Александр Сорос, американский филантроп, президент Open Society Foundations, сын Джорджа Сороса. Уже много лет он финансово поддерживает украинское гражданское общество, СМИ и демократические институты; является одним из первых западных активистов, лично появившихся в Киеве после полномасштабного вторжения;

Севгиль Мусаева, главный редактор "Украинской правды", одного из самых авторитетных политических сервисов в Украине. Журналистка, освещающая войну с первого дня. Крымская татарка, потерявшая свой Крым в 2014 году;

Збигнев Янковский: Мартин Вольф борется за сильные институты и учит нас, как ими управлять. Севгиль Мусаева видит процесс вступления изнутри, с точки зрения Украины. А Александр Сорос является, на мой взгляд, важнейшей индивидуальной опорой либеральной демократии в этой части Европы, учитывая Украину, Венгрию и Польшу. Алексе, Open Society и ты лично уже много лет участвуете в помощи людям, неправительственным организациям и СМИ в Украине. Ты посетил Украину как один из первых западных гостей — не через Zoom, а вживую. Дали ли тебе Украина и украинцы что-то особенное?

Александр Сорос: Я всегда восхищался стойкостью украинского народа, готовностью рисковать жизнью ради демократии, например, во время Евромайдана.

Мой отец уже давно поддерживает украинское гражданское общество, еще со времен, когда Украина была пророссийской. Его Международный фонд "Возрождение" действует с того момента, как Украина официально обрела независимость.

Моментом, когда Украина действительно изменилась, был 2014 год: Майдан и первая агрессия России. Мы же помним, что война в Украине началась не в 2022 году.

С оговоркой, что сотрудничество разведки и различные формы поддержки продолжаются, как американец скажу так:

Мне стыдно, что моя страна в значительной степени бросила и предала Украину. Это войдет в историю как один из самых позорных и трусливых поступков в нашей истории

Тем не менее, учитывая, где мы были несколько месяцев назад, удивительно, что Украина лучше справляется на поле боя и что люди остаются стойкими. Путин считает, что Украина не должна существовать. Он считает, что Украина, Беларусь и другие страны являются частью его российской расовой мифологии — поэтому он хочет похищать украинских детей. Но стойкость украинского народа перед этой агрессией вдохновляет.

Ежи Вуйцик: Мартин, как, по твоему мнению, украинская борьба изменила западный мир?

Мартин Вольф: Думаю, что война изменила мир сложным образом. Она прояснила некоторые вопросы для Европы, но также стала мощным катализатором распада Западного альянса — чего я не предвидел.

В начале, при администрации Байдена, было ясно, что Россия является стратегическим врагом нашей безопасности. Удивительно, как быстро сформировался режим санкций и поддержка расширенного западного мира — ведь санкции охватывали не только Европу и Америку, но и Японию, Корею. Были приложены огромные моральные и финансовые усилия. Западные союзники сыграли решающую роль в привлечении МВФ, что было ключевым моментом, поскольку изначально МВФ вовсе не был уверен, можно ли реализовать программу для Украины в условиях войны.

Почему выживание Украины было признано стратегически ключевым? Потому что если бы Россия победила и заявила: "Эти земли, которые когда-то принадлежали нам, являются нашими" — где бы это остановилось? Известно, где — включая Польшу вплоть до Германии.

Затем Дональд Трамп. Я никогда до конца не понимал, почему он любит Путина. Хотя частично все же понимаю — Трамп хотел бы быть Путиным в Америке.

Было две колоссальные, положительные неожиданности этой войны, а также одна, о которой я бы предпочел не упоминать. Первая положительная, вопреки мнениям военных экспертов: Украина выстояла чрезвычайно эффективно. Никто этого не предвидел. Второй был сам западный альянс. А третья — прошу, позвольте мне это повторить, потому что это важно: Америка совершила государственную измену.

Альянс, который всегда был ставкой в этой игре между США, Европой, странами, стремящимися присоединиться к Европе, и странами Восточной Азии, был ядром триумфально эффективной внешней политики США со времен Второй мировой войны. Зрелищный успех. Он создал доминирующую экономику мира и единство ценностей, которыми мир в значительной степени восхищался. Это было предано.

Я никогда не мог представить себе макабрическую сцену встречи Трампа и Венса с Зеленским в Белом доме и последующего отзыва поддержки под абсурдным предлогом, что Америка не может себе этого позволить. Это копейки. Америка сознательно и обдуманно предала все, за чем она успешно стояла, уничтожая — на мой взгляд — свое положение в мире, которое ухудшается с каждым днем.

Это катастрофа и моральное поражение. К счастью, стойкость Украины впечатляет. Европа не сделала ничего экстраординарного — хотя могла бы сделать гораздо больше — но этого хватило, чтобы удержать ситуацию.

Европа больше не может полагаться на Америку. Мы не знаем, куда движутся США. Европа должна полагаться на себя.

И я не представляю себе безопасную Европу, в которой Украина не выживет и не станет ее частью — во-первых, как великая держава на востоке, наряду с Польшей; во-вторых, как моральная держава, которая объясняет, за что должна выступать Европа

Я надеюсь, что независимая Украина присоединится к Европейскому Союзу — вероятно, раньше, чем Великобритания.

То, о чем мы говорим, — это одно из важнейших решений в истории Европы. Мы должны обеспечить Украине ресурсы, необходимые для победы. Мы можем себе это позволить, ведь мы несравненно богаче России.

‍Збигнев Янковский: Севгиль, Трамп встречается с Си Цзиньпином, мы завершаем процесс вступления. Что Украина привносит в этот процесс?

Севгиль Мусаева: Я приехала на эту конференцию сразу после большой церемонии вручения премии "Лицо Независимости" во Львове. Мы чтили память людей, которые уже принесли жертву ради нашей свободы.

Хочу начать с того, что меня там удивило.

Там была 12-летняя девочка, слепая от рождения. В прошлом году она собрала для украинской армии 150 000 долларов, пея в разных регионах страны

Хочу это повторить: слепая, 12 лет, 150 000 долларов. И один из солдат, который стоял на сцене, сказал: как Путин хочет победить Украину, если слепая 12-летняя девочка, пея, может собрать для армии 150 000 долларов в год?

Второй пример. Помню, как в прошлом году в Киев приехала группа известных американских журналисток. Они встретились, в частности, с 15-летней девочкой, которая пережила российскую оккупацию и была вывезена солдатами.

Они слушали ее историю — и вдруг, а это было после знаменитой встречи в Овальном кабинете, она спросила:

"А что вы думаете обо всей этой ситуации в Овальном кабинете? О вызовах в США?".

Журналистки начали говорить, мол, мы не знаем, что будет дальше со страной, это все их пугает. А эта 15-летняя девушка спокойно сказала: "Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Вы справитесь".

Это и есть украинская стойкость. Это 15-летняя девушка, после всего, через что она прошла, способна заверить взрослых женщин, что Америка справится.

Украинцы стойкие не потому, что хотят такими быть, а потому, что у них нет выбора. В Украине люди знают цену демократии в режиме реального времени. Один из моих друзей, бизнесмен, как-то сказал: "Лучше сидеть в украинской тюрьме, чем находиться под российской оккупацией. Мы знаем эту разницу".

Вот почему Европа нуждается в Украине: из-за этой стойкости и наших горизонтальных социальных связей. Да, у нас более слабые институты, у нас есть проблемы с управлением и коррупцией, но у нас также есть блестящие и исключительные люди. Обычные люди в первые дни полномасштабной инвазии делали обычные вещи, которые фактически помогли Украине выжить и держаться четыре года.

Помогите нам выиграть эту войну. Поддерживайте Украину финансово столько, сколько потребуется. И пусть Украина станет членом Европейского Союза: не потому, что мы этого хотим, а потому, что вы в этом нуждаетесь. Вы можете учиться у нас во многих сферах. За последние три года в Украине сформировался совершенно новый сектор — оборонный, который стремительно растет. Дроны, защита от гибридных атак — это здесь, это сейчас. Россия никогда не перестанет дестабилизировать либерально-демократический строй.

Ежи Вуйцик: Дух Европы, о котором мы забываем, — это смысл быть вместе и совместная борьба за важные для нас ценности. Украина нам об этом напомнила. Украина также оперативна, открыта к изменениям, цифровая. И быстрая, потому что нет времени. Ты можешь зарегистрировать компанию за 15 минут в приложении. Ты можешь мгновенно собирать средства на нужды армии. Алексей, как донести до Европы, что у нас нет времени, что нужно действовать немедленно?

Александр Сорос: То, что делает Трамп, противоречит интересам безопасности Америки. Это подрывает авторитет Соединенных Штатов. Путин хочет ослабить США и представляет для них реальную угрозу. Печально то, что хотя большинство американцев и дальше поддерживает Украину — видит страну, на которую напали, кого-то, кто пытается стереть ее с карты, — проблемой является культ президента.

Что касается Европы — я вижу четкие различия. Скандинавские и балтийские страны знают, что подвергаются российской агрессии, и ускоряют свои действия. Германия вооружается. Другие страны, более удаленные от Украины — нет.

Также заметно тревожное нежелание в отношении вступления Украины: государства, готовые финансировать войну, не обязательно хотят нести политическое бремя принятия Украины в ЕС или воспринимают ее вступление как экономическую угрозу. Я опасаюсь, что многие европейские страны будут блокировать вступление — и у нас должна быть стратегия на этот случай

Ежи Вуйцик: Возможно, предательство Америки — это именно тот шанс для Европы, чтобы построить прочную структуру и общую цель?

Мартин Вольф: Согласен с этим, но мы должны понимать природу вызова.

Европа — это не единый организм. История Центральной и Восточной Европы как части Советского Союза совершенно иная, чем история Западной Европы, а экономическое и демографическое бремя лежит именно на последней. И здесь нужно понимать психологическую основу.

Я думал об этом, когда ты говорил о необходимости мобилизации. Большие дебаты в Великобритании 30-х годов были, по сути, теми же дебатами — только угроза была другой. Ни Великобритания, ни Франция не хотели думать о войне, потому что не хотели повторения Первой мировой, а после Второй — тем более. Западная Европа охотно приняла проект передачи всей ответственности Америке. Она хотела быть частью западного союза против СССР при условии, что не произойдет настоящей войны. И ее не произошло — и они выиграли безболезненно. Одна из самых удивительных побед в мировой истории.

А теперь ты говоришь им: Россия экономически слаба, но с 5 тысячами ядерных боеголовок представляет угрозу, возможно, даже большую, чем представлял СССР. И ты говоришь им: хотите вы того или нет, это надвигается на вас.

Это не то послание, которое люди хотят слышать. Западноевропейские политики имеют очень небольшую поддержку идеи оборонной мобилизации в своих обществах

Это огромный политический проект. И он стал еще сложнее, потому что Америки как гаранта уже нет. А ЕС не является и не был задуман как военная организация.

Историческая, психологическая и организационная трансформация, которой сегодня требуют от Европы, на мой взгляд, даже больше, чем та, которой требовали от Великобритании и Франции в 30-х годах. Это видно по тому, на что они не тратят деньги. Поляки тратят. Другие — нет.

Но есть и оптимистическое. Что на самом деле вытекает из этой войны? Не то, что Россия сильна, а то, что Россия слаба. Ресурсы Европы — человеческие, материальные — показывают, что без сверхчеловеческих усилий мы можем обеспечить себе защиту от России. И я думаю, что именно так это следует представить Европе: это ваш шанс стать чем-то надежным. Это навязано вам — супердержавой на западе и силой, стремящейся к этой роли, на востоке. Этот вызов — это не борьба с Китаем.

Збигнев Янковский: Китай мы оставляем американцам. Севгиль, я сегодня услышал от тебя впечатляющую цифру. В Европе мы видим большой успех правопопулистских движений: Великобритания, Франция, Германия, Болгария, Румыния, Венгрия, Польша. А ты говоришь мне, что в Украине националистические популисты имеют 3% поддержки. Что ты видишь, глядя на Европу?

Севгиль Мусаева: Это правда. И именно об этом мы и говорим — о нарративе, который Россия пыталась навязать Украине. Накануне полномасштабного вторжения в зарубежных СМИ распространялась история об украинской "проблеме крайне правых" и националистов. Это неправда. Я знаю, о чем говорю, потому что являюсь главным редактором ведущего политического сервиса в стране. Реальная поддержка правых партий составляет от 3 до 5%. Это не является серьезной темой для обсуждения внутри Украины.

Зато у нас есть другие вызовы — что произойдет, когда война закончится? Многие люди, попавшие на фронт, вернутся с травмой. Мы также обсуждаем, как вернуться к полной демократии после всех ограничений, вызванных войной.

Но я хочу подчеркнуть: даже в этих условиях Украина остается демократией. Когда в прошлом году наш парламент принял закон, ослабляющий независимость антикоррупционных органов, — впервые со времени полномасштабного вторжения люди вышли на площадь, чтобы их защитить. Они знали, что от этого зависит поддержка ЕС. Парламент отступил. Так работает настоящая демократия.

Мне 38 лет. Мне было 17, когда состоялся первый Майдан, 27 — когда второй. Сейчас мы находимся на этом пути демократической трансформации и должны его завершить. И это будет общая история успеха — не только для нас, но и для Европы, для Польши.

Ежи Вуйцик: Алексей, ты и твой отец так много вложили в либеральную демократию. И теперь у нас есть страна, которая демонстрирует, что либеральная демократия может быть устойчивой к авторитарным режимам. Это доказательство эффективности всего, что вы делали на протяжении стольких лет.

Александр Сорос: Именно поэтому я черпаю свое вдохновение из Украины. Случаи коррупции там обнародуются, потому что есть демократия и есть свобода прессы — это тоже часть устойчивости.

К сожалению, в некоторых европейских странах люди выбирают другие пути. Но, как видно на примере Орбана, альтернативы либеральной демократии не работают. В конце концов, они надоедают людям, потому что не дают ничего конкретного, кроме мифологии и коррупции.

Что касается раскола в Европе, я думаю, что это скорее линия север–юг, чем восток–запад, по крайней мере, если говорить о военной готовности. Скандинавские и балтийские страны значительно ускоряют темпы. И я думаю, Мартин, что было бы интересно услышать твой взгляд на вооружение как на шанс для роста, на инвестиции в оборонную промышленность как экономический импульс для Европы.

Мартин Вольф: Прежде всего, огромной ценностью является наличие в ЕС страны, которая действительно верит в демократию. Многие люди в Западной Европе устали от хаотичного парламентского процесса. Я не удивляюсь, они наблюдают за ним так долго, что воспринимают его как нечто само собой разумеющееся. Никто там на самом деле не жил сознательно под диктатурой. Мой дорогой друг, чешский беженец, сказал мне в 80-х годах фразу, которую я никогда не забуду: "Неправда, Мартин, что мы не учимся на истории. Мы учимся на истории, а потом забываем". Именно это произошло с Западом.

