта истерика очень хорошо конвертируется – обратите внимание на резкий рост рейтинга Навроцкого.

Я знаю его как коллегу. Когда я возглавлял украинский Институт национальной памяти, он был руководителем Гданьского филиала польского Института национальной памяти.

Как политик Навроцкий ничего другого не предлагал полякам во время предвыборной кампании. "Во-первых, поляки" – таков был его лозунг, который так или иначе вращался вокруг украинской тематики. Как опытный серфер, он оседлал антиукраинскую волну, посеянную и взращенную по крайней мере с 2013 года. Хотя её корни уходят ещё в 2003 год.

Джинна ненависти очень легко выпустить, но затолкать обратно будет трудно.

И это проблема прежде всего для польского общества. Они должны осознать, что такая политика наносит ущерб не только Украине и польско-украинским отношениям, но и самой Польше. Погружаясь в прошлое, она сама отбрасывает себя за борт важных политических процессов, которые происходят здесь и сейчас.

В построении новой архитектуры безопасности Польша и Украина должны стать центральной осью. Проходят встречи в формате Украина – Германия – Франция – Великобритания – без Польши. Это их выбор геоистории вместо геополитики. Ошибочный выбор, но им придется через это пройти.

"Нашим западным соседям нужно как-то повзрослеть и осознать, что нынешняя Украина – это не Украина 2013 года"

– Министр иностранных дел Украины Сибига после принятия закона "О национальном пантеоне" отправился в Варшаву с целью деэскалации. Шагом в этом направлении может стать включение в украинский национальный пантеон фигуры генерала армии УНР Марка Безручка. Как оцениваете потенциал такого шага?

– Во-первых, это не поможет деэскалации.

Во-вторых, решать, кто окажется в пантеоне, будет не Андрей Сибига.

Я уважаю его как министра, но есть закон, который предусматривает процедуру и критерии включения отдельных личностей в пантеон.

И, в-третьих, могила Марка Безручка в Варшаве – это важное место для местных украинцев. Каждый раз, когда из Украины в Польшу приезжает высокопоставленный чиновник, он отправляется на кладбище, чтобы почтить память Безручка, как это недавно делал нынешний глава Института национальной памяти.

В конце концов, это место сбора украинской общины, и вряд ли стоит его разрушать. Я не являюсь категорическим противником переноса памятника генералу Безручку, но этот шаг точно не приведет к деэскалации.

– Как определить роль этой личности для Украины и Польши?

– Марко Безручко – один из деятелей украинской революции, выдающийся полководец эпохи украинской революции 1917–1921 годов. А для Польши – это тот, кто спас Варшаву в 1920 году.

Он может стать общим героем для обеих стран.

Меня рассмешила публикация в польском издании "Rzeczpospolita", где звучат предложения о том, кого украинцы должны признать своими героями. По польской версии, там могут быть общие украинско-польские герои – Безручко, Сагайдачный, Петлюра. Но согласно этой версии, в нашем пантеоне не может быть чисто украинских героев: пожалуйста, послушайте старшего брата, теперь – западного.

Нашим западным соседям нужно как-то повзрослеть и осознать, что нынешняя Украина – это не Украина 2013 года, когда 149 депутатов обратились к польскому Сейму с просьбой признать действия УПА геноцидом в отношении поляков. Тогда эти депутаты были гражданами Украины и ещё не фигурировали в делах о государственной измене.

Наверное, это заявление взбесило польских правых политиков, которые именно такую Украину хотели бы видеть. Они не хотят осознавать, что это была не Украина, а кремлевский симулякр. Инициатор обращения Вадим Колесниченко – явный российский агент. Но этого не хотели замечать и торжественно принимали его в польском Сейме.

Сейчас 2026 год. Украина образца 2013 года отошла не в мир иной, а куда-то в ад и уже не вернётся.

Польские политики, думающие о будущем, должны видеть реальную Украину. Фактически во всех областях украинцы считают героев УПА теми, кто способствовал обретению Украиной независимости. Это необратимый процесс.

Польские политики говорят о своей уязвимости в этом вопросе. Но они имеют право на уязвимость на своей территории и не должны этим шантажировать. Тем более что речь идет о стране, которой они обязаны своей нынешней свободой. Украинцы сдерживают агрессию, которая может непосредственно затронуть Польшу.

