Patriot не хватит. Как Украине пережить несколько лет баллистической уязвимости

Россия всё активнее делает ставку на то, против чего у Украины сегодня меньше всего средств защиты, — баллистические ракеты. После каждого такого удара мы снова возвращаемся к одному и тому же разговору: Украине нужны дополнительные ракеты для Patriot.

Нужны. И очень много.

Президент Владимир Зеленский уже говорил о необходимости в сотнях дополнительных перехватчиков для защиты украинской энергетики и подготовки к зиме. Но проблема значительно шире, чем очередная партия ракет от партнёров.

Украина оказалась в центре глобального дисбаланса: баллистических средств нападения становится всё больше, и они производятся быстрее, чем Запад сегодня способен производить средства их перехвата.

Это плохие новости для Запада. А для Украины этот дисбаланс уже носит критический характер.

Математика, которая не сходится

Начнём с цифр.

По имеющимся оценкам, совокупные российские производственные возможности в баллистическом и квазибаллистическом сегментах могут составлять около 800–1 100 ракет в год. Речь идет о ракетах комплексов "Искандер-М", "Кинжал", "Циркон", "Оникс", а также о переоборудованных для нанесения ударов по наземным целям ракетах систем С-300/С-400. К этому необходимо добавить северокорейские KN-23/KN-24 и потенциальное дальнейшее наращивание их производства, учитывая распоряжение диктатора КНДР в январе этого года увеличить объём производства в 2,5 раза. В итоге российско-северокорейский ресурс может превышать 1 200 баллистических и родственных средств поражения в год. Делим на 12 месяцев — и получаем более 100 ракет в месяц. Именно эту цифру недавно начали озвучивать в отечественном медиапространстве.

И здесь начинается самая неприятная часть.

Основным доказавшим свою эффективность средством перехвата современных баллистических целей, доступным сегодня Украине, остаётся "Патриот" с перехватчиками PAC-3 MSE. Именно поэтому Украина так настойчиво ищет эти ракеты по всему миру.

Европейская SAMP/T и ракеты семейства Aster являются важной частью архитектуры ПВО, однако их возможности против сложных баллистических угроз остаются ограниченными, а производственные мощности — небольшими по сравнению с масштабом потенциальной потребности.

Даже если смотреть только на соотношение мирового производства средств нападения и перехвата, расклад для Украины остаётся крайне неблагоприятным. А в реальном бою математика ещё хуже: для повышения вероятности поражения одной сложной баллистической цели понадобится более одного перехватчика — преимущественно две-три противоракеты.

То есть это не соревнование "одна российская ракета против одной западной".

Почему нельзя просто найти больше Patriot

После каждого крупного удара украинские власти закономерно обращаются к партнерам с просьбой передать дополнительные ракеты. И определенный резерв в мире ещё существует. Системы Patriot эксплуатируются рядом европейских государств, странами Ближнего Востока, а также Японией, Южной Кореей и другими американскими союзниками в Индо-Тихоокеанском регионе.

Но именно здесь Украина сталкивается с другой проблемой.

Страны, граничащие с Китаем, Северной Кореей или Россией, не спешат сокращать собственные стратегические запасы. То же самое касается государств Ближнего Востока, которые в последние годы сами столкнулись с ракетными угрозами. Наоборот, их спрос на PAC-3 стремительно вырос, а производители физически не успевают за новой реальностью.

Это не означает, что Киев должен перестать просить. Наоборот: последние годы показали, что многие политические "красные линии", которые поначалу казались нерушимыми, в конечном итоге сдвигались. Но строить украинскую стратегию на ожидании, что кто-то вдруг откроет свои склады, опасно.

Производство растет. Но не завтра

В 2025 году Lockheed Martin произвела более 600 PAC-3 MSE. Новые американские контракты предусматривают наращивание производства примерно до 2 000 ракет в год к концу 2030 года. Это значительный рост. Но для Украины есть одна проблема: нам нужно пережить не 2030-й год. Нам нужно пережить 2026-й, 2027-й и 2028-й.