Что касается экономического аспекта вооружения: будь я пропагандистом, я бы, наверное, использовал этот аргумент. Как экономист я не уверен. Вооружение приносит экономическую выгоду в двух случаях. Первый — когда есть дефицит спроса, вооружение его восполняет. Так было в 30-х годах, когда правительство Гитлера стало первым, кто применил кейнсианство на практике. Одна из трагедий истории. Сегодня такого дефицита нет. Второй аргумент — военные расходы генерируют технологии, имеющие огромную гражданскую ценность. Гражданская авиация получила толчок благодаря обеим войнам, реактивный двигатель — это продукт Второй мировой. Будет ли так и в этот раз — с дронами, искусственным интеллектом, электронной войной? Не знаю.

Севгиль Мусаева: Краткий пример. В прошлом месяце в Киев приехал мой хороший знакомый, бывший американский дипломат. Мы разговаривали о том, что происходит в США. Он участвовал в протестах в разных штатах. Я спросила, сколько людей пришло. Он сказал: около 3% населения — это огромное количество. Возможно, когда дойдет до 5%, что-то изменится. Он был скептичен и сказал, что так можно дойти до того, где мы были после первого и второго Майдана — и, возможно, мы можем чему-то научиться у вас. Это шутка. Хотя, возможно, не совсем.

И о журналистике — в Венгрии журналистика сыграла важную роль во время последних выборов. Мой коллега опубликовал расследование о российском влиянии, и это действительно повлияло на результаты. Эти журналисты работали в сложных условиях годами, при поддержке различных доноров. Журналистика имеет значение. Поддержка журналистики имеет значение для демократии в сложные моменты.

Что касается дронов, то фронт 2022 года и фронт сегодня — это совершенно другие реалии. Это война дронов. И дроны, бесспорно, будут влиять на различные отрасли в Европе. Вы должны учиться на этом опыте. Среди 10 крупнейших компаний мира нет ни одной европейской. Это серьезная проблема. Но вместе с Украиной мы можем построить нечто иное в сфере обороны, безопасности и технологий.

Ежи Вуйцик: В заключение я хотел бы, чтобы вы отдельно сказали: какова ваша европейская мечта? Лучший сценарий для Европы на ближайшие несколько лет.

Александр Сорос: Джон Ф. Кеннеди надеялся на Соединенные Штаты Европы, которые станут рядом с Соединенными Штатами Америки в качестве партнеров. Трамп не будет здесь вечно. Возможно, мы не вернемся полностью к тому, что было — но мы вернемся.

Севгиль Мусаева: В Украине есть шутка, хотя это не шутка, что украинская девочка мечтает о новых туфлях, а женщина — о том, чтобы Украина вступила в ЕС и НАТО. Так вот, это мечта всех украинцев, не только женщин.

Но если вы спрашиваете меня лично: я из Крыма, крымская татарка. Последний раз я была там 12 лет назад — Крым находится под российской оккупацией. Для меня конец этой войны означает, что мы празднуем в Крыму. Что я могу навестить друзей, коллег, семью. Это было бы моей личной победой.

Мартин Вольф: Я хотел бы видеть Украину в полном составе в Европейском Союзе — и эта война должна закончиться. Я также хотел бы видеть Великобританию снова в Европе, хотя это займет больше времени. Третий вопрос — сложнее. Не думаю, что мы можем иметь Соединенные Штаты Европы по американскому образцу. Европейская история — со времени падения Римской империи — это история культурного, языкового и социального разнообразия. Я хочу, чтобы так и осталось. Модель должна быть ближе к Швейцарии и конфедерации, но более эффективной, с военно-безопасностным измерением.

Федеральное правительство должно существовать прежде всего для того, чтобы обеспечить безопасность целого — так же, как изначально федеральное правительство США.

Если есть один урок из последних пяти лет: если мы хотим для Европы будущего, которого она заслуживает — мы должны полагаться на самих себя.

Ежи Вуйцик: God save the King, Слава Украине и God bring back America.

Беседа состоялась 14 мая 2026 года в Познани, в Палатке Несокрушимости на конференции Impact'26. Мы разговаривали в нескольких сотнях километров от границы с Украиной — возможно, поэтому вопросы звучали иначе, чем обычно.

Встречу модерировали Ежи Вуйцик и Збигнев Янковский. Фотографии Maciek Zygmunt/Impact

Джон Донн

Из романа Эрнеста Хемингуэя "По ком звонит колокол"

Наполеон Бонапарт после своего восхождения на французский престол в 1804 году начал военную экспансию в другие европейские страны. Одной из жертв стала Испания, которая в начале 19 века переживала упадок.

Ее король Карл IV был слабым правителем, в какой-то момент вся власть оказалась в руках его супруги Марии Луизы и ее фаворита генералиссимуса Мануэля Годоя. Последний давно работал во Франции и после начала Пиренейской войны, в 1808 году, пропустил войска Наполеона в ключевые крепости страны, не оказывая им сопротивления. Так впоследствии французы оккупировали почти всю Испанию.

После этого на полуострове вспыхнуло движение испанских "герильяс", ставшее первым проявлением партизанского движения, противостоящего оккупации.

Как политический и юридический концепт сопротивление оккупации окончательно закрепилось во время Второй мировой войны, обозначая организованную вооруженную, политическую и информационную борьбу против оккупации стран нацистской Германией и ее союзниками.

В Украине движение сопротивления появилось сразу после начала российской оккупации в 2014 году. Уже 26 февраля того года возле здания Верховной Рады АР Крым в Симферополе прошел крупнейший в истории полуострова проукраинский митинг, организованный Меджлисом крымскотатарского народа в поддержку территориальной целостности Украины.

Проукраинские митинги проходили в Луганске и Донецке, когда власть уже де-факто перешла к ставленникам окупантов.

Украинцы на востоке и в Крыму помогали спецслужбам, собирая данные о передвижении техники россиян и их прокси. Еще более масштабным движение сопротивления стало в 2022 году, когда Россия оккупировала часть юга Украины.

Омбудсман Дмитрий Лубинец не скрывает от УП, что на временно оккупированных территориях какие-либо активные действия – от публичных высказываний до организационной деятельности, помощи украинским спецслужбам или даже демонстрация проукраинской позиции – могут нести риск для жизни и здоровья.

"По состоянию на конец декабря прошлого года известно об около 16 000 случаев лишения личной свободы и пропаже без вести гражданских лиц, из которых 847 подтверждено Международным комитетом Красного Креста", – объясняет он.

Адвокационный директор правозащитной организации "ZMINA" Алена Лунева рассказывает, что несмотря на огромные риски, сопротивление, организованное или нет, чрезвычайно важно для людей в оккупации.

"Фотографии украинского паспорта или желтой ленты на фоне оккупированных городов – важный сигнал для общества на подконтрольной территории, который показывает: наши люди нас ждут", – говорит она.

"Желтая лента" и "Злая мавка" – ненасильственные движения сопротивления на оккупированных территориях. Активисты не занимаются вооруженной борьбой, они развешивают желтые ленты на улицах, заборах и зданиях, рисуют граффити, в частности, украинскую букву "Ї", расклеивают и распространяют проукраинские листовки. 

Безопасна ли такая деятельность?

В апреле этого года издание Kyiv Independent выпустило расследование о преследовании участников движения сопротивления на оккупированных территориях. В частности, в нем рассказывалось о крымчанке Ксении Светлишине, которую в сентябре 2024 года российский суд в оккупированном Севастополе приговорил к 13 годам заключения за деятельность для "Желтой ленты". А также о 24-летней женщине из Мелитополя, которая выполняла задание (ее имя и фамилия не упоминаются в материале – УП) "Злой Мавки", и которую, скорее всего, похитили российские спецслужбы. Ее тело обнаружили два месяца спустя.

В этом тексте УП ставит две цели. Первая – рассказать о том, насколько опасно может быть участие в движении сопротивления оккупации, по каким статьям можно оказаться в российской тюрьме и как долго ждать обмена. Вторая цель – показать проблемы сопротивления, с чем сталкиваются его участники при выполнении задач и как к ним относится государство по возвращении на свободную территорию.

Нужно ли мирное сопротивление

"Оккупация – это уже условие, из-за которого человек находится в опасности", – рассказывает УП Алена Лунева. По ее словам, задержать человека могут за что угодно: есть родственники во ВСУ, неосторожное общение с соседями, прослушивание украинских песен или за донат в помощь Силам обороны.

"За помощь украинской армии в 300 гривен человек уже может получить не менее 10 лет заключения по статьям о пособничестве терроризму или государственной измене", – отмечает правозащитница.

Лунева повторяет, что несмотря на огромные риски, мирное сопротивление чрезвычайно важно для людей в оккупации.

"Для многих это способ проявить свою позицию, почувствовать себя настоящими людьми, а не просто сидящими на кухне", – объясняет она.

За участие в акциях, подобных проводимым "Желтой лентой", людей привлекают к административной ответственности – рассказывают УП в Центре национального сопротивления ССО.

Штраф до 500 тысяч рублей (313 тысяч гривен – УП) можно получить за публичные призывы к изменению "территориальной целостности РФ", дискредитации российской армии и демонстрации "нацистской" или "экстремистской символики".

В российском законодательстве действует механизм административной преюдиции – если человек вчера получил штраф, то за повторный инцидент завтра его могут посадить в тюрьму сроком до 4 лет.

О том, чем может грозить мирное сопротивление, свидетельствует история врача из Донецка Юрия Шаповалова.

Более трех лет он вел анонимную страницу в Твиттере, где описывал то, что видел и слышал в оккупированном Донецке, и фиксировал ухудшение жизни горожан в оккупации.

1 января 2018, когда Шаповалов возвращался с работы из областной больницы, на него напали прямо на улице. Неизвестные повалили его на землю, выбили из рук телефон, скрутили их за спиной, надели на голову мешок и отвезли в помещение так называемого "Министерства государственной безопасности ДНР".

"В течение нескольких часов меня жестоко допрашивали, избивали и угрожали расстрелом. Следователи не могли поверить, что я писал по собственной инициативе, а не по заданию спецслужб Украины. Поэтому постоянно допрашивали, на кого я работаю, кто является моим куратором и сколько денег я получил", – рассказывает бывший пленник "Украинской правде".

В итоге фейковый суд вынес ему приговор – 13 лет лишения свободы с удержанием в колонии строгого режима.

Шаповалов вышел на свободу в результате обмена пленными в 2025 году. В тюрьме он пробыл 7,5 лет.

Дмитрий Лубинец, не называя конкретных цифр, говорит, что большинство приговоров, по которым осуждают проукраинских граждан, российские суды выносят по сфабрикованным обвинениям в "терроризме", "экстремизме" и "шпионаже".

В Уголовном кодексе России за шпионаж можно получить от 10 до 20 лет, за терроризм – от 10 лет до пожизненного заключения, за экстремизм – до 10 лет лишения свободы.

Только работа на спецслужбы?

Экс-офицер одной из украинских спецслужб рассказывает УП, что гораздо полезнее, когда человек ведет тихую агентурную работу, например, информирует о перемещении сил противника, чем подвергается высокой опасности ради одной наклеенной листовки.

Его тезис подтверждает военнослужащий и общественный деятель Донецкой области Виталий Овчаренко.

"Для российских оккупантов нет разницы, просто фотографируется человек с лентой или передает координаты перемещения войск – в обоих случаях он является украинцем, который представляет опасность для их режима. Поскольку риск попасть в тюрьму одинаков, то и действия должны иметь реальный военный результат, а не быть просто проявлением позиции", – рассказывает он.

Под реальными действиями Овчаренко понимает, например, передачу координат базирования вражеской военной техники, дислокации солдат и любой другой информации специальным службам Украины, что приведет к прямому снижению количества врагов и будет способствовать освобождению территорий.

По его словам, оккупационный режим установил жесткий тотальный контроль: города заполонили камеры, внутренняя агентура, спецслужбы контролируют интернет-трафик, поэтому любые действия мирного сопротивления нецелесообразны и неуместны.

Экс-спецназначенец объясняет, что подпольная деятельность также может потребовать от ее участников интеграцию в оккупационные администрации или органы власти.

"И хотя формально такой человек подпадает под действие украинского закона о коллаборационизме, но после деоккупации или выезда спецслужбы защищают своих агентов, поскольку они работали в интересах государства. Эту работу курирует сейчас ГУР", – добавляет он.

Но если такого человека задерживает Федеральная служба безопасности РФ, то на него помимо статьи за шпионаж распространится статья о государственной измене, за которую можно получить от 12 лет до пожизненного заключения.

Все те люди, о которых УП написала выше, после задержания РФ могут стать для Украины гражданскими пленными, или, как указано в законодательстве,"лицами, лишенными личной свободы из-за вооруженной агрессии против Украины" .

Дмитрий Лубинец рассказывает, что освободить гражданских лиц из плена значительно сложнее, чем вернуть военнопленных.

"Основная проблема – сам факт непризнания Россией их содержания, а также так называемая "искусственная легализация" из-за незаконных приговоров так называемых оккупационных судов. Возвращение каждого гражданского лица требует отдельной работы, сочетания переговорных, дипломатических и правовых механизмов и постоянного международного давления".

В рамках международного гуманитарного права вообще не предусмотрена процедура обмена гражданских лиц, ведь по закону они не должны содержаться в плену вообще. Женевские конвенции однозначно устанавливают: если лицо не является комбатантом, его должны немедленно освободить.

Так что юридически все эти люди должны быть отпущены безо всяких условий и промедлений. Однако нет прямого действенного механизма, как заставить Россию это сделать", – рассказывает омбудсман.

С 2022 года по 2025 год из российского плена было освобождено 325 человек. Еще 16 тысяч, по оценкам омбудсмана, могут оставаться в русской неволе.

Проблемы вооруженного движения сопротивления

После оккупации Херсона в марте 2022 года там сразу возникло сопротивление. Один из его участников на условиях анонимности рассказывает, что местные партизаны сотрудничали с разными украинскими спецслужбами, в частности с ГУР, СБУ и полицией, однако контакты часто происходили точечно, из-за личных связей.

"Например, местным умельцам могли просто позвонить общие знакомые с неоккупированной территории и с контактами в спецслужбах и попросить спаять бомбу", – рассказывает он.

По его словам, проблемой для партизан стало отсутствие инструкций по безопасности. Хотя спецслужбы ставили задачу и иногда передавали компоненты, например радиоуправляемую взрывчатку, но они редко объясняли, как правильно скрываться и избегать слежки.

"Это приводило к трагическим последствиям. Одного из участников, успешно собравшего и взорвавшего бомбу, россияне вычислили и схватили только из-за оставленной на месте задней крышки от обычного кнопочного телефона", – рассказывает участник херсонского движения сопротивления.

Журналистка из Херсона Елена Гнитецкая рассказывает историю о своем знакомом, который собирал информацию о позициях российских окупантов и развешивал украинскую символику.