– Почему перестала работать формула Кучмы-Квасьневского от 2003 года – "прощаю и прошу прощения"?

– Эта формула – не уникальна. Её придумали ещё в 60-е годы именно в контексте польско-немецкого примирения.

Польско-украинский конфликт в годы Второй мировой войны – также не уникальное явление. Если мы будем двигаться по карте мира в любом направлении, то все соседствующие народы, помимо того, что любили друг друга и сотрудничали, также ненавидели и убивали друг друга. Так происходил процесс национального самосознания и государственного строительства.

Все, что нужно было сделать в вопросе польско-украинского конфликта на политическом уровне, было сделано в 2003 году. Помимо заявления президентов, было заявление церквей и совместное открытие памятника.

К 60-летию Волынской трагедии Верховная Рада и сейм Польши одновременно приняли заявление с единым текстом. Политики сделали все, что нужно – после этого не лезьте в эту тему, пусть историки дискутируют.

Но именно тогда определенные правые круги в Польше решили, что этого недостаточно. Более того, они воспользовались еще одной очень важной внутрипольской дискуссией начала 2000-х годов – об участии поляков в Холокосте. Это дискуссия о массовых убийствах, совершенных поляками над евреями без участия немцев. Она всколыхнула Польшу в начале 2000-х после появления книги Яна Томаша Гросса "Соседи".

И эта дискуссия потрясла ментальные основы польского общества, привыкшего видеть себя исключительно жертвой. В тот момент перенос акцента с участия поляков в Холокосте на украинцев, убивавших поляков, стал спасительным кругом для части общества.

Упомянутое вами заявление двух президентов и парламентов – это была последняя попытка удержать эту дискуссию в рамках адекватности. Впоследствии были попытки на уровне президентов Качиньского и Ющенко. И даже в 2008 году к 65-ой годовщине событий на Волыни в Польше ничего не отмечалось.

Но президент Ющенко проиграл выборы, а президент Качиньский погиб вместе со значительной частью наиболее адекватных польских деятелей. Кстати, в том числе и историков. Среди погибших был мой коллега Януш Куртика, руководитель Польского института национальной памяти, который спокойно выходил на пресс-конференцию и рассказывал, что Шухевич является и может быть героем для украинцев.

Эти люди и сегодня высказывались бы не так, как нынешние польские деятели. Ситуацию усугубили и события в Украине, которая стала очень гибкой в отношении восприятия российских исторических нарративов – за скидку на газ, за что угодно.

Это усилило соблазн наших западных соседей.

Обращение 149 украинских депутатов в 2013 году послужило толчком к принятию первого заявления Сейма "О событиях на Волыни с признаками геноцида". А в 2016 году признаки превратились в полноценный геноцид. После этого – только вперёд и вверх в контексте полного захвата политиками исторической дискуссии о польско-украинском конфликте.

С нашей стороны и со стороны Польши ещё были попытки в период с 2014 по 2016 годы перехватить эту тему с помощью историков. Мы даже создали специальный польско-украинский форум историков. Было здорово – дискутировали до поздней ночи, спорили. Я считаю, что это было взаимовыгодно.

Но в 2016 году в Польше власть полностью захватила партия "Право и справедливость", и на этом диалоге была поставлена точка. За эту точку цепляются до сих пор. Вспомните недавнее заявление польского министра обороны Косиняка-Камиша о том, что "вопрос Волыни не может обсуждаться". Что значит – не может обсуждаться?

– Министр обороны Польши также заявил, что Украина должна сделать выбор между Бандерой и Евросоюзом…

– Он не первый. Симптоматичные лозунги, свидетельствующие лишь о незрелости, к сожалению, польского общества.

– Каждый украинский президент, как и каждый, кстати, глава Института национальной памяти, был уверен, что своими уступками можно добиться примирения…

– Я – нет. За многие годы не раз слышал, что именно я виноват в эскалации украинско-польских отношений. Поэтому сейчас мне хочется кричать или надеть на себя футболку "А я же говорил". Вот я с самого начала считал, что нужно выстраивать отношения равных. Наверное, это единственная возможность для нормального диалога. Полушутя, полусерьёзно мне в этом контексте напоминают о моём частичном польском происхождении – мой прадед был Казимир Вятрович.

