Украинцы воюют из любви

До полномасштабки я смотрела сериалы, где главной проблемой был вопрос экологии или ресайклинг вещей. Мы жили в мире, где надо беречь экологию, а вокруг – Гарри Поттер, аниме и рестораны. Помню, как в начале февраля 2022 года мы с друзьями долго эмоционально обсуждали, надо ли есть суши в ресторане одноразовыми палочками или лучше носить с собой палочки в чехольчике. Даже поссорились с подругой. Она говорила, что надо носить с собой, но заказывать дешевые палочки на Алиэкспресс – неправильно потому что увеличивает этот, как его, след. Или выброс. След и выброс.

И тут вдруг мир треснул пополам и нам, владельцам ультимейт подписки на Х-бокси, пришлось идти в окопы. Неправду говорят, что они похожи на окопы первой мировой войны. Нет, они не похожи, это и есть те самые окопы. Просто теперь у врага гораздо больше способов нас убить.

Мы положили пульт от кондиционера на матрас из Jusk и пошли, чтобы воевать, жить в яме посреди поля и стрелять из автомата во врага. Чтобы, возможно, умереть ради других. Какие глупые шекспировские страсти, да? Спросите чат GPT, что он думает о самопожертвовании. Он скажет, что это присущее людям неразумное поведение. И он будет ошибаться, потому что не всем людям свойственно это неразумное поведение.

Люди не хотят воевать, люди хотят жить жизнью. Всегда хотели и сейчас хотят. Деды наши и бабы хотели, с такой же силой, хоть и жили без доставки продуктов. Нам кажется, что они были немножко не такие живые. Но нет, у них был секс, была смерть и была любовь.

Армия – это машина времени. Она переносит в девятнадцатый век. Во времена панталон, суфражисток, печного отопления, волос на лобке и под мышками, простых орудий труда и охоты. Поэтому у нас в подразделении очень ценились люди, которые выросли в деревне.

Мы, батальон сформирован из киевлян, и поэтому мы не знали ответов на множество важных вопросов. Как разжечь печку влажными дровами? Как почистить колодец, чтобы там появилась вода? Что делать с лошадью, которая ходит по деревне, кричит и кусается? Серьезно, есть много неочевидных проблем, когда переносишься на два века назад. Вот, например, мы обычно жили в заброшенных домах вблизи линии фронта. И как–то осенью на наш дом напали мыши. Это не значит, что в дом зашли две приятные пушистые мышки и украли сыр, нет. Десятки мышей по ночам грызли стены старенькой сельской мазанки. Я лежала при свете ночника и думала, что они сейчас съедят весь дом, а потом меня.

Война это другой, довольно хреновый мир. Люди не хотят туда. Люди хотят в безопасность, в Варшаву.

Был у меня до полномасштабки коллега Виталик. У него были белоснежные кроссовки, которые почему–то выглядели слишком большими на его ногах, вечера проводил в спортзале и часто повторял, что "настоящий мужик должен принадлежать всем женщинам, а не какой–то одной". Хотя я не помню, чтобы кто–то спрашивал его мнение на эту тему.

После начала полномасштабной войны я год не слышала о нем. И вдруг он написал мне в мессенджере из своей новой квартиры в Варшаве:

– А как ты держишься морально, что помогает? Потому что мне так морально тяжело.

Пишу ему из своего сырого подвала в районе города Бахмут:

– Да никак я не держусь. Я еще в первую неделю в армии должна была бы сойти с ума, просто встать в полный рост посреди прифронтового села и кричать, кричать, кричать. Так бы меня в дурку и забрали. Там я тоже кричала бы в перерывах между обедом и ужином, по четыре часа в день, до самой смерти. Но я как–то перетерпела, научилась дышать полуобъёмом груди и верить на четверть мечте. Мне было слишком стыдно поехать в дурку, пока другие держатся.

Виталик:

– Ээээээ... Ты что–то такое непонятное говоришь.

Я:

– Ок, извини. Пепел героев стучит в мое сердце!

Виталик:

– Ааа, понятно, вот ты молодец, железный человек, я бы так не смог.

Я:

– Слышь, а как у тебя получалось так помыть кроссовки, чтобы они выглядели такими белыми?

– Что?

– Кроссовки. У тебя всегда были кроссовки, как новые.

– Ааа, так Доместосом. Льешь Доместос на зубную щетку и трешь подошву. Но в ни в коем случае не кожу, только подошву. Попробуй обязательно.

– Попробую – говорю я и смотрю на свои грязные берцы цвета "койот".

Я думаю, что Виталик смог бы воевать. Каждый бы смог. Нет ничего такого гениального в том, чтобы помыться холодной водой из бочки, постирать носки руками в тазу, взять автомат и поехать на пикапе дежурить в блиндаж, пока россиянин пытается тебя убить из всех видов оружия. Для этого не надо много сил. Вон, даже деды справляются. Просто надо забыть все, что ты знаешь о Гарри Поттере. Нетфликс и экологию. Бросить эти знания в Стикс, так сказать. На переправе возле стелы с надписью "Донецкая область".