"В день, когда он попал в плен, кураторы дали ему задачу пойти к площади, где базировались россияне, и сфотографировать их позиции. Он сделал это, но кураторы решили, что снимок недостаточно четкий, и попросили его вернуться на то же место и сделать повторные кадры. Поэтому повторное возвращение его заметили и задержали оккупанты".

Пока парень находится в российском плену уже более четырех лет. После задержания его пытали током и сильно избивали, поэтому он признался во всем, что от него требовали. Ему вынесли приговор – 12 лет заключения по статье "шпионаж"", – объясняет Гнитецкая.

Бывший пленник и участник движения сопротивления в Херсонской области Роман Баклажов говорит, что сейчас многие участники херсонского подполья столкнулись с безразличием со стороны государства.

По его словам те, кто на призывы власти выходил на проукраинские митинги и попал в российские застенки, сейчас не могут доказать свое участие в движении сопротивления и получить статус гражданского пленника.

"Потому что комиссия, которая действует при Министерстве инфраструктуры, не хочет признавать то, что они действовали на оккупированных территориях в интересах Украины, а спецслужбы не подтверждают этот статус, потому что все движение сопротивления часто было децентрализовано и иногда даже было непонятно, от кого тебе дают задачу".

И даже когда эти партизаны обращаются в правоохранительные органы за справкой о сотрудничестве, им просто отказывают, оставляя ощущение, что государство их использовало и выбросило", – рассказывает Баклажов.

В 2025 году Кабинет министров разрешил получать статус УБД бывшим гражданским пленникам, участвовавшим в движении сопротивления и выполнявшим задачи только от Сил специальных операций ВСУ.

"Получается, что люди, выполнявшие чрезвычайно опасные задачи для полиции или СБУ, например, производили ту же взрывчатку, оказались за бортом", – рассказывает он.

Баклажов говорит, что сейчас правозащитники ведут переговоры с СБУ, чтобы она начала подтверждать участие своих помощников для присвоения им статуса УБД. Однако реальных сдвигов в этом вопросе пока нет.

***

В конце декабря 2015-го года автор этого текста приехал в оккупированную Макеевку Донецкой области к своим родителям – встретить Новый год. А уже 4 января 2016 оказался на допросах и во внутренней тюрьме "МГБ ДНР".

Единственным "преступлением", которое я совершил перед "молодой республикой", по словам оперативников "мингосбезопасности", было мое участие в донецком евромайдане и в проукраинских митингах в 2014 году.

Однако поскольку даже по "уголовному законодательству ДНР" это было не преступление, меня заставили считать себя членом ВО "Свобода", которую в "ДНР" считают "экстремистской организацией", и признать нелегальное хранение двух гранат. Но оружия у меня не было, равно как и националистических взглядов, поэтому в "Свободе" я никогда не был.

В результате "военный трибунал ДНР" осудил меня на 2,5 года лишения свободы. На свободу я вышел в результате обмена пленными 27 декабря 2017-го года, пробыв за решеткой 2 года.

По своему личному опыту и общению с другими гражданскими пленными могу сказать, что до попадания в руки спецслужб враждебной страны человек редко осознает последствия своих действий. Осознание придет только после первых избиений на допросах и нескольких ночей, а может, и месяцев под полным контролем спецслужб вражеской страны. Оно станет еще более болезненным, когда вдруг окажется, что обменов гражданских почти нет, а в тюрьме придется сидеть очень долго, часто речь идет о многих годах.

Государство, агитируя граждан к сопротивлению на оккупированных территориях, априори подвергает их опасности. Перед тем, как давать задачу завербованному человеку, было бы хорошо рассказать ему о возможных последствиях, на сколько лет он может попасть в тюрьму и какие статьи УК РФ ему, вероятно, будут инкриминировать.

Участвовать в движении сопротивления, выполнять активные действия в оккупации или нет – это добровольный выбор любого взрослого человека. Но украинские граждане должны по меньшей мере понимать последствия своих действий.

Владимир Фомичев, УП

Украину в последние годы сложно назвать парламентско-президентской республикой. И хоть монархией она не стала, но свой "династический" кризис уже получила: в форме "Миндичгейта" и подозрения Андрею Ермаку .

Вся предыдущая модель власти, выстроенная президентом Владимиром Зеленским, заключалась в фактическом игнорировании прописанных в Конституции принципов разделения власти и концентрации ее в рамках одного Офиса и команды печально известных "пяти – шести менеджеров".

После того, как большинство из них получили подозрения в коррупции, а глава этого "проектного офиса" Андрей Ермак перебрался, пусть и временно, из кабинета на Банковой в камеру на Лукьяновке – предыдущая модель официально потерпела крах.

В общем, это могло бы быть маленькой политической трагедией лично для Зеленского. Но в условиях, когда он – лидер государства, уже пятый год ведущего полномасштабную войну с ядерной сверхдержавой, проблемы президента не являются лишь его проблемами.

Так или иначе, они сказываются и на скорости принятия решений внутри государства, и на смелости геополитических проектов за его пределами.

Поэтому после ряда коррупционных скандалов с ближайшим окружением президент Зеленский вынужден пересобрать свою субъектность. Во-первых, чтобы стабилизировать внутреннюю ситуацию, во-вторых – иметь возможность и дальше полноценно отстаивать украинские интересы на международной арене.

Именно поэтому вот уже вторую неделю президент пытается вернуть в украинскую политику то, что принято называть "духом 2022 года", когда все государственные деятели – независимо от партийности или мировоззренческих убеждений – играли за команду под названием "Украина".

Как проходят встречи Зеленского с депутатами, для чего ему разговоры с Тимошенко, Порошенко и другими недавними "врагами" и почему у Зеленского вполголоса говорят о "полугоде до мира", разбиралась "Украинская правда".

Что говорят карты поля боя

Логика последних политических действий команды Зеленского будет непонятна, если не наложить ее на тенденции, обозначившиеся на фронтах большой войны.

Лишь четыре месяца Михаил Федоров находится в должности министра обороны. Но изменения, которые произошли в таких сферах, как логика закупок, автоматизация отбора лучших дронов, организация малой противовоздушной обороны и так настолько поразительны, что часто вызывают риторический вопрос: "А что, так можно было?".

И сразу же второй: если так можно было, то почему этого не сделали раньше?

В конце концов эти изменения уже видны и в ситуации на поле боя. Как рассказывают в МОУ, четвертый месяц подряд Украина отвоевывает больше территорий, чем захватывают россияне. При этом количество захваченных россиянами территорий остается плюс-минус стабильным, а украинская динамика освобождения от месяца к месяцу увеличивается.

Кроме того, постепенно сказывается новая тактика применения подразделений БПЛА – и в отражении российских атак, и в организации контратакующих действий Сил обороны.

В обороне уже несколько месяцев Украина убивает больше россиян, чем РФ мобилизует.

В интервью УП командующий Сил беспилотных систем Роберт "Мадяр" Бровди рассказывал об этом в деталях. Главное из сказанного – что Украина вышла на стабильный показатель в 30+ тысяч безвозвратных потерь для России, и планирует удвоить-утроить этот показатель. А потенциал РФ без объявления большой мобилизации как раз и находится в районе 30 тысяч человек в месяц.

Более того, как убеждают собеседники УП в МОУ и СБС, ситуация на фронте такова, что увеличение количества россиян в атаках не приведет к изменениям на поле боя, а лишь даст украинским защитникам быстрее приблизиться к плановой отметке в 50 тысяч убитых российских оккупантов в месяц, которую объявлял министр.

Вместо этого изменилась тактика и результаты применения БПЛА в украинских наступлениях. Так называемые дронно-штурмовые подразделения, апробированные в прошлом году во время боев за Купянск, теперь активно применяются в Харьковской, Запорожской областях и других участках фронта и дают очень интересные результаты.

Недавно министр обороны Германии лично ездил в одну из областей на южном направлении, чтобы посмотреть в прямом эфире, как происходит дроновый штурм.

Картинка, которую наблюдал Борис Писториус, состояла из трансляции с сотен дронов, которые в одночасье совершают массированную атаку на российские позиции. Они полностью уничтожают все живое на определенном квадрате фронта. И только после этого в атаку идет пехота – добивает или берет в плен оставшихся врагов и занимает их позиции.

Эта тактика пока не дает возможности для широкого наступления, но полностью ломает логику происходящего на фронте.

Ну и еще одна очень важная тенденция в войне заключается в том, что Украина перешла к системным попыткам полностью контролировать логистику россиян в Крыму и на так называемом сухопутном коридоре из России в Крым.

Его "прорубка" была величайшим достижением Путина за всю войну. И теперь "Азов" и другие подразделения регулярно публикуют видео систематического уничтожения российской военной техники в окрестностях Мариуполя, Донецка и на трассе, ведущей из России в Крым.

Если добавить сюда систематическое уничтожение российской ПВО на юге, в Крыму и в оккупированной Донецкой области, ситуация для россиян выглядит еще более сложной.

Сейчас Украина постарается взять под тотальный контроль Азовское и Черноморское побережье. Если это удастся, то, в принципе, "Мадяру" и его ребятам на передовой банально не будет, кого убивать – никакие силы просто не смогут доехать до поля боя.

Этот военный уступ необходим нам для того, чтобы было понятно: общая рамка предварительных переговоров между Украиной и Россией при посредничестве Америки пока не очень актуальна.

Когда американская команда говорила, что Украина все равно проигрывает россиянам, а Москва обещала до конца лета в любом случае захватить весь Донбасс, то предложение выхода Украины из контролируемой части Донецкой области имело хоть какой-то смысл.

Однако "обещания" россиян захватить весь Донбасс уперлись в один банальный факт: уже скоро кончается весна, а "великое русское весеннее наступление" еще даже не начиналось.

Говорить в такой ситуации, что у Украины "нет карт", как-то не очень солидно. Украина не только не проигрывает, а, похоже, еще и перехватывает технологическую инициативу.

Отсюда – главный вопрос, который нужно решить политикам: чтобы военные смогли довести свое дело до конца, им нужно оружие и деньги на войну.

Уже полгода Украина воюет почти исключительно за свой счет. Поэтому получение западной помощи абсолютно критично.

Большой пакт о ненападении

Собственно, именно невозможность получить внешние деньги без внутриполитического взаимопонимания – одна из главных причин, почему президент Зеленский развернул такую активность в направлении сотрудничества с Верховной Радой.

18 мая у президента была встреча с топовыми представителями властной команды. На Банковой собрались спикер Рады Руслан Стефанчук, его первый заместитель Александр Корниенко, лидер фракции СН Давид Арахамия, премьер Юлия Свириденко, глава ОП Кирилл Буданов.

Вопросов было немало, но ключевой разговор свелся к тому, что нужно собрать силы и проголосовать законы МВФ, Ukraine Facility и все остальные, под которые подвязана бюджетная, а не оборонная часть крупного европейского кредита на 90 миллиардов евро.

"После скандала с Ермаком президент немного расшатан. Сказать, что он прямо излучает уверенность и оптимизм, нельзя. Но он, по крайней мере, ищет пути, как стабилизировать ситуацию. Хотя бы до осени, чтобы можно было показать результат на фронте и добиться готовности россиян к каким-то реальным переговорам", – говорит собеседник.

Другой источник УП в команде Зеленского утверждает, что на той же встрече президент убеждал: данные разных разведок сходятся на том, что если Украине удастся перехватить инициативу, то через полгода у россиян начнут заканчиваться доступные ресурсы и они будут вынуждены идти на предметные переговоры.

Но до этой осени стране нужно дожить.

В предыдущих версиях Зеленского-президента – времен "команды менеджеров" – он просто давал указание, и Рада бежала голосовать все, что в ОП сочли нужным.

Теперь же, после серии коррупционных скандалов, аппетит к быстрому исполнению президентских прихотей у депутатов окончательно исчез.

Ситуация настолько давняя и хроническая, что даже если сейчас президент бросится мотивировать и убеждать каждого отдельного "слугу", то это все равно не вернет монобольшинство к жизни.

Но чтобы властная фракция сохранилась хоть в нынешнем состоянии, президенту пришлось активизировать нормальную работу с парламентом: слышать депутатов, что они предлагают, включать их в процесс наработки решений, а не только в финальную стадию реализации.

Именно для начала такого диалога 25 мая Зеленский собрал на разговор всех "слуг", не только лидеров фракции, но и обычных депутатов, призвал Буданова, Свириденко и других топов.

И впервые за многие годы разговор между президентом и депутатами напоминал реальный разговор.

"Президент говорил, что есть ощущение, что где-то за полгода Россию можно довести до такого состояния, что она будет готова к переговорам. Но на данный момент надо всем собраться, забыть какие-то обиды и просто хоть шесть месяцев поработать вместе, чтобы выполнить все требования кредиторов и мочь требовать от ЕС реального продвижения в вопросах вступления Украины".

Даже зеленскоскептики из "Слуги" признают, что это была первая за долгое время "теплая и непринужденная встреча".

"Менее пафосным и пренебрежительным стал президент, как-то все проще стало немного. Видно, Ермак задавал этот неповторимый колхозный стиль с претензиями", – делится один из "слуг" впечатлениями от встречи, которые пообещали регулярно собирать каждые два месяца.

Разговоры президента с топами команды и депутатами показали, что определенные внутренние ресурсы для стабилизации у власти есть. Но их в монобольшинстве, тем не менее, недостаточно для результативной работы всей Рады.

"Даже если у нас потенциально есть голоса без оппозиции, то у них все равно масса инструментов для срыва голосований: правки, комитеты, затягивание процесса. Поэтому если мы хотим быстро пройти к осени все эти непопулярные МВФовские решения, то надо как-то договариваться с оппозицией. Хотя бы о ненападении", – говорит в разговоре с УП один из участников совещаний у Зеленского.

Отсюда и возникла идея, чтобы президент впервые с 2022 года встретился не только с политически зависимыми от него людьми, но и с главами других парламентских фракций, и попытался разгрести ту кучу взаимных "ножей в спину", которые были вонзены за прошлые годы.

Всю предыдущую неделю команда Зеленского вела подготовку такой встречи, топы команды президента, в частности Буданов и Арахамия, ездили, например, к Петру Порошенко и другим лидерам оппозиции.

Очевидно, что Зеленскому вряд ли была приятна необходимость вести эти разговоры, ведь сам факт их организации косвенно означал, что он заигрался в монополизацию власти и в волюнтаристские решения. Однако, как говорит древняя мудрость, есть время налагать необоснованные санкции, а есть время искать голоса.

"Все главы фракций должны быть. Поговорить надо. Порошенко уже пишет список требований, "Доверие" – список благодарностей", – иронично анонсировал в понедельник вечером встречу один из топов "Слуги".

Саму встречу назначили к утру вторника, и даже подвинули для этого начало пленарного заседания.