– Не с Волыни?

– Не с Волыни, с Галичины, от более давних оккупантов. Возможно, я и вправду лучше понимаю психику людей, которые уважают только тех, кто уважает себя. Как только мы начинаем переходить на формат "чего изволите?" – все идет наперекосяк. Несет. Требования будут расти и расти.

Поэтому надеюсь, что нынешняя ситуация, несмотря на всю её неприятность, отрезвит наши отношения, и они снова станут нормальными и равными. Со стороны Польши всегда делалась ставка на то, что каждая новая украинская власть…

– Будет падать на колени перед жертвами Волынской трагедии, как Порошенко?

– Кстати, сильный жест Порошенко, на который польское общество отреагировало очень оригинально: они его просто не заметили. Это свидетельство того, что им нужно не это. Они не хотят, чтобы кто-то просил прощения, они хотят и дальше требовать извинений. Не менее красноречивый пример – эксгумация.

В Украине не было запрета на эксгумацию, в Украине был запрет на поисковые работы. Этот запрет стал реакцией на то, что 15 памятников на настоящих украинских могилах в течение 2014–2016 годов были уничтожены. Часть из них – в прямом эфире. В режиме онлайн люди смотрели, ставили лайки, просили продолжения.

Среди уничтоженных были, в том числе, содержащие государственные символы. Чтобы это остановить, и была наша реакция. И, честно говоря, остановили. Разрушения прекратились. В ходе переговоров мы поставили условием продолжения поисковых работ восстановление хотя бы одной могилы.

Этого так и не произошло. Но с польской стороны начались манипуляции, будто Украина якобы запрещает эксгумацию.

Объясняю разницу: эксгумация – это когда мы точно знаем, где находится захоронение и что там действительно лежат тленные останки, но "украинцы, сатанисты, язычники не дают перезахоронить". Сейчас, когда Украина дала разрешение на поисковые работы и эти работы ведутся – о Боже, этих останков нет. Оказывается, что поисковые работы не обязательно дают результат. Оказывается, что много информации, которая используется в Польше как достоверная, на самом деле не опирается ни на какие достоверные источники. И поэтому тех тленных останков, которые требуют эксгумации, просто нет.

Сейчас звучит тезис о том, что украинцы где-то прячут, вероятно, эти останки. А несколькими годами ранее разворачивалась кампания о том, что украинцы не могут быть членами Европейского Союза, поскольку не разделяют базовые европейские ценности и не позволяют полякам похоронить своих предков, которые лежат где-то на украинской земле.

"Именно "Висла" – то военное преступление, которое должно было бы объединить украинцев и поляков, потому что это типичное коммунистическое преступление"

– Насколько корректно утверждение о геноциде, если Украина на момент Волынской трагедии была безгосударственной нацией, в отличие от Польши, у которой было хотя бы правительство в изгнании?

– Территория находилась под немецкой оккупацией, поэтому разговоры о геноциде со стороны украинцев или поляков неуместны. Вы справедливо отметили безгосударственный статус. В мировой истории нет примеров геноцида, совершенного в отсутствие государственного аппарата.

Чтобы организовать геноцид, необходима колоссальная диспропорция между агрессором и жертвой. Она должна заключаться в полной беззащитности одних и полном контроле над территорией со стороны других. Для этого нужны полиция, армия, спецслужбы, пропаганда.

В годы Второй мировой войны ни у украинцев, ни у поляков такой возможности не было. Во время польско-украинского конфликта украинцы убивали поляков, а поляки убивали украинцев. Где вы найдете в мировой истории геноцид, при котором жертвы геноцида убивали своих палачей? Соотношение – по крайней мере, чуть меньше, чем пятьдесят на пятьдесят. Где вы найдете в мировой истории геноцид, при котором жертвы и палачи геноцида садятся за стол переговоров?

В 1941, 1942, 1943, 1944 и 1945 годах между обоими подпольными движениями велись переговоры. Они не могли найти общего языка, поскольку концепции обоих подпольных движений были противоположными из-за территориальных претензий. Польша настаивала на восстановлении границ 1939 года.