У Виталика в Польше все складывается прекрасно, но ему почему–то стыдно со мной балакать. Постепенно большинство людей в тылу начинают считать пацанов в армии немножко больше героями и немножко меньше людьми. "Имне так сильно хочется жить, они – военные. Они – другие, мотивы у них другие, а желаний почти нет. Нам не понять, мы бы так не смогли. Это теперь не люди, а функции",– думают о военных люди. Девушек начинают ненавидеть.

– Что ты забыла там, среди грубых мужиков? Ты всегда была какая–то сумасшедшая – говорит мне Виталик и подозревает, что я здесь ради мужа хорошего.

– Почему? Потому что я имела большой грех родиться женщиной.

Парень в армии. Все:

– Бухой проспал выезд на позиции? Ну, бывает, устал, дадим ему предупреждение и пожалеем.

– Не может найти координаты на карте? Ну, потому что это сложно, было мало учений, не всем дано.

– Разогнался по приколу на трассе до 200 километров и перевернулся на крышу? Вот это по–нашему, рисковый казак!

Девушка в армии. Все:

– Пока не сдаст сборку, разборку и теорию – оружие не дадим!

– В окопы не пускают, потому что комбат запретил. Вот, конечно, бесполые эти женщины, не сидят со всеми в окопе.

– В смысле ты не разбираешься в армейских документах? Садись и учись, будешь заменять замполита, когда он в отпуске. Есть сиськи – значит есть внимательность и талант к делопроизводству.

– Машину побило обломками в трех местах и она не заводится? Ну понятно, это же девочка, кто ее вообще за руль пустил.

Вблизи каждого воина стоит миф и шепчет ему на ухо сказки о крестоносцах, Вальгалле и вольном казачестве. За девушкой нет ничего. Пустота. Есть только народный шепот – ищет мужа, плохая мать, нереализованная, спорченая, жадная до денег.

Так, ролевой моделью для женщины может быть известная военная из инстаграма. На рекламных баннерах армии попадаются девушки в форме. Но все эти современные конструкции не заменят тысячелетий человеческого поиска ответа на простой солдатский вопрос: "Почему я?" – заточенного под мужчину. Распаковывая этот вопрос можно найти целую вселенную. Правда, полная распаковка доступна только в блиндаже. Там можно месяцами перечислять свои потери.

"Почему именно я потерял семью и жена нашла себе другого в Германии?", "Почему именно я потерял карьеру, а коллеги живут как жили и ходят по пятницам в паб?", "Почему именно я потерял годы жизни?".

И так вплоть до главного вопроса: "Почему именно я должен умереть?".

Здесь вступает миф, он как заботливая нянька убаюкивает солдата:

"Потому что ты – воин",

"Потому что ты хищник в своей стае",

"Бог воинства ждет тебя в райских чертогах",

"Это эволюция твоего мужества и подлинности".

Миф сравнивает солдата и говорит: "Ты же не баба. Мужчины, которые остались в гражданской жизни – это не мужчины. А женщин и детей ты обязан защищать по своей природе".

Кого по мифу должна защищать двадцатилетняя снайперша? Почему именно она? Пустят ли ее в Вальхаллу?

Я почти уверена, что все будет как в армии, поэтому Один скажет: "Ни разу не видел женщин в бою. Кстати, в бой мы женщин не берем. А лучше бы ты дома сидела".

Миф не пускает ее в воинство по факту наличия груди. Миф не приготовил для нее объяснений, успокаивающих мечтаний и надежды. Поэтому и ищут девушки опоры в сказках о ведьмах, о знахарках и прорицательницах. Этого мало и женщины воюют без опоры, без няньки.

Впрочем, все это лишь способ уменьшить боль. Война продолжается, ее рано анализировать. Сейчас главное сыграть, вкусно поесть, прожить еще один день и любить в нем кого–то. Поиск смысла только вводит в заблуждение будто у нас есть смысл.

Дамы и господа, не ищите смыслов на войне. Их здесь много разбросано литературой. Особенно много разбросано Ремарком. Все они временные, неопределенные. Смыслы боятся крови, как микробы – Доместоса.

Во время поиска смысла на войне можно случайно застрелиться. Тогда собратья наденут на твое мертвое тело бронежелет и каску, а командир напишет "прямое попадание вражеского снайпера", чтобы твоя мама получила посмертные выплаты и блестящую, красивую медаль. Почему? Потому что любят. Потому что в армии вы большая, хоть и странная, семья.

Во время поиска смысла в тылу можно случайно изменить мужу, семье, стране и даже самой себе. Можно стать пафосной и пустой, как развлекательная детская игрушка. А можно заблудиться между смыслами и утонуть в крепких алкогольных напитках.

Поэтому, дамы и господа, не ищите смыслов, ищите любви. Любовь существует. На крови она только быстрее растет, как палочка золотистого стафилококка. Любви много, вам хватит и еще сверху станет.

Нам всем больше ничего не остается, кроме как любить.

Алина Сарнацкая,ветеранка, писательница, PhD в области социальной работы

Эссе подготовлено в рамках опенкола Украинской Феминистической Сети