На самом же деле оказалось, что будет не одно большое совещание, а отдельные разговоры с председателями разных фракций.

Как рассказывают собеседники УП в Раде, Зеленский принимал парламентариев не сам, а со Стефанчуком, Арахамией и Будановым.

"Конструкция довольно эффективная, отдельные встречи очень полезны. При Ермаке одни мутняки были. Вежливо, понятно поговорили, очертили задачу, немного планами поделились. И, главное, нас тоже послушали", – рассказывает топ одной из парламентских фракций.

До обеда у Зеленского успели побывать лидеры лояльных "Довіри" Олег Кулинич и "За майбутнє", попутчики из бывшей ОПЗЖ: Юрий Бойко от "Платформи за життя та мир" и Антонина Славицкая, формально возглавляющая группу Вадима Столара "Відновлення України".

Интересно, что состоялась встреча с бывшим спикером Дмитрием Разумковым, который формально никакой фракции или группы не возглавляет, но руководит межфракционным объединением "Умная политика".

А уже во вторую волну в районе 15 часов к Зеленскому пригласили бывшего президента Петра Порошенко, лидера "Батькивщины" Юлию Тимошенко и Александру Устинову от "Голоса".

"У нас во фракции депутаты даже готовы были поставить бутылку, что Зеленский так и не встретится с Порошенко", – рассказывает один из собеседников в команде лидера ЕС.

Однако встреча состоялась и продолжалась больше часа. Как и ожидалось, Порошенко осторожно затронул тему санкций против него, но сказать, что получил заверения, что они будут сняты, нельзя.

После встречи Порошенко заявил, что она прошла "с глазу на глаз" и "по инициативе "Евросолидарности".

В команде Юлии Тимошенко УП сказали, что разговор с президентом оказался "конструктивным".

"Никто никого не ломал и ничего не требовал", – убеждает собеседник из окружения лидера "Батькивщины".

Общая продолжительность "марафона встреч" у Зеленского составила более 6 часов. Однако, каков эффект от усилий президента и его топов, сказать пока сложно.

По крайней мере мгновенного эффекта они не дали. Пока глава парламента и лидер фракции большинства слушали переговоры на Банковой, в Раде успешно провалили закон о таможенных изменениях и налогообложении посылок – один из важных для получения европейских денег.

Очевидно, что президент не сможет и не захочет делать такой формат встреч постоянным. Но так же очевидно, что он и не должен этого делать. Главный итог "марафона" состоит в том, что после окончательной аннуляции Ермака официально представлена новая-старая команда переговорщиков от президента. Прежде всего, Арахамия и Буданов получили новые "ярлыки на служение", и теперь единственные будут представлять президента в отношениях со всеми группами в Раде.

Будет интересно понаблюдать, удастся ли им добиться успеха в новом усиленном статусе. Ведь теряется доверие быстро, а вот выстраивание оной – очень долгий процесс.

***

Как бы ни было странно, у президента появился парадоксальный ресурс. Утратив тех, кто поставлял ему натальные карты, он получил целую колоду новых политических.

В верхушке власти сейчас существует определенный статус-кво: президент дает понять, что возмущен и "не знал", депутаты дают понять, что возмущены и верят ему.

Ту же карту на безрыбье можно попытаться разыграть и в переговорах с оппозицией.

С тем же Дмитрием Разумковым, с которым у президента, по сути, не было ничего, кроме политических предубеждений, продуцируемых Ермаком и другими "злыми языками", в принципе можно договариваться. С кем-то будет сложнее – как с Порошенко и его санкциями.

"Главное – понять, что сейчас Зеленскому нужно пересобрать свою субъектность. Не так для внутреннего процесса, потому что здесь еще можно утрясти. Но внешние игроки несомненно чувствуют ослабление президента после всех этих скандалов. И поэтому начинают появляться идеи типа "ассоциированного членства". Буквально еще полгода назад никто бы не решился подобное предлагать", – убеждает один из украинских топовых чиновников в разговоре с УП. И добавляет:

"Единственным ответом сейчас может быть внутреннее единение – показать европейцам, что здесь все работает как часы, что, несмотря ни на что, у Украины есть действенная власть и есть внутренний потенциал для сложных реформ и быстрого движения на Запад.

То есть вопрос даже не столько лично в Зеленском, сколько в том, чтобы страна не потеряла свой исторический шанс".

Роман Романюк, УП

Казалось бы, очередной обыденный эпизод войны. Однако эта операция точно не типична: на поле боя нет ни одного украинского бойца, вместо этого действуют разные типы дронов – НРК с огнеметами, НРК-камикадзе с сотнями кило взрывчатки и ударные БпЛА.

Штурм оказывается успешным: украинские "роботы" разрушают опорный пункт россиян, уничтожают десяток окупантов и их склад боеприпасов.

Операцию выполнил полк "Лава" – первое полностью роботизированное подразделение в составе корпуса "Хартия". Возглавляет его Владимир Мирчук – бывший бизнесмен и self-made man, который после начала войны переквалифицировался в морпеха и стал оператором БпЛА. Технологии он называет своим хобби, последовательно культивирует их в подразделении и видит в них ключ к успеху – и не только на поле боя.

"Украинская правда" рассказывает историю Владимира Мирчука, которая развивалась и развивается синхронно с технологическими прорывами этой войны.

"Или вторую жену находишь, или начинаешь заниматься триатлоном"

Владимир Мирчук родом из города Калуш Ивано-Франковской области. В детстве играл в солдатиков, но точно не видел себя в армии. Учился в гимназии, затем поступил в Тернопольскую академию народного хозяйства на экономику и предпринимательство.

После двух лет обучения по программе обмена попал в Дрезденский технический университет. Впоследствии прошел большой конкурс – 32 абитуриента на место – и поступил в самый престижный вуз Германии в области экономики – Мюнхенский университет Людвига-Максимилиана.

Получив диплом, Владимир вернулся в Украину. Работал в Калуше в крупной международной производственной компании. Наконец открыл во Франковске собственное дело – деревообрабатывающую компанию на 60 человек, производившую мебельные фасады и заготовки. Много путешествовал – успел посетить 38 стран. И постоянно искал экстремальные приключения.

"У меня был кризис среднего возраста, и я активно занимался спортом: альпинизмом, скалолазанием, триатлоном, – вспоминает Владимир период накануне большой войны. – Среди менеджеров среднего бизнеса часто популярен триатлон. Даже шутят: "Или вторую жену находишь, или начинаешь заниматься триатлоном". Спорт – это всегда хорошо. У тебя две тренировки в день, поэтому лучше менеджеришь свое время".

Полномасштабная война, говорит Мирчук, застала его на вершине бизнеса и в расцвете сил. На 2022-ой у него были выкуплены слоты, чтобы переплыть Босфор, преодолеть пол "Айронмена" .

"Но все свои "Айронмены" я бегал уже под Гуляйполем", – улыбается комполка.

"Когда впервые почувствовал, что может "Мавик" – будто Бога увидел"

24 февраля 2022 года Владимир проснулся в Ивано-Франковске от взрывов. Через мансардное окно посмотрел в сторону аэропорта и увидел клубы дыма. Пока город собирался с мыслями, понял, что началось полномасштабное вторжение и нужно действовать немедленно. У него уже был запас продуктов, топлива и оружия, был готов не только физически, но и морально.

В тот же или на следующий день – точно он уже не помнит – Мирчук стоял в очереди в один из франковских ТЦК. В одном набирали в 10-ую горную штурмовую бригаду, но предпочтение отдавали тем, кто служил. Тогда он пошел в другой и записался в 102-ую бригаду ТРО.

"Я точно знал, что хочу участвовать в этой войне. И пошел обычным солдатом, был готов на все, – объясняет Владимир. – Служба – это вызов, приключение. В моих хобби – горные лыжи, альпинизм, скалолазание – есть доля риска для здоровья и жизни. А мне всегда нравилось немного рискнуть".

Теробороновцы, у подавляющего большинства которых до 24 февраля не было боевого опыта, приступили к тренировкам, которые сами себе и организовывали. Включали YouTube, учились вести оборонительное сражение, строить фортификации. Проходили огневую подготовку и такмед, копали. Дежурили на блокпостах. Физически совершенствовались.

"Я даже сорвал спину, потому что были соревнования – штанги, гантели, все на свете. И бегал по 20 километров. Мы страшно хотели ехать на бой", – признается Мирчук.

Через два месяца он в составе противотанкового взвода отправился под Гуляйполе. Новобранцев прикомандировали к БТГр 81-ой аэромобильной бригады ВСУ.

Однажды нужно было заполнить документы, бойцы собрались в зале, Владимир сел за учительский стол и начал сосредоточенно писать. Так он стал Профессором.

"Та такое: я и не профессор сам, – улыбается он. – ТрО – это замечательные люди. Когда ты не слишком молод, следующая волна, когда приобретаешь друзей – как раз на войне: в окопе, блиндаже, подвале, где вы живете вместе".

В мае 2022-го военные получили от волонтеров первый дрон – маленький Anafi.

"Мы подняли его – все настолько классно было видно, просто "бомба", – говорит Мирчук. – Дальше был "Аутель", потом получили "Мавики 3" и уже ими проводили разведку. Тогда, когда я впервые почувствовал, что он может, как можно приблизить – как Бога увидел. Наверное, "Мавик" – до сих пор мой любимый дрон – почти совершенное изделие".

Владимир стал первым оператором БПЛА в своей роте и одним из первых в батальоне. Вв то время овладеть полетами на дронах было легче, чем сейчас, потому что радиоэлектронная борьба не была столь развита. Бойцы постоянно тренировались и быстро учились. А первое видео, когда "нашли русаков" беспилотниками, смотрели всем батальоном. Однако дронов у военных тогда было немного, и каждая потеря остро ощущалась.

"Тогда "серая" зона была достаточно большой – надо было еще уметь долететь, – вспоминает комполка. – Потери были преимущественно потому, что мы не рассчитали батарею. Приходилось – и это было самым страшным – идти в "серяк" и искать свой дрон".

В июле Владимир с побратимами пережили боевое крещение – россияне прицельно обстреляли посадку, откуда они запускали "Мавики", минометом.

"Мы проводили несколько вылетов и манипуляции с картами памяти, – рассказывает военный. – И здесь слышим выход мины, летящей прямо в нашу посадку и валившей по ней. Было страшно – очень опасно и близко.

Помню, как в селе Константиновка мы впервые увидели выходы танка, работавшего на наших позициях. Это было супердалеко. Но мы давали координаты, приводили артиллерию. И это был первый успех. Несколько позже мы с побратимом уже наводили "Хаймарсы" на том направлении".

На этом участке фронта Профессору с побратимами противостоял 177-ой полк морской пехоты РФ. Расстояние между сторонами тогда было около километра или полутора.

Тогда еще была война с использованием бронетехники и плотных артиллерийских обстрелов, и россияне постоянно били. Как-то у своего дома бойцы насчитали 12–15 "прилетов". Однако активных штурмовых действий враг не совершал – украинцы уверенно держали оборону. Но в конце декабря 2022 года противнику вдруг удалось провести успешный штурм.

"Тогда 177-ой полк захватил большой кусок наших позиций, – рассказывает Мирчук. – В тот период мы только начинали сбросы – если бы они нормально действовали, мы бы этот штурм отбили.

В 2023-м украинские военные рассчитывали, что запланированное летом контрнаступление состоится именно через их полосу – поэтому наблюдали за противником, изучали его, знали о нем все. Однако этого не произошло. А потом Владимира с товарищем перевели работать в штаб – там понадобилась их техническая экспертиза.

Долгое время ситуация в Гуляйпольском направлении оставалась стабильной. Все изменилось только в конце 2025 года, когда россияне начали наступление.

"Все те кусты, посадки, улицы, дома знаешь – жаль очень, – сокрушается комполка. – Пребывание там оставило в моей душе и сердце большой след".

"Считаю 2022–2023 годы апогеем своей мужской жизни"

В июле 2023 года Владимир уехал в Одессу – но не в отпуск, а на офицерские курсы в военную академию. Учения проводили 40–50 дней с фокусом на летнее контрнаступление.

"Обучение было классным, настроение – приподнятым. Это было как мальчишеский лагерь для взрослых, – улыбается Мирчук. – Запомнилось ужасное отношение к еде и туалетам в академии. Но это было прекрасное время: мы целый день учились на полигоне, а вечером еще успевали на море".

Успешно сдав экзамен, Профессор получил звание младшего лейтенанта и как командир взвода двинулся в разведроту 38-ой бригады морской пехоты в Донецкую область. Тогда украинские военные как раз начали контрнаступление у Новоселки – россияне вынуждены были отбиваться.

"Шли тяжелые контрнаступательные действия – не очень успешные, в лоб, возможно, – замечает Владимир. – Но тогда у нас уже появились первые FPV. Мы занимали высоту, следующая была под врагом. Между нами был овраг, было удобно летать дронами и FPV. Тогда немного было необычно, но поражали – и танки, и живую силу противника".

К сожалению, в конце концов это контрнаступление захлебнулось. Однако комполка до сих пор вспоминает первые годы великой войны с ностальгией:

"Я считаю 2022–2023 годы апогеем своей мужской жизни. Потому что это приключение, вызов, смелость, лучшие люди. До массового появления дронов война была немного более настоящей, чем сейчас. Поэтому мне очень нравился пехотный движ".

"Сердце колотится, вода кипит от "прилетов""

В сентябре 2023-го Профессора с товарищами ждало новое испытание. Морпехи выдвинулись в Херсонскую область – заехали туда первыми и сразу начали разведку и наблюдение.

Через две недели подтянулись другие подразделения морпехов. Бойцы готовились к форсированию Днепра. Десант должен был высадиться на левый берег и создать плацдарм в районе Крынков.

"Форсирование Днепра было и во Вторую мировую, – проводит параллель Мирчук. – Нам всем было тревожно, мы чувствовали, что сейчас будем участвовать в большом деле".

Сначала, вспоминает Владимир, дела обстояли хорошо. Его побратимы успешно добирались на левый берег. Взвод Профессора, который к тому времени из 8 бойцов увеличился до 56, поддерживал их дронами с правого.

"Уже когда там был наш плацдарм, надо было изолировать его от врага, – объясняет Мирчук. – Как только мы захватили плацдарм, россияне начали накатывать. Они бросали на уничтожение плацдарма очень хорошие войска – в частности, много десантников на БТРах. Очень часто происходили штурмы, особенно поздней осенью. 

Эти накаты были бесконечны – пока русские не поняли, что все напрасно. И тогда уже начала действовать пехота. Ребята из моего взвода набили там невероятное количество их техники и пехоты".

Владимир вспоминает, как ландшафт вокруг менялся на его глазах:

"Мы заехали на правый берег, и увидели там цветущие села. Тепло, старинно, курганы, капища, давние жертвенники, казацкие крепости, Днепр, Конка, зелень. По-моему, это одно из самых красивых мест Украины. Тогда еще все было плюс-минус целое. А потом – просто выжженая земля, перекопано все КАБами и артой".