Украинцы не могли с этим согласиться, поскольку боролись за самостоятельное соборное украинское государство. Отказаться от Западной Украины для них было невозможно, ведь именно она была плацдармом этой борьбы.

Представьте, что Роман Шухевич говорит: "Мы выходим за Збруч и продолжим там борьбу". Украинскую повстанческую армию переставляем как шкаф – куда-то дальше на восток. Это абсурд. Поэтому украинские повстанцы не могли согласиться на польскую концепцию.

Переговоры периодически заходили в тупик, и начиналась вооружённая борьба. В том числе и военные преступления против гражданского населения – абсолютно симметричные с обеих сторон.

Единственное, что было асимметричным, несопоставимым, – это потери. С польской стороны их было больше, потому что главной ареной противостояния стали территории, где украинцы составляли абсолютное большинство. Если говорить, например, о Волыни, там соотношение населения составляло 1:8. Так кто же должен был погибнуть больше – украинцы или поляки? Очевидно, что это соотношение отразилось и на количестве потерь.

– С точки зрения современного международного права операция "Висла" – также классическое военное преступление…

– Этническая чистка.

– Помимо выселения людей, имело ли место массовое изъятие украинских детей?

– Военное преступление и геноцид – это разные правовые категории. То, что происходило во время польско-украинского конфликта, не только на Волыни, но и на Галичине, Лемковщине, Холмщине, и не только в 1943 году, но и с 1942 по 1947 годы, включая упомянутую вами "Вислу" – всё это содержало элементы военных преступлений с обеих сторон.

Именно "Висла" – то военное преступление, которое должно было бы объединить украинцев и поляков, потому что это типичное коммунистическое преступление, совершенное польскими коммунистическими властями. На мой взгляд, здесь были бы основания для общей позиции. Более того, она существовала: в 90-е годы польский сенат принял решение с осуждением операции "Висла".

Только потом, когда руководителем польского Института национальной памяти стал Кароль Навроцкий, нынешний президент Польши, 20-летнее расследование было приостановлено.

Хотя были даже промежуточные выводы о том, что это было не преступление, а вынужденная акция по защите польского населения от бандитов Украинской повстанческой армии. То есть по сравнению с 90-ми годами в Польше произошел полный регресс в понимании прошлого.

– До 2022 года Украина была объектом, а не субъектом международной политики и в украинско-польской дискуссии никогда не выдвигала встречных требований и претензий. Возможно, пора?

– Если речь идет о требованиях вроде того, чтобы убрать Юзефа Пилсудского из пантеона героев Польши, то это абсурд. Я категорически против симметрии глупости на глупость. Давайте не умножать абсурд. Но если речь идет о чествовании украинцев, погибших от рук поляков, то это нужно делать.

На площадке Украинского католического университета сейчас реализуется проект поименной верификации всех жертв. Установлено 30 тысяч украинцев, убитых поляками во время конфликта. Из них 10 тысяч – это жертвы на Волыни.

Ничего подобного со стороны Польши нет. С польской стороны, напротив, имеется цифра в 100 тысяч жертв, которая просто закреплена в законе и даже не обсуждается. За столько лет дискуссий они так и не нашли в себе возможности методологически подтвердить эту цифру источниками.

Еще один важный момент, побуждающий польских политиков заявлять о недопустимости пересмотра фактов – открытие архивов КГБ. Мы получили беспрецедентный доступ к документам, в том числе о польско-украинском конфликте. Главной ареной конфликта была территория современной Украины и частично восточной Польши. Без документов понять, что происходило, очень сложно. Зато абсолютное большинство польских концепций, особенно популярных в начале 2000-х, которые и стали основой геноцидного подхода, строились на воспоминаниях людей. Свидетельства были записаны уже в 1990–2000-е годы.

Ярким примером ложности многих из этих свидетельств стала фотография, которую польская сторона до сих пор использует – дети, привязанные к дереву колючей проволокой. Ее даже назвали "деревом независимой Украины". Начали появляться воспоминания о том, что подобное происходило в разных деревнях. А кто-то даже заявил, что было не одно дерево, а целая аллея.