Для переправы на левый берег морпехи использовали разные лодки. Россияне каждый раз били по ним. Украинские военные по оба берега несли потери.

"В Крынках был ужас. Мы делали все, что могли, но удержать плацдарм ежедневно становилось все труднее. Тяжелее уже было зимой – просто какая-то безысходность, – рассказывает Мирчук.

Утром смотреть, когда идут лодки – это такой адреналин: сердце колотится, вода кипит от "прилетов". Мои побратимы погибли, переплывая Днепр у нас на глазах. Лодки сначала вообще не были оборудованы РЭБами. И россияне уничтожили многих наших ребят – классных, мотивированных, молодых".

Морпехи удерживали плацдарм до осени 2024 года. Если бы не дроны, помогавшие сдерживать механизированные штурмы врага, эта история, говорит Мирчук, закончилась бы раньше.

"Первый этап войны мы, возможно, удержали за счет тактики и стратегии, – считает он. – А уже с 2023-го технологии стали тем сдерживавшим врага драйвером".

БпЛА на 3D-принтерах и НРК с нуля

Однажды ночью Владимира Мирчука, тогда уже исполнявшего обязанности командира роты, вызвали на совещание. Он понял, что им снова придется выдвигаться на другое направление.

Тогда морпехи выехали на оборону Мирнограда – враг был очень близок и нужно было быстро вступить в бой. В 38-ой бригаде уже создали батальон беспилотных систем, Мирчук возглавил роту FPV, работавшую в связке с ротой разведывательных БПЛА.

"FPV сложнее овладеть чем чем-либо другим, – уверяет Владимир. – Нужно иметь определенную моторику, кому-то нужно 20 часов, кому-то – 50 часов тренировок на симуляторе. Мне где-то 40 часов понадобилось. Я сам выезжал под Мирноградом и летал дроном. В какой-то момент оно уже приносило удовольствие".

Бойцы построили большую лабораторию, в которой развивали и модернизировали FPV. Распределили роли: часть мастерской занималась R&D (Research and Development) – поиском новых решений или их адаптацией; другая – подготовкой дронов к бою: их оттестовывали, проверяли, подписывали, составляли и упаковывали для передачи на позицию.

"Мы делали инновации дронов, – рассказывает Мирчук. – А вечером выезжали на боевые и могли оттестовать, работает эта технология или нет. Появление ретрансляторов, разных других частот управления – это неслось невероятно. И мы увеличивали мастерскую подготовки дронов, количество 3D-принтеров, что-то печатали и создавали свои дроны".

Тогда у россиян уже появились дроны на оптоволокне – Владимир, впервые увидевший их на видео с Курской операции, и его побратимы должны были принимать новые "правила игры".

"Я был скептично настроен по отношению к оптоволокну, больше смотрел в сторону ретрансляторов. А тут увидел – и мы приняли это, – объясняет комполка. – На Мирноград, как выезжаете, одна дорога ведет в сторону вражескую. И оптоволокно уже там висело на деревьях, столбах. оптоволоконные дроны – это было еще то удовольствие".

Однако в конце 2024-го первые дроны на оптоволокне появились и у них. А в марте 2025-го Мирчук перешел в 35-ую бригаду морской пехоты заместителем комбата беспилотных систем. Тогда бригада воевала на Новопавловском направлении. Враг активно долбил по логистике тем самым "оптоволокном".

"Тогда были безумные потери бронетехники – бригада каждую ночь теряла несколько единиц, люди погибали, – вспоминает Владимир. – Возможно, по потерям это был самый тяжелый период моей службы. Несколько месяцев у нас логистики вообще не было, все несли на плечах. Это резко уменьшило количество дронов и боеприпасов на позицию".

Тогда бойцы развили уже пять дроновых мастерских: две для FPV (одна – R&D, другая – подготовка), по одной – на бомберы, "Мавики" и НРК. Именно последние и стали контрсредством против "оптоволокна" и позволили восстановить логистику – даже несмотря на то, что враг устроил охоту на "роботов".

"Мы начали с нуля заниматься НРК, – рассказывает Мирчук. – Но уже за два месяца достигли достаточно большого прогресса, каждую ночь осуществляли по 4–5 миссий. Причем там была сложная логистика, потому что враг уничтожал эти НРК.

Для батальона мы доставляли 31%, а 69% – другим подразделениям своей бригады и соседним. С ремонтно-восстановительным батальоном начали делать свои НРК. Они производили корпус, мы докручивали колеса, ставили свое электричество, и оно ехало.

"Лава" и война "роботов"

В сентябре 2025-го Владимир перешел в "Хартию", за которой давно следил – в первую очередь в контексте развития НРК, которое в этом подразделении началось раньше, чем в его тогдашней бригаде. Наконец через друга он познакомился с командиром корпуса "Хартия" Игорем "Корнетом" Оболенским, чтобы обмениваться опытом.

Однако вышло иначе. Корнет вдохновил Профессора, и вскоре тот присоединился к корпусу "Хартия", "чтобы увеличивать свое влияние на войну в сильной команде", и возглавил новый батальон беспилотных систем "Лава". Здесь ему дали новый позывной, иллюстрирующий его боевой путь – "Морпех".

"Название "Лава" символизирует силу, стихию, безудержность, – объясняет Владимир. – Мы занимаемся только беспилотными и роботизированными технологиями – в разведке, огневом поражении, логистике, инженерных работах. ЛБЗ. Мультироторы (дроны с несколькими несущими винтами: квадрокоптеры, гексакоптеры и т.п.), дроны самолетного типа.

Глобальная миссия нашего подразделения – обеспечить технологическое преимущество в сегодняшней войне и, возможно, в следующей благодаря технологиям, инновациям, их постоянному развитию и адаптации под изменение поля боя.

Я считаю, что последующая война будет радикально отличаться от этой. Ибо дроны, технологии, ИИ развиваются настолько быстро, что предсказать, что будет завтра, практически невозможно. Но это точно будет война дронов. Пусть оно фантастически сейчас выглядит".

Одна из первоочередных задач, которую ставит Мирчук – благодаря развитию технологий уменьшить количество бойцов на ЛБЗ или в непосредственной близости от нее.

"Вместо четырех человек экипажа пусть будут двое: они будут обслуживать тот или иной дрон, выставляя его, заряжая и т.д., – объясняет комполка. – А другие двое будут находиться в укрытии, подальше от ЛБЗ. Следовательно, риск гибели или травмирования людей уменьшится вдвое".

В управлении подразделением Владимир применяет бизнес-подходы. Его гражданский опыт помогает структурировать дела, приоритезировать задачи и управлять личным составом.

"Наверное, внутренне я не военный, но люблю дисциплину, системность. И поэтому мне нормально принимать правила, по которым живет войско, – утверждает Морпех. – Относительно возможности терпеть, долгое время идти по тернистому пути – я точно военный. Но мыслю как гражданский, бизнес-ориентированный. И вообще чувствую, что business approach в армии дает результаты. 

Мешает – бережливость к ресурсам. Слишком долго я был предпринимателем. И рассматриваю что угодно, что есть в армии, как наш ограниченный ресурс, а не общий, безграничный".

В апреле 2026-го "Лава" стала полком. Подразделение продолжает культивировать свою экосистему беспилотных технологий. С ростом в полк, говорит Мирчук, их функции и задачи остались практически неизменными. Единственное – увеличились объемы, поэтому сейчас нужно подтянуться под эти новые вызовы количественно и качественно.

"Скелет полка – командиры, имеющие большой опыт пилотирования дронов самолетного типа и наземных роботизированных систем, – объясняет Владимир. – Вокруг этого скелета мы дальше формируемся, присоединяем новых людей и растем из месяца в месяц" .

Как и любое новосозданное подразделение, "Лава" нуждается в новых кадрах. Личный состав пополняют несколькими способами: работают с уже мобилизованными в пределах ТЦК; привлекают добровольцев через рекрутинг; способствуют переходу или переводу из других родов войск и подразделений в пределах НГУ или возвращению бойцов после СЗЧ.

Идеальному кандидату в "Лаву", говорит Мирчук, – от 20 до 40, у него техническое образование (хотя может быть и гуманитарием), мотивация служить и учиться. Вакансий много, причем разнообразных.

"Мы нуждаемся в IT-инженерах, техниках, водителях, а также специалистах от метеоролога до повара. Но прежде всего – людях, которые хотят заниматься дронами, – отмечает комполка. – НРК водить, создавать, обслуживать. Мультироторы, "Мавики", FPV. Искать. Находить. Рисковать, летать дальше, быть охотником в воздухе.

Технологические тренды русско-украинской войны

Версия Владимира Мирчука:

"В 2024-ом я верил в искусственный интеллект. К сожалению, его эффект оказался меньше, чем ожидали. Это такой условный ИИ – захват цели. Но он работает и намного облегчает жизнь. Ты захватил цель, и очень вероятно – что касается Bumblebee (дрон-камикадзе с ИИ, обеспечивающий наведение на цель – УП) или других БпЛА – ее поразишь, потому что дрон уже сам понимает, куда лететь.

В 2025-ом году параллельно с дронами-мидлстрайками развивались перехватчики. Сейчас будет новый виток технологий – противостояние противостоянию перехватчиками. Установка дополнительных камер, привлечение микрокомпьютеров с распознаванием цели и дальше – определенный алгоритм действия. Они будут быстрее летать, ниже или выше, чтобы избегать перехвата.

До боевых вещей в наземных роботизированных комплексах нужно дожить, потому что остается много технических проблем: задержка видео, клин вооружения, достаточно трудно решить удаленно. Но поиски решений продолжаются. Как и у БпЛА, у НРК технологии достаточно просты, и их все еще можно докручивать и придумывать что-нибудь в мастерских.

На Харьковском направлении (где воюет "Хартия" – УП) у россиян нет дронового преимущества, но осуществляют определенный контроль. Как и у нас, у них все усовершенствуется: радиосвязь, оптоволокно, экипажи становятся более обученными. И чтобы им противостоять, должно быть противостояние экипажам на местах и радиоэлектронном уровне.

Мы не отстаем, а в точечных поражениях – мидлстрайках или фронт-мидлстрайках – по-моему, немного преобладаем. По меньшей мере, у нас больше range продуктов, "зоопарк" дронов. Думаю, что можно говорить о технологическом превосходстве. Мы всегда идем быстрее. Кто-то скажет, что наши технологии просты, примитивны, легки для копирования. Но они есть и становятся все сложнее. И изобретения врага – тоже".

"Технологии – единственное, что может нам помочь в обозримом будущем"

Через 4 года службы, говорит Владимир Мирчук, он стал более опытным – в управлении, командовании, коммуникации. А еще – более эмпатичным.

"На войне наблюдаешь не только побратимов, но и теряющее дома гражданское население переживает несчастье, – отмечает комполка. – Мне кажется, у меня больший, чем раньше, запрос к справедливости; он у меня, наверное, обострился за эти годы".

Тяжелее всего на поле боя, говорит Владимир, – терять побратимов. А больше всего из гражданской жизни ему не хватает свободного времени и экстремальных хобби: как фрирайда в горах, скоростных спусков с Говерлы на лыжах.

Семья Мирчука сейчас на западе страны, иногда они видятся.

"У меня очень классическая семья: жена, ребенок, собака и я, – улыбается Морпех. – Пока (переезжать в Харьков не планируют), потому что ребенок учится в школе".

Собственного бизнеса, говорит Владимир, уже практически нет, а то, что осталось – на ладан дышит.

Многие его сотрудники присоединились к войску: некоторые погибли, часть – в плену, другие – глубоко травмированы. Плана на после войны у него нет:

"Во-первых, не думаю, что все быстро закончится, потому что еще две стороны не достигли апогея. Во-вторых, надо будет и что-то отбивать. И третье – возможно, если войско будет дальше реформироваться, я продолжу службу. Мы здесь уже долго, у нас есть опыт. И жаль, если мы это оставим и пойдем, условно, рыбу ловить".

Любовь к технологиям, которая выкристаллизовалась у Владимира еще во время управления производственным бизнесом, в армии только окрепла. И стимулирует его служить дальше. Постоянное развитие технологий и инноваций вдохновляет его.

"Я очень верю в Украину, верю в технологии невероятно, – уверяет комполка. – В общем технологии – это единственное, что может нам помочь в обозримом будущем. И то, что может сдерживать врага, если он, конечно, в какой-то момент не успокоится.

Думаю, какой бы болезненной ни была эта война, но, если мы уже здесь, нам нужно максимально достигать. И это преимущество, драйв технологичный удержать и после войны".

На вопрос о глобальной мечте Мирчук отвечает, что будет счастлив, если Украина выйдет из войны с космической программой и сможет отправить на орбиту спутник. А по поводу персональной мечты – был бы счастлив вернуться в триатлон:

"Не знаю, преодолею ли целый "Айронмен", но половину хотел бы пробежать, проплыть Босфор или что-то такое. То есть вернуться к мечтам, которые ставил себе еще до войны".

Дмитрий Кузубов, фотографии – Павел Иткин для "Хартии" и из архива героя

Как оказался в России этот украинский мальчик с широкой улыбкой?

Олег – один из 37 детей, которых в преддверии полномасштабного вторжения вывезли из детского дома в Донецке.

Их фамилий нет на официальной открытой платформе "Дети войны", где упоминаются 20 570 депортированных из Украины детей. А о заведении, где находился Олег, в украинском медиапространстве упомянули лишь весной 2026-го – незадолго до того, как Офис генпрокурора объявил подозрение причастным к этому преступлению.

Воспроизводим путь в сотни и тысячи километров, который прошли некоторые из этих детей, и рассказываем, как Россия формирует их новую идентичность.

Этот текст о похищении украинских детей Россией и о том, как вместе с депортацией стираются их связь с домом и гражданство. В центре расследования – история воспитанников донецкого дома ребенка "Теремок", за несколько дней до начала полномасштабной войны вывезенных в РФ.

Это также текст о сложности их возвращения. Россия скрывает информацию о детях, меняет им документы и интегрирует в российские семьи и интернатную систему, в то время как международные механизмы реагирования остаются медленными и ограниченными.

И в конце концов, это текст о времени, которое работает против Украины. Пока мир ищет способы реагирования, украденные украинские дети взрослеют под чужими флагами.

Донецк

18 февраля 2022 года. Шесть дней до полномасштабного вторжения. Нетерпеливое колебание кисточек, переминание с ноги на ногу, ожидание. Дети без родителей, без родных рядом, родившиеся после 2014-го, вероятнее всего, в оккупации.

Они прижимаются друг к другу и готовятся к отъезду.

Олега, который, как это часто бывает с воспитанниками интернатов, выглядит слишком мелким по своему возрасту, поднимают за руки и заносят в старый автобус. Дети машут ладошками сквозь окна.

18–19 февраля 2022 года из непризнанной "ДНР" в общей сложности вывозят 626 детей-сирот и детей, лишенных родительской опеки. Об этом сообщают на сайте местного минобразования (сейчас страница недоступна).

Новость заканчивается словами, в которых снова повторяют слово "дом":

"Верим, что скоро в нашей Республике наступит долгожданный мир, и все вернутся домой!"

Через несколько дней, 21 февраля, Путин подписывает указы о признании независимости так называемых ЛНР и ДНР.

"Даже согласно российскому законодательству, из Донецка вывезли именно украинских детей, – отмечает эксперт по вопросам международного правосудия и юридического анализа Регионального центра прав человека Екатерина Рашевская. – И сделали это противоправно, без согласия государства гражданства (Украины – УП)".

О жизни детей в Теремке до момента перемещения известно немного: старый сайт заведения не работает, страница ВКонтакте велась не слишком активно. На немногочисленных фото дети держат сделанные собственноручно бумажные цветы в цветах флага "ДНР".

Однако фото и видео с воспитанниками "Теремка" до этого года появлялись на странице фонда помощи военным "ДНР". Под одним из таких видео пишут, что "мальчики и девочки очень старались порадовать воинов Новороссии – тех, кто своими жизнями закрывает их от ужасов войны, развязанной киевской хунтой". Так из детей лишенных родительской опеки, делали орудия пропаганды.

Это произошло через шесть лет после того, как директор "Теремка" обозначила свои принципы работы с малышами, которые стали свидетелями боевых действий: "Не говорить о войне… не давать оружия, пистолетов, автоматов".

В дальнейшем же питомцы "Теремка" в оккупации отмечали и "день победы", и "день защитника отечества", и "день освобождения Донбасса". Одевали военную форму, учили слова, которые вряд ли соответствовали их возрасту, но отражали мировоззрение власти оккупированной территории:

"Пусть еще я очень мал, но в душе я генерал. Генералом буду важным… долг свой буду выполнять", – старательно произносит на одном из видео Никита. На вид ему не больше пяти, от волнения он мне разделил свою кофточку. Через год он будет в интернате Псковской области, а через три – ему обретут российскую приемную семью.

"Мне не нужен автомат, я и так уж солдат", – почти кричит Кирилл, который хоть и выглядит более взрослым, но еще не совсем правильно произносит звуки. Через год его следы потеряются в интернате Кировской области.

И Кирилла, и Никиту, и Олега, который через год будет жить в семье псковского десантника, и всех других питомцев "Теремка" примерно за два месяца до вывоза сфотографируют на новогоднем празднике с подарками и дедом Морозом.

350 км от Донецка. Ростовская область, РФ

Путь долог. Сначала лагерь "Спутник", затем пункт временного размещения "Ромашка". Оба – в Ростовской области.

Летом 2022 года, на день России, к детям приезжают "Ночные волки" – российские байкеры, известные близостью к Владимиру Путину и участием в пропагандистских мероприятиях. Байкеры катают детей на мотоциклах, украшенных "Z-ками" и флагами РФ.

Видео с их приезда "перекрыто" веселой песенкой, поэтому мы не можем знать наверняка, что им рассказывает воспитанница "Теремка" Мария. Вероятно, стих – об этом свидетельствуют ее активные мимика и жесты. Но о чем он?

Камера показывает нам асфальт и рисунки триколора. Далее – поздравительные надписи ко дню России, мороженое и фото в память. На нем можно увидеть многих питомцев "Теремка", но нескольких уже не хватает. В частности, шестилетней Веры.

1200 км от Донецка. Апрелевка, Московская область, РФ

Веру из Ростовской области забрали еще в апреле 2022-го. С другими детьми с оккупированных территорий Украины повезли в Апрелевку в Подмосковье, где их ждали российские приемные семьи, губернатор, уполномоченная по правам ребенка Мария Львова-Белова, волонтеры, камеры, микрофоны и плюшевые зверьки. Это событие освещали российские СМИ. Говорили о счастье детей, которые наконец-то обретут семьи.

Спустя почти год, в марте 2023-го, Международный уголовный суд выдаст ордера на арест Путина и Львовской-Беловой . Их обвинят в незаконной депортации и перемещении детей из оккупированных районов Украины в Россию.

После того, как Вера сошла с поезда и отпустила руку директора "Теремка", ее отдали в российскую приемную семью из Подмосковья. А уже летом Вере и трем ее сестрам торжественно вручили русские документы в красных конвертах.

В следующем году Вера пошла в школу, ее присоединили к патриотической школьной организации "Орлята России", а через год сфотографировали с коробками гуманитарной помощи, собранной в школе для "участников СВО".

1207 км от Донецка. Великие Луки, РФ

Двенадцать питомцев "Теремка" осенью 2022-го привозят в центр помощи детям в Великих Луках Псковской области. Вскоре туда приезжают представители российского фонда "Дети ждут", делающие детям фото и описания для анкет на усыновление. А также канал "Россия 1", который привлекает внимание россиян к детям из оккупированной Донбасса.

Виталик

Семилетний Виталик смотрит прямо на объектив. Те же глаза и светлые волосы, что и у ангелочка с новогоднего праздника в "Теремке". Вероятно, Виталика спрашивают, что он помнит о Донецке. Он беззубо усмехается и говорит: "Самолеты и море Азовское".

В конце ноября анкеты детей из "Теремки" публикуют в одном из псковских пабликов ВКонтакте. Но анкеты Виталика-ангелочка среди них нет.

У него впереди еще две тысячи километров до другого интерната.

Олег

Хотя российское СМИ пишет, что он остался без родителей под обстрелами на Донбассе и единственный из выживших семьи в анкете для усыновления родители Олега живы: там указано, что маму лишили родительских прав, а об отце известно по ее словам.

До того как попасть в семью псковского десантника, Олег проводит в Великих Луках больше года. Вместе с другими детьми слушает о боевом опыте участника "СВО", духе, целях и задачах "операции". Как свидетельствует сообщение на странице Центра, дети узнают, что любовь к родине – черта настоящего мужчины, патриота и гражданина своей страны.

Почти те же слова со временем скажет русскому медиа и приемный отец Олега: что главное для его усыновленного мальчика – любить свою семью. И свою страну.

Олег, конечно, не единственный, кого научат быть патриотом чужой страны.

Сергей

Сергею уже десять. У него продолговатое лицо и внимательные серые глаза. Он единственный из 12 воспитанников "Теремка", который до сих пор остается в Великих Луках.

За это время на странице Центра собралась немалая коллекция его фото с российским триколором: на осенние праздники, дни России, дни флага РФ, игре "Юный патриот", дни народного единства. И так каждый год. Из его анкеты мы знаем, что мальчик, вероятно, имеет задержку развития речи и посещает русскую коррекционную школу. О нем пишут, что "вряд ли будет отличником", а в графе "причина отсутствия опеки матери" указано "решение суда об установлении факта отсутствия родительской опеки".

Какого именно суда – неизвестно.

Анкета Сергея для устройства в российскую семью впервые появилась позже, чем анкеты других детей из "Теремка" – в мае 2023-го. Он до сих пор не вернулся с экскурсии, которую ему обещала директор "Теремка".

1578 км от Донецка. Сосновка, РФ

Семен провел в центре для детей в Великих Луках больше года. Участвовал в выставке творческих работ воспитанников "Боевая мощь России", цель которой – "познакомить детей с родами войск и военной техникой, воспитать патриотические чувства и сопричастность к великой стране".

Семену трижды делали фотосессию в разных одеждах и по меньшей мере шесть раз публиковали в соцсетях анкету для усыновления. Указывали, что у них старшие сестры.

Семья для Семена в России не нашлась.

В начале 2024 года, через два года после вывоза из Донецка, Семена перевели в другой интернат – в Сосновке Кировской области, где в рамках акции "Елка желаний", милиция и Росгвардия вручили ему велосипед.

В новости особое внимание к мальчику объяснили тем, что он – один из детей, оторванных от территорий, на которых они долго проживали. Хотя Семена оторвали не только от территорий. Его сестра Карина, приглашенная на вручение велосипеда, и которую, вероятно, раньше вывезли из другого интернатного заведения Донецка в Сосновку, сказала российскому медиа, что не видела брата полтора года.

В новом центре Семен стал "орленком России", его можно найти на фото с надписью "Я гражданин России" и с российскими десантниками. А также на видео среди зрителей концерта, где дети поют песню "Наша армия самая сильная, наша армия самая смелая", и танцуют под "русский парень в огне не горит, русский парень в воде не тонет".

На странице центра ВКонтакте есть сообщения о как минимум 13 его выпускниках, погибших на "СВО". Сколько пока воюет и сколько будут – неизвестно. Семен с сестрой остаются в среде, формирующей будущих солдат русской армии.

2038 км от Донецка. Учали, РФ

Ангела-Виталик, помнящего Азовское море в Донецке, так же застрял в интернатной системе России. Он и его одногруппник Максим – одни из тех, кого завезли дальше. По прошествии нескольких месяцев в Великих Луках их отправили на Урал, где уже жили их братья и сестры.

Там мальчики пошли в одну группу детсада, а затем в один класс. Их обоих постигла "переписка" идентичности: не только на русскую, но и на башкирскую.

Переписка настолько эффективна, что уже через четыре месяца после приезда Виталик так хорошо декламировал башкирское стихотворение, что победил на конкурсе чтецов.

В центре "Семья", где в тот момент жили мальчики, дети писали письма русским военным, создавали окопные свечи и плели маскировочные сетки.

Руководитель этого центра на своей странице ВКонтакте писала, что "патриотическое воспитание – это когда все как один встают на защиту Отечества. Взрослые и дети".

Виталика и его братьев пытались устроить в российскую семью с осени 2023 года. Они перестали появляться на фото центра в октябре 2024 года. Скорее всего, они были отданы в российскую приемную семью.

2860 км от Донецка. Мурманская область, РФ

Еще один Виталик из "Теремка", которого директор Лариса Прилипко доставила в Москву в сентябре 2022-го, через два года вместе с сестрой оказался в доме вдовы участника "Великой отечественной". Дети наводили там порядок вместе с социальной работницей, которая стала их российской приемной мамой. Под фото из этого события она написала: "Сплетение судеб, дети ВОВ и СВО".

Судьбу Виталика действительно вплетают в российские контексты. Это происходит не только в его русской семье, но и в школе. В том же 2024 году его вместе с российским классом отправляют в виртуальное путешествие "Донбасс – дорога домой", посвященное "воссоединению "ДНР", "ЛНР", Запорожской и Херсонской области с РФ". На слайдах Виталик читает, что Донецк и Луганск были российскими центрами и только последние 30 лет существовали "отдельно". А во время референдума люди "практически единогласно решили, что их будущее у России и они хотят быть российскими гражданами".

Проходит два года после этого урока и Виталик становится призером конкурса рисунков "Крым – жемчужина России", приуроченном ко "Дню воссоединения России с Крымом".

"Сначала детям навязывали идентичность "народу Донбасса", а дальше российскую, однако общие нарративы остались постоянными: об бомбардировщиках Донбасс укранацистов, о том, что Донбасс – не Украина, что там много россиян. Единственное, в чем мы уверены, что украинские идентичны, хотя хотя бы все им удастся, а украинскую идентичны формированию. И "ДНР", и россияне фактически совершали одно и то же преступление, спланированное Кремлем и реализуемое за деньги из российского бюджета", - отмечает эксперт по вопросам международного правосудия Екатерина Рашевская.

"Нормы международного гуманитарного права требуют, чтобы дети воспитывались в той же культурной традиции, из которой они происходят, — добавляет Екатерина. — Я понимаю, что на практике это выглядит как безумие, но, например, в Курской области Украина не искореняла (у местных — УП) у детей идентичность. Наши военные развозили ученикам российские учебники, в которых этих военных называли нацистами". 

2970 км от Донецка. Омская область, РФ

Никита из "Теремка" весной 2026 года участвует в конкурсе строевого шага и песни. Он школьник, который вместе с другими марширует в спортзале русской школы. На него смотрит жюри, оценивающее четкость исполнения команд, синхронность движений, внешний вид, качество и эмоциональность исполнения военных и патриотических песен.

 Видео с конкурса, на котором марширует Никита, сопровождается песней:

"Служит России суждено тебя и мне.
Служит России, удивительной стране".

Сколько раз или лет Никита будет слышно эти или похожие слова, прежде чем они станут его собственным убеждением?

Донецк

19 марта 2022 года глава оккупационной администрации "ДНР" Денис Пушилин издал распоряжение о том, что интернаты "ДНР" возобновят работу по возвращении из эвакуации.

Пройдет три года и в "Теремок" действительно вернутся дети.

Но не те, которых вывезли в феврале 2022-го.

В конце декабря 2022-го директор "Теремка" Лариса Прилипко попала на видео священника-волонтера, который посетил детдом с подарками. Мужчина рассказал на камеру, что питомцы в эвакуации, но в "Теремке" ждут их возвращения. Прилипчиво утвердительно кивнула головой. Хотя в то время часть детей были в русских интернатах, а часть уже усыновили русские семьи. Как минимум девять она сопровождала лично.

Мы не знаем, был ли у нее выбор. Но известно, что когда еще до полномасштабной войны тогдашних питомцев "Теремка" эвакуировали на подконтрольные Украине территории, директор говорила, что они находятся там в плохих условиях и ей больно смотреть на детей, которые хотят домой – в Донецк. Возвращение детей в так называемую "ДНР" тогда требовали также оккупационная администрация и тамошнее министерство образования.

После 2022-го "Теремок" три года работал без детей. На странице заведения появлялись новости о тренингах, конкурсах и праздниках, в которых принимали участие его работники. Директор "Теремка" получила почетную грамоту Министерства просвещения РФ за многолетний добросовестный труд и значительные заслуги в сфере образования. В 2024 году она и еще пятеро работников вступили в партию "Единая Россия".

В апреле 2025-го на странице "Теремка" написали: "Наконец-то! Мы открылись", и начали публиковать фото новых подопечных. Обнародовали и новую учебную программу, согласно которой дошкольники должны:

– иметь элементарные представления о назначении и символах армии (форма, погоны, флаг), о содержании военной деятельности, основных родах войск, военной технике;

– иметь положительное отношение к армии;

– изъявлять желание рассказывать об армии и ее символах;

– изъявлять желание защищать Родину.

То есть Россию.

Как вернуть в Украину похищенных Россией детей

"Международное гуманитарное право (МГП) требует сохранять единство семьи и запрещает оккупационным властям изменять идентичность детей, их гражданство, язык или культурные связи. К детям должен быть обеспечен доступ ответственной третьей стороны, а их возвращение происходит добровольно, безопасно и в достойных условиях", - . Асфори.