Так продолжалось до 2006–2008 годов, пока польские журналисты не обнаружили, что это фото – иллюстрация из учебника по психиатрии, на которой изображены дети, убитые сумасшедшей матерью. Это яркий пример того, насколько искажёнными бывают воспоминания.

Это фото не имеет никакого отношения к Украине. Но оно всерьёз рассматривалось как эскиз памятника жертвам Волынской трагедии в Варшаве. Единственное, что тогда обсуждалось, – это эстетика: возможно, людям не понравится столь ужасающий образ.

Украинские исследования основаны на документальных данных и опровергают односторонний подход, согласно которому украинцы – только убийцы, а поляки – только жертвы. И именно это, мне кажется, побудило польских политиков остановить дискуссию на выгодной для них стадии: когда всё ясно, а все, кто против – ревизионисты.

Моя вторая книга "Украинско-польская война" вышла на польском и английском языках. Если посмотреть на польскоязычную или англоязычную, очевидно, отредактированную поляками статью об этой книге или обо мне, то Вятрович – "волынский ревизионист", потому что подвергает сомнению какие-то ключевые концепции. Да, я подвергаю сомнению, потому что они абсолютно не опираются ни на какую серьёзную методологию, ни на какие-либо серьёзные источники.

– Но и некоторые украинские историки настаивают на пересмотре политики памяти в отношении УПА – известный за пределами Украины Ярослав Грицак, Георгий Касьянов, Даниил Яневский и не только они.

– Ярослав Грицак, извините, путается в своих заявлениях. В польских СМИ он говорит о том, что события на Волыни можно квалифицировать как геноцид. В украинских СМИ параллельно утверждает, что это нельзя считать геноцидом.

Даниил Яневский – ретранслятор сугубо российских нарративов, будь то в контексте очернения украинского освободительного движения, деколонизации, защиты Булгакова и т. д. Странно, что украинское издательство "Фолио" периодически печатает его бред, не имеющий ничего общего с историей.

Георгий Касьянов – ещё один "хороший" человек, живущий в Польше, откуда легко говорить о преступлениях украинских националистов и очень трудно замечать преступления польских националистов.

С 2010 по 2014 год Георгий Касьянов, системный критик Института национальной памяти и политики национальной памяти как таковой, был сотрудником Института национальной памяти, возглавляемого в то время коммунистом Валерием Солдатенко.

Что же касается уважаемого Ярослава Грицака, то он повторяет ошибочный, на мой взгляд, тезис другого историка, большого сторонника Украины Тимоти Снайдера, который говорит о "третьей фазе УПА".

Не было никаких этапов. Украинская повстанческая армия зародилась как антинацистское движение сопротивления в конце 1942 года, когда вся территория Украины была оккупирована нацистами. Это были те самые ребята, которые начинали свою борьбу против нацистов, продолжили её против советов и периодически сражались на третьем, как они говорили, ненужном фронте – против польского подполья. Почему он существовал, мы с вами уже частично обсуждали. Это те самые люди. Кто был оккупантом, тот и был для них врагом.

Историю пишут победители. К сожалению, мы не были среди победителей.

Сейчас у нас есть возможность самим написать свою историю, потому что у нас есть возможность победить в войне.

– Вернёмся к Пантеону украинских героев: там будет Степан Бандера, учитывая, какую реакцию это вызовет в Польше?

– Убежден, что так и должно быть.

Роман Шухевич также соответствует всем критериям. К сожалению, могилы нет, соответственно, будет кенотаф.

И Василий Кук тоже. Он похоронен в Красном, я лично занимался этими похоронами. Он завещал перезахоронить его в Киеве в случае строительства пантеона. Поэтому для меня, помимо всего прочего, это выполнение личного обязательства перед Василием Куком.

Если говорить об УПА, то в соответствии с законом "О национальном пантеоне" под эту категорию подпадают только двое – Шухевич и Кук. Что касается ОУН, то это, очевидно, Коновалец, Бандера, Мельник.

Перезахоронение последнего на Национальном мемориальном военном кладбище сразу рассматривалось как временная мера до момента возведения пантеона.

– Правильно ли размещать Бандеру и Мельника в одном мемориале?