По МГП детей должны возвращать к месту, где они жили до перемещения, с учетом семейных связей и ситуации безопасности. То есть в случае с детьми из "Теремка" – в Донецк.

Юристка организации "Save Ukraine" Мирослава Харченко, занимающаяся возвращением детей из РФ и оккупированных территорий, говорит, что поскольку Россия не может и не планирует гарантировать украинским детям все их права на оккупированных территориях, Украина требует возвращения детей в свое правовое поле и на контролирующие территории.

"Они (РФ – УП) должны были передать списки всех перемещенных детей Украине, или, если не хотят напрямую – через Красный Крест. Они обязаны указать, где находятся дети: в учреждении или в семье, предоставить их контакты, возможность доступа, чтобы Украина могла убедиться, дети в порядке, обеспечены ли их базовые потребности".

Представитель Уполномоченного по правам ребенка Оксана Червякова в письменном ответе УП сообщила, что РФ не предоставляет официальную статистику, блокирует мониторинг и не допускает представителей ООН и других структур к местам пребывания украинских детей. Также Россия не передает информацию о детях Центрального агентства розыска в рамках Женевских конвенций и не сотрудничает в рамках гуманитарного диалога.

В Украине возвращением вывезенных в РФ детей занимается инициатива Bring Kids back, объединяющая усилия государственных учреждений, международных организаций, неправительственных инициатив и экспертных групп.

Одним из партнеров этой инициативы является "Украинская сеть по правам ребенка". Ее глава Дарья Касьянова говорит, что возвращать детей из РФ и оккупации в Украину обычно удается после обращений родственников увезенных детей. Иногда информацию о родных организациях передавали государственные партнеры. Однако случаев, когда детей возвращали после усыновления и лет проживания в российских семьях, Дарья не припоминает.

Однако она отмечает, что имена воспитанников "Теремка", вывезенных в РФ, известны украинской прокуратуре и Минюсту, и эти дети не являются "невидимыми". Впрочем, списка недостаточно для их возвращения.

Как объясняет Екатерина Рашевская, необходимо также документально подтвердить их гражданство. Если этих детей нет в украинском демографическом реестре, и у них нет документов, удостоверяющих их гражданство, они находятся в серой зоне.

Если гражданство Украины удастся подтвердить, следующим шагом должен стать поиск родственников, которые готовы взять ребенка в семью и пройти для этого все проверки. Иногда для этого может потребоваться ДНК-анализ на территории, подконтрольной РФ.

Если найти родственников не удается, для ребенка нужно будет искать приемную семью в Украине.

"Это кропотливый и долгий процесс, – объясняет Рашевская. – Очень трудно найти тех, кто готов взять ребенка, который был депортирован, за которым нужно ехать (в Россию – УП) с риском, что тебя поставят под особый мониторинг со стороны российских спецслужб".

Однако даже если приемная семья в Украине найдется, шансы, что питомцев "Теремка" удастся вернуть, призрачны. Как объясняет эксперт, после назначения опекунов начинается дипломатическая работа и работа по сотрудничеству с РФ. Россия должна признать права украинских опекунов. Но чаще всего, если документы об опеке выданы после начала полномасштабного вторжения, этого не происходит. А если ребенок уже имеет российское гражданство и живет в российской семье, его возвращение в Украину становится еще менее вероятным.

"Извлечение детей из российских семей в чужие люди, даже если это кровные родственники, которых дети не знали, будет травмирующим для них процессом, – объясняет Рашевская. – Подозреваю, что на это не будет теплой реакции со стороны международного сообщества. Как возвращать таких детей – недокоммуниковано в публичном пространстве, потому что это очень сложно.

Я могу представить, что какое-нибудь государство-посредник или Мелания Трамп будет лично просить о возвращении, но это скорее будет исключение, чем правило».

Даже если часть увезенных детей останутся в России, они останутся там в результате международного преступления, – убеждена Рашевская. И за это должно быть наказание. Должна быть установлена вертикаль всех виновных лиц, участвовавших и в похищении украинских детей, и в искоренении их идентичности. Иначе россияне и дальше будут воровать детей под предлогом их спасения для обеспечения "лучших интересов".

***

Из 37 подопечных "Теремка", вывезенных в феврале 2022-го, 18, скорее всего, отдали в российские приемные семьи (12 таких семей удалось установить). Следы десяти детей потерялись сразу или вскоре после вывоза, одного – по прибытии в Москву, пяти – после пребывания в интернатных заведениях России, одного ребенка, вероятнее всего, вернули в интернат после короткого пребывания в приемной семье, двое детей (Семен и Сергей) до сих пор остаются в российских центрах помощи.

10 апреля Офис Генпрокурора Украины сообщил о подозрении причастным к депортации в Россию воспитанников Донецкого дома ребенка "Теремок". Это так называемый "министр образования и науки "ДНР", "глава администрации "ДНР", а также директор "Теремка".

Мы обратились за комментарием к советнице – уполномоченному президенту Украины по правам ребенка и детской реабилитации Дарье Герасимчук, но она отказалась от разговора из-за напряженного графика. Также мы направили вопрос Bring kids back с просьбой объяснить, почему питомцев донецкого детского дома "Теремок" нет на сайте, где собрана информация о депортированных детях , и что нужно, чтобы они там появились. А также рассказать, занималась ли Украина поиском их родственников, и насколько реально вернуть тех, кто четвёртый год воспитывается в российских семьях или интернатах.

К моменту публикации ответа мы не получили.

С 2023-го молчат об этих детях и на странице ВКонтакте "Теремка". Никакого упоминания. Как и уверенности, что новых подопечных, как и предыдущих, не вышлют в тысячах километров от дома.

Потому что родившиеся в оккупации дети в семьях, которые по разным причинам не могут их защитить, – самые уязвимые. Для украинской системы они могут быть невидимы, для российской – самой легкой мишенью.

Их можно безнаказанно вывозить. Не считаться с международным правом. Не находить приемные семьи на оккупированных территориях, но находить их в Башкортостане.

Международное давление не остановило Россию. Пока мир годами ищет механизмы реагирования, Украина вынуждена смотреть сквозь российские соцсети и сайты, как под чужими флагами взрослеет ее украденное будущее.

Текст был подготовлен в сотрудничестве с The Reckoning Project, глобальной командой журналистов и юристов, занимающейся документированием, освещением и сбором доказательств для расследования военных преступлений.

Публикация подготовлена с поддержкой Европейского Союза. Ее содержание является исключительной ответственностью Надежды Швадчак/The Reckoning Project и не обязательно отражает позицию ЕС.

В нашей стране последние 12 лет есть неизменный водораздел. Он пролегает между теми, кто считает главной угрозой коррупцию, и теми, кто считает главной угрозой войну. Этот разлом проявился еще в 2014 году, когда Майдан и российское вторжение смыли прежние дискуссии – и вывели на поверхность новые.

До Майдана правила жизни страны слишком сильно были завязаны на коррупционную ренту. Поэтому борьба с ней ожидаемо превратилась в один из главных запросов страны после победы Революции достоинства. В результате мы получили Prozorro и публичные реестры. Ценовые торги и открытые декларации. Антикоррупционные органы и отдельный суд. Подозрения в коррупции начали обнулять биографии и репутации. А приложением к госслужбе стали пожизненные банковские ограничения – для самого чиновника, его жены, родителей и всех детей, включая нерожденных.

Если считать главной угрозой стране коррупцию, то тогда процессы нужно оценивать процедурной чистотой. Рыночной конкуренцией и равными возможностями. Демократия приучает нас к тому, что состязательность способна подарить на выходе лучшее предложение. Что нарушение правил конкуренции заставляет всех переплачивать за неоптимальный продукт. Что качество и стоимость можно отбалансировать на честных торгах, а потому прозрачность и транспарентность играют на пользу стране.

Но победа Майдана совпала по времени с российским вторжением. Начало войны родило еще одну этику в нашей стране. Ее сторонники мерили процессы не процедурной чистотой, а национальной безопасностью.

Сторонники такого подхода исходят из того, что война меняет приоритеты и стартовые условия. Что обязательная для мирного времени прозрачность может не работать в условиях военного времени. Что иногда скорость решений важнее качества решений, потому что на войне время нередко становится главным дефицитом.

Тем более, что тот же мировой рынок оружия весьма условно может считаться рынком. Продают не все и не всем, а политика влияет на процессы куда больше, чем наличие у вас денег. Покупать нередко приходится не самое выгодное, а единственно доступное. Продавать порой будут не вам – а фирмам-посредникам. Чем хуже ваша ситуация на поле боя, тем выше будет уровень предоплаты и финальная цена. Рыночные правила работают на рынке покупателя, но во время войны оружие – это рынок продавца.

Для тех, кто меряет процессы национальной безопасностью, прозрачность и транспарентность важны ровно до того момента, пока они не ставят под угрозу выживание страны. Процедурность соблюдается до тех пор, пока она не противоречит армейским интересам. Эффективность определяется не репутационной чистотой поставщика, а результативностью его продукции. Конкуренция хороша до той поры, пока она не ставит под угрозу беспрерывность поставок.

За последние 12 лет мы неоднократно становились свидетелями дискуссии между этими двумя лагерями.

Инфраструктура борьбы с коррупцией нередко берет цену как главный критерий при госзакупках – а логика армейских решений требует не дешевых решений, а работающих. Дизайн антикоррупционных практик требует репутационной безупречности поставщика – а, с точки зрения Сил обороны, этот фактор вторичен. В результате любое антикоррупционное расследование, связанное с армейскими поставками, лишь обнажает этические противоречия между двумя лагерями. От истории с поставкой клистронов для ППО в 2019 году и до судьбы компании Fire Point в 2026.

Эти две этики клинчуют последние 12 лет. Сторонники первого подхода убеждены, что коррумпированное государство неспособно выиграть войну. Что эффективность невозможна без прозрачности. Что процедурность дарит нам шанс не проиграть войну. Сторонники второго подхода призывают мерить процесс результатом, издержки – обстоятельствами, а эффективность – своевременностью.

Антикоррупционная логика традиционно имеет больше сторонников в нашей стране, чем любая другая. Она органично накладывается на традиционное для Украины недоверие гражданина к государству и бюрократии. Любой распределитель коллективного ресурса по-прежнему воспринимается через презумпцию недоверия. Мы сравнительно недавно стали брать реванш у прежних правил жизни в стране – и оттого корыстный мотив остается единственным объяснением чужих намерений и поступков.

И оба эти подхода с одинаковой эффективностью могут становиться своими противоположностями. "Борьба с коррупцией" может использоваться для борьбы с конкурентами. Для войны за влияние. Для того, чтобы ослабить государство и сделать его уязвимее. "Нацбезопасность" может быть инструментом коррупции. Прикрытием для неэффективности. Способом приватизации общественного блага.

Иногда критерий интеллектуальной честности – это признавать правоту тех, кого ты привык высмеивать.

Павел Казарин, для УП

По информации издания Politico, риторика Владимира Зеленского в общении с европейскими партнерами становится более жесткой и требовательной. Украинский президент считает, что его страна заслуживает полноценного членства в Евросоюзе уже в ближайшие годы. Но эта позиция зачастую не встречает понимания у лидеров ЕС.

Вряд ли майская публикация Politico стала для кого-то из нас откровением свыше. Описанные в ней тенденции вполне очевидны. И ключевой может считаться фраза "не только Зеленский, но и многие другие украинцы". Поскольку в данном случае Владимир Александрович не столько транслирует личную точку зрения, сколько выражает мысли и чувства миллионов соотечественников.

Курс на евроинтеграцию по-прежнему пользуется массовой поддержкой в украинском обществе.

Но сейчас украинцы склонны рассматривать членство в ЕС как награду за стойкость в военном противостоянии с Москвой. И эта точка зрения расходится с многолетней евроинтеграционной парадигмой: когда вступление в Евросоюз виделось наградой за успешное реформирование страны.

Пять или десять лет назад никто в Украине не спорил с тем, что Европейский Союз – это клуб стран с определенными правилами и стандартами. Чтобы вступить туда, надо следовать этим правилам и соответствовать этим строгим стандартам. Для этого необходимо старательно учиться у ЕС и выполнять домашнее задание, полученное от европейских наставников. Проводить определенные реформы, которые прежде всего нужны не Европе, а самим украинцам. Шаг за шагом сокращать разрыв между Украиной и развитыми европейскими государствами.

Теперь же у нас популярен другой взгляд на движение в Евросоюз.

Считается, что украинцы доказали свою европейскость, прикрывая Европу от диких российских орд. По этому критерию мы даже превосходим нынешних граждан ЕС, разучившихся воевать за собственную свободу. Следовательно, наша страна уже давно заслужила право стать членом Европейского Союза.

И если реализация евроинтеграционных реформ оценивается в 9 баллов из 100 возможных, это ничего не меняет. Украинские жизни, принесенные на алтарь европейской безопасности, значат неизмеримо больше.

В Европе готовы к военному сотрудничеству с Киевом: но не готовы предоставлять Киеву членство в ЕС за чисто военные заслуги.

И в этом тоже есть своя логика. В конце концов, способность удерживать фронт на Донбассе не заменит развитые институции; успешное применение FPV-дронов – верховенство законности; а дальнобойные удары по российской территории – уважение к правам человека.

Более того, сама атмосфера военного времени явно не способствовала нашему приближению к эталонным европейским стандартам.

Многие демократические процедуры после 24 февраля 2022 года пришлось поставить на паузу. Откровенного правового нигилизма у нас стало еще больше. Традиционная отечественная коррупция расцвела на военных заказах. А понятия "либеральный" и "либерализм" приобрели в Украине почти такой же негативный оттенок, как и в РФ.

Героизм украинцев и их роль в сдерживании российской военной машины отрицать трудно. Но в ЕС могут считать, что европейцы и так выплачивают свой долг Украине, финансируя наши военные усилия. А еще в ЕС могут считать, что с начала полномасштабной войны Киев и так пользовался существенными преференциями: поскольку Европа закрывала глаза на многие эксцессы военного времени и долго воздерживалась от любой критики украинского руководства.

Однако вступление Украины в Евросоюз – процесс иного порядка. Именно так полагают наши партнеры. Тут исключений не предусмотрено даже для героев войны; и украинской стороне все равно необходимо работать над собой. Нужно брать пример с развитых европейских стран и шаг за шагом подтягиваться к европейским стандартам.

Нужно выслушивать рекомендации ЕС и добросовестно выполнять домашнее задание – как и до 24.02.2022.

Словом, в рамках евроинтеграции Украине по-прежнему отводится роль старательной ученицы. Но эту роль нам предлагают уже после того, как мы ощутили себя защитниками и спасителями Европы. Две абсолютно разные ролевые модели неизбежно сталкиваются друг с другом. И подобная коллизия была неплохо описана в европейской литературе еще 95 лет назад.