– Это одна из функций пантеона – примирить людей, которые спорили, но боролись за дело независимой Украины.

– Но бандеровцы и мельниковцы не просто дискутировали, они стреляли друг в друга даже в эмиграции!

– А Скоропадский с Петлюрой? А битва под Мотовиловкой, восстание против Скоропадского? Они тоже убивали друг друга, но в то же время боролись за Украину. Поэтому Скоропадский и Петлюра, несмотря на то, что при жизни были врагами, должны быть вместе.

– А Коновалец?

– Бесспорно. Это – один из ключевых деятелей украинской истории XX века.

– Установка бюста Мазепы в Киево-Печерской Лавре и обещание Зеленского построить памятник на месте свергнутого Ленина в Киеве – это попытка сместить исторический фокус с острой темы ОУН–УПА на более давние времена?

– В Украине обязательно должны быть памятники Мазепе, Петлюре и Бандере. А Петлюру из Парижа точно желательно забрать. Он абсолютно достоин того, чтобы быть похороненным как глава государства и командующий украинской армией того времени.

А в пантеон должны войти Филипп Орлик, Сагайдачный, Хмельницкий, князья. Принципиально важно показать преемственность от Руси до наших дней.

Что касается президентов Украины, то такая возможность также существует: если через 20 лет после смерти комиссия не выявит никаких возражений и парламент, соответственно, проголосует. Точно так же могут быть перезахоронены главнокомандующие Вооружённых сил Украины периода войны за независимость, то есть с 2014 года.

"В худшем случае это может вылиться в погромы украинцев"

– Напряжённость дискуссии в польском обществе не слишком отличается от той, что имела место в России незадолго до полномасштабной войны. К чему это может привести?

– В худшем случае – к погромам украинцев. Их много, их легко заметить, они там беззащитны, если их не будет защищать польское государство.

То, что сейчас происходит с так называемой "Волынью-43", мне действительно напоминает победобесие. Оно уже перешло из разряда каких-то исторических дискуссий в квазирелигию, где ничего обсуждать нельзя, где происходят определенные ритуалы, произносятся какие-то священные слова, используются священные цифры, на которые ни в коем случае нельзя посягать. И мы уже видели, к чему в итоге привела эта болезнь для российского общества, и я боюсь, что то же самое может произойти и с польским обществом.

– Ради евроинтеграции Хорватия отказалась от живых национальных героев. Герой войны генерал Анте Готовина был выдан в Гаагу как военный преступник. Разочарование хорватов едва не сорвало вступление в ЕС, но сам генерал из-за решетки призвал нацию поддержать евроинтеграцию на референдуме. Возможен ли для Украины вариант временного отказа от своих героев ради членства в Евросоюзе?

– Ни Бандера, ни Шухевич не призовут украинцев пожертвовать памятью о себе ради европейской интеграции. А современные защитники Украины не позволят пожертвовать памятью о Бандере и Шухевиче.

Татьяна Даниленко, УП

За окном уже середина 2026 года, и можно смело констатировать, что у этого элитного "подразделения" не только нет никаких проблем с обеспечением и ресурсами, но и наоборот — есть чем похвастаться. Новые "Роллс-ройсы", новые яхты, новые самолеты и новые… лица. Здесь и бывшие правоохранители, и будущие олигархи.

А единственной тревогой, которая, похоже, беспокоит здешних, был и остается приезд съемочной группы УП.

Как и где скрывается от НАБУ Юрий Иванющенко? Сколько новых самолетов приобрел Ринат Ахметов? Куда после обысков сбежал фигурант "плёнок Миндича" Василий Веселый? Как народный депутат Григорий Суркис, несмотря на запрет на отпуска для народных избранников, продолжает регулярно жить в Монте-Карло? И, конечно же, последние кадры бизнесмена Вадима Ермолаева перед покушением на его жизнь.

Это и многое другое смотрите в новой серии "Батальон Монако".

P.S. На днях журналисты французского издания "Le Figaro" спросили у автора этого материала: как объяснить французам, что такое "Батальон Монако"? Проблема Монако не в том, что там живут и отдыхают очень богатые люди — проблема в том, что они до сих пор "зарабатывают" в Украине, а иногда даже воруют.

Михаил Ткач