Роман Ремарка "Возвращение", опубликованный в 1931-ом, менее популярен, чем "На Западном фронте без перемен", но не менее ярок. Мировая война позади, и солдаты с Западного фронта возвращаются домой. Выясняется, что молодые люди, которые ушли на войну, не успев окончить школу, должны снова сесть за парты. Потому что аттестат о школьном образовании не выдают за военные подвиги. Пребывание под артиллерийским огнем не заменит математику, знакомство с отравляющими газами – химию, а боевые ранения – биологию. Но как фронтовику, прошедшему военный ад, свыкнуться со старой-новой ролью школьника?

"Я оглядываю группу учителей. Когда-то они значили для нас больше, чем другие люди; не только потому, что были нашими начальниками, нет, мы в глубине души все-таки верили им, хотя и подшучивали над ними. Теперь же это лишь горсточка пожилых людей, на которых мы смотрим со снисходительным презрением.

Вот они стоят и снова собираются нас поучать. На их лицах так прямо и написано, что они готовы принести нам в жертву частицу своей важности. Но чему же они могут научить нас? Мы теперь знаем жизнь лучше, чем они, мы приобрели иные знания – жестокие, кровавые, страшные и неумолимые. Теперь мы их могли бы кой-чему поучить, но кому это нужно!

Обрушься, например, сейчас на этот зал штурмовая атака, они бы, как кролики, зашныряли из стороны в сторону, растерянно и беспомощно; из нас же никто не потерял бы присутствия духа. Спокойно и решительно мы начали бы с наиболее целесообразного: заперли бы их, чтобы не путались под ногами, а сами приступили бы к обороне".

Примерно такие же чувства испытывает значительная часть украинского общества, глядя на наших европейских наставников. Их авторитет тоже подорван большой войной. Но есть два дополнительных нюанса, отличающих нас от героев Ремарка.

Во-первых, Украина с войны еще не вернулась. Активные боевые действия на нашей земле продолжаются. Выполнение евроинтеграционных заданий в нынешних условиях означает, что школьную парту нужно как-то совмещать с окопом. Это усугубляет ситуацию и точно не способствует взаимопониманию с ЕС.

А во-вторых, Украина твердо убеждена, что ее жестокие, кровавые и страшные знания уже сейчас нужны дряхлым европейским учителям. Штурмовая атака на школу считается не абстрактным сценарием, а реальной перспективой ближайших лет. И нельзя сказать, что это отечественное убеждение лишено оснований.

Михаил Дубинянский

"Сшили парус, поставили мачту, шверты, руль, всё как положено, – рассказывает Олег. – Хотели добраться до Бердянской косы. Было интересно проверить, можно ли вообще таким образом попасть в Украину. Через несколько часов ветер начал уносить нас в Новоазовск, где уже были "обезьяны" (боевики "ДНР" – УП), и мы вынуждены были вернуться на Кубань".

На момент той попытки морской разведки Олег с супругой Татьяной приняли решение переехать с детьми в Украину. В путинской России для них не было спокойных мест.

Олег родился в Бурятии, жил на Дальнем Востоке. В 2004–2005 годах возглавлял казацкую общину Владивостока и уже тогда агитировал за активное сопротивление кремлевскому режиму.

"Я понимал, что нужно готовить народ к будущей партизанской борьбе в Приморье, – говорит он. – Ездили на стрельбища, учились ориентироваться на местности. Создавали свои ячейки".

В 2008 году на Бутусина возбудили дело по обвинению в "разжигании межнациональной вражды". Находясь в федеральном розыске, в 2013 году он стал героем российских СМИ как фермер-партизан, ранивший в перестрелке сотрудников ГИБДД и затем скрывавшийся от преследования в лесах.

В 2014 году Олег пересек границу с территории Курщины, семья уже ждала его в Украине. Впоследствии семья убежденных российских националистов поселилась на Галичине, на родине бандеровского движения.

В 2015 году Олег Бутусин присоединился к "Правому сектору". 9 марта 2022 года два его сына – 20-летний Леонид и 24-летний Роман, с которым отец пытался доплыть по морю до Бердянска, – погибли в бою в селе Лукашевка Черниговской области.

УП рассказывает историю братьев Бутусиных, Романа и Леонида. Этнических русских, граждан Украины, бойцов 58-ой бригады ВСУ, которые родились во Владивостоке, в десяти тысячах километров от Киева. И получили звание "Героев Украины" посмертно за один из ключевых боев марта 2022 года в Черниговской области.

Мусор на голову Ленина

"Вы верите в Бога? – спрашивает Олег Бутусин, как только репортер УП переступает порог его дома. – Господь все уладит".

Похоже, Бог для семьи Бутусиных всегда был единым. По крайней мере одну из ключевых проблем современности – телевизор как божество – Олег решил во время распада СССР собственными силами. Когда Бутусину было 18, он избавился от телевизора. Поэтому впоследствии и у его детей не было шансов поклоняться кремлевской пропаганде.

"Роман и Лёня росли с пониманием того, что мы живём в оккупированной большевиками России, что государством правят безбожники. И когда всё началось (в 2014 году – УП), мы все решили, что должны быть на этой стороне (в Украине – УП)", – вспоминает отец.

На момент переезда в Украину Роме Бутусину было 17, Лёне 13 лет. Перебравшись в соседнюю страну, юные смельчаки обрели то, к чему стремились – свободу. Хотя и там, у себя на родине, в условиях путинизма ребята отличались от большинства сверстников свободолюбием и нонконформизмом.

"Они росли в берцах", – говорит их отец.

Однажды ночью, втайне от родителей, братья взяли лестницу и пошли надевать на голову Ленину пакет с мусором. Это произошло в городке Кольчугино Владимирской области РФ. Постамент стоял на небольшой площади, окруженной жилыми домами.

Роману тогда было 13 лет, Леониду – 9. Их политическая акция завершилась успешно.

"У моих предков казацкие корни, – объясняет Олег неприязнь сыновей к "красным". – Мой отец был антисоветчиком. Бабушка пела кубанские песни. Родных репрессировали как контрреволюционеров. Поэтому в нашем роду никогда не было общего языка с коммунистами".

Читайте также: В плен я никогда не пойду. Последний бой штурмовика Медяника на Курщине

По правде

Не отказывайся от службы, но и не просись на службу – об этой пословице Олег Бутусин напоминал сыновьям, когда Роман, а затем и Леонид решили пойти в армию.

Еще до достижения совершеннолетия старший из братьев собрал вещи, чтобы присоединиться к "Азову". Но родители убедили его: война никуда не денется, сначала нужно получить образование. "Какой смысл бежать на фронт в таком возрасте, когда нет опыта и знаний?" – вопрошала мама Татьяна.

Роман быстро освоил украинский язык, поступил в Сухопутную академию имени Сагайдачного на разведчика-артиллериста. Из-за язвы, которую он заработал во время учебы, вуз во Львове не окончил. Но впоследствии стал студентом Национального авиационного университета в Киеве.

Его младший брат Леонид учился в военно-спортивном лицее в Надворной. Поступил на юридический факультет Одесского университета имени Мечникова.

Братья всегда были вместе: на службе, во взглядах на мир и в борьбе за свои убеждения. Когда семья жила в Московской области, Бутусины доказывали своё достоинство кулаками в сердце извечного врага их семьи.

"Это была последняя из российских школ, в которые они ходили – в Поречье, – делится Олег. – Чтобы вы понимали, в этом поселке находится военный городок СВР (служба внешней разведки РФ – УП). Конечно, там соответствующий состав населения. И Рома зацепился с каким-то парнем, который на два года старше его. На помощь пришли дети – Лёня и Люда (одна из дочерей – УП)".

Отстаивать семейную честь пришлось и в Украине. Однажды после драки в Прикарпатье Роман Бутусин попал в больницу.

"Мы тогда с мужем работали в лесу, охраняли, ухаживали за территорией, – вспоминает мать Татьяна. – Ребята тоже помогали. И вот возник конфликт с местными. Рома узнал об этом и пошел на разборки сам, не побоялся. Его избивали пятеро".

"Ромчик и Лёня были добрыми, заботливыми, – продолжает мама. – Однажды Рома привез кота, которого подобрал в горах. Когда увидел в Калуше обожженного кипятком бездомного пса, отвез его в Ивано-Франковск спасать. А еще примчался сдавать кровь, когда узнал, что у местной девочки лейкемия".

"Лёнчик тоже умел отстаивать справедливость кулаками, – рассказывает Татьяна Бутусина. – Он хотел, чтобы всё было по правилам, по правде, из-за этого и поступил на юрфак. Он ненавидел несправедливость. Никогда ни перед кем не сгибался".

"Лёня был душой коллектива, – говорит отец Олег. – Он был такой, знаете, как кот. Постоянно улыбался. Они с братом никогда не плакали. Ничего не боялись. Вообще ничего".

Читайте также: Аполлон из Желтых Вод. Жизнь 19-летнего Богдана Лягова из ДРГ "Святоша", погибшей в Брянской области

Искра жизни

Они познакомились в больнице. Роман Бутусин приходил в себя после драки, а Елена с сестрой, которые после оккупации Крыма уехали с полуострова на запад страны, принесли в палату еду.

"Наши семьи дружат, – рассказывает Елена. – И родители Ромы попросили накормить его на выходных. Так мы начали общаться. Простой, искренний, Рома был для меня авантюристом в хорошем смысле этого слова. Не знаю, как вам это передать, но в его глазах я видела очень сильную жизненную искру".

"Они с братом были хорошо разбираись в армейских делах, – продолжает девушка. – Когда начали служить в 2020-ом, я, например, ещё ничего не знала о турникетах, аптечках и всём остальном, а они мне обо всём этом рассказывали. Рома присылал фото Донецкого аэропорта, которые делал с помощью тепловизора".

В одну из зим, незадолго до полномасштабного вторжения, влюбленным удалось провести время вдвоем. В течение двухнедельного отпуска Роман Бутусин и Елена путешествовали по Украине.

Они побывали в Сумах, Киеве, во Львове. На несколько дней уединились в Карпатах, в доме, расположенном в сорока минутах ходьбы от ближайшего села.

"В той хижине только мы вдвоем и никого вокруг, – вспоминает девушка. – Воду брали в реке, топили печку. Было очень, очень круто.

Однажды мы спускались по снегу в деревню и встретили маленького котенка. Сначала я подумала, что это какая-то белка: длинные ушки, пушистый хвост, ярко-оранжевого цвета. Но это был котенок.

Я говорю: "Ромка, давай заберем его с собой". Мы ехали на автобусе несколько часов, и он спокойно спал всю дорогу у Ромы на руках".

Читайте также: "Многие очень поверили в ВСУ, но войну без тыла не выиграть". 20-летний защитник "Азовстали" Назарий "Гренка"

Последний бой в Лукашевке

У чуда, спасшего Украину от падения в 2022 году, есть множество лиц и имен тех, кто не испугался. Среди них россияне Леонид и Роман Бутусины с позывными "Лео" и "Рем".

9 марта 2022 года в небольшом селе Лукашовка под Черниговом произошёл бой, имевший большое значение для обороны областного центра. Пытаясь замкнуть кольцо вокруг города, враг двинулся в направлении Лукашовки колонной из десятков единиц техники: БТР, БМП, танков, грузовиков.

На помощь местной территориальной обороне 6 марта были направлены 47 бойцов 58-ой бригады. Два танка (один из которых не стрелял), старый ПТРК "Фагот" и РПГ – это все, что было у защитников.

"Не знаю, как Роме удалось выйти на связь, но он пытался хотя бы немного со мной поговорить, – вспоминает девушка Елена. – Как всегда, успокаивал: "Ленка, не волнуйся. Лучше позвони моим родителям, поддержи маму". Он говорил, что враг обходит их стороной, а они сидят в какой-то глуши".

"Это был неравный бой 9 марта 2022 года, но Ромчик с Лёнькой не подвели. Они сражались до последнего", – говорит отец.

Несмотря на приказ об отходе, братья остались. По рации помогали корректировать огонь украинской артиллерии.

"У них был РПГ с тремя зарядами, – рассказывает Олег Бутусин. – Говорят, они "зажмурили" БМП и танк. Еще успели сообщить местному фермеру, который помогал ВСУ: "Бегите, Лукашовку мы уже не удержим".

На связь братья больше не выходили, долгое время считались пропавшими без вести. В те дни, в начале марта, их отец выполнял задание в нескольких километрах от них.

Когда стало известно, что связи с ними нет, Бутусин несколько раз пытался прорваться в Лукашовку. Но смог попасть в село только 1 апреля, после деоккупации Черниговщины. Там он и нашел тела Романа и Леонида под открытым небом.

"Лёня был весь прошит пулями, – вспоминает Олег. – Когда я его поднимал, они падали и звенели. У Ромы было ранение в живот, очевидно от взрыва гранаты. Возможно, он и сам подорвался, чтобы не попасть в плен".

Читайте также: Сойер с Русановки. История погибшего бойца "Азова", которую он запрещал рассказывать другим

Не петлять

"Лена, давай усыновим кого-нибудь, когда появится возможность".

Эти слова Роман Бутусин сказал любимой по телефону, когда увидел новость о том, что в Мариуполе остались двое сирот после гибели местной супружеской пары.

Воплощать идею Ромы об усыновлении пришлось уже его родителям в качестве завещания старшего сына – Олег и Татьяна взяли к себе еще двоих детей.

Теперь их двенадцать. Живых. И еще двое присутствуют в их сердцах – Роман и Леонид, чьи портреты висят в доме российских националистов Бутусиных в прикарпатском лесу.

Кот Симба, которого Роман привез из гор, тоже живет здесь и обладает привилегированными правами. "Ему все позволено, – говорит отец. – Другие коты вылетают (из дома – УП), так что только щепки летят".

Симба в полной мере наслаждается людской любовью. Он прищуривает глаза под лучами солнца, сидя на кухонном табурете. Мурлычет. Лениво разваливается на детских кроватках. Или на подоконнике – прямо под фотографиями погибших Романа и Леонида.

Мать Татьяна время от времени берет в руки фотоальбом как свидетельство взросления сыновей и их звания.

"Ребята для нас теперь как путеводная звезда, – говорит она. – Обычно дети должны брать пример со своих родителей, а у нас все получилось наоборот. Лёня и Рома показали нам, взрослым, как нужно жить дальше.

Я была в Лукашовке, на месте их гибели. Там такая обстановка, что они могли уйти, но не отступили. И теперь мы, как их родители, должны продолжать идти прямо, не сворачивать с пути.

Иногда хочется закрыть или отвести глаза, чтобы не видеть, что происходит вокруг. Но если ребята не пожалели своей жизни ради правды, справедливости, то и мы должны стоять на своем, не молчать.

Часто мы слышим неприятные слова по поводу того, что мы русские, потому что все русские плохие. Но наши сыновья – настоящие герои, герои Украины".

Евгений Руденко – УП