Именно поэтому создание собственного европейского противоракетного решения — это не технологическая прихоть, а стратегическая необходимость. Однако и она не появится скоро.

В июле Украина и девять европейских государств создали интегрированную Антибаллистическую коалицию. Её флагманский проект FREYJA призван объединить украинский боевой опыт и потенциальный украинский перехватчик с европейскими радарами, датчиками и промышленными компетенциями.

Это один из важнейших оборонных проектов, которые Украина предложила Европе за время полномасштабной войны. Но даже при очень оптимистичном сценарии FREYJA не решит проблему завтра.

Итак, ближайшие годы нужно планировать исходя из неприятной, но честной предпосылки: У Украины не будет достаточного количества противоракет, чтобы защитить ими всё.

Что тогда делать?

1. Поражение. Больше поражений. Развивать собственные дальнобойные и сдерживающие возможности

Противобаллистическая оборона не может состоять исключительно из перехвата того, что уже летит в нашу сторону.

Украине необходимо продолжать развитие собственных дальнобойных и ракетных технологий, а также в целом потенциала, который снижает способность России систематически осуществлять массированные ракетные атаки. Первоочередными целями должны стать производственные мощности российской баллистики и её компонентной базы, а также вражеские пусковые установки.

Логика здесь проста: лучшая ракета для ПВО — та, которую противник не смог применить. Или не произвёл вовсе.

2. ЗакапыватьсяЕсли активная защита не может гарантированно перехватить каждую ракету, государство должно резко наращивать пассивную живучесть.Украине нужна отдельная государственная программа переноса, дублирования и защиты критически важных объектов под землей.Речь идет не о построении "страны-бункера", а о прагматичной инвестиции в то, что должно продолжать работать даже под системными ракетными ударами: государственное и военное управление, медицина, связь, энергетика, водоснабжение, отдельные производственные и ремонтные мощности.Первый шаг — аудит того, что уже существует: бывшие защищенные объекты, глубокие инженерные сооружения, транспортные туннели, горные выработки, метро, современные подземные комплексы.Далее — определение того, что должно быть перенесено, продублировано или дополнительно защищено.

Практически это означает:

• отдельную государственную программу "глубокого эшелона" с ответственным координатором и гарантированным финансированием;
• межведомственную координацию между Минобороны, Генштабом, МВД, ГСЧС, профильными министерствами, местными властями и операторами критической инфраструктуры;
• инженерный аудит перспективных подземных объектов;
• закрытый реестр пригодной подземной инфраструктуры;
• приоритезацию объектов, критически важных для обороны и жизнеобеспечения;
• единые стандарты для сооружений двойного назначения;
• новые нормы пассивной защиты для будущих инфраструктурных проектов по примеру Израиля и Финляндии;
• типовые проекты защищенных объектов, чтобы не проектировать каждый с нуля;
• привлечение международного финансирования и инженерной экспертизы в рамках восстановления Украины.

Это не временные военные расходы. Это инфраструктура жизнеспособности государства на десятилетия.

3. Сделать FREYJA настоящим европейским приоритетом

FREYJA не должна остаться ещё одним перспективным R&D-проектом с хорошими презентациями и многолетним циклом согласований. Для Украины это вопрос выживания, для Европы — будущей стратегической автономии в одном из наиболее дефицитных сегментов обороны.

Проект требует значительно большего финансирования, привлечения ведущих европейских компаний, политического приоритета и максимально быстрого цикла разработки и испытаний. Украинский вклад здесь уникален: у нас есть то, чего практически нет ни у одного другого европейского государства, — огромный массив реального опыта противодействия современным российским баллистическим угрозам. Этот опыт необходимо преобразовать в общий европейский потенциал.

4. Создать международный фронт за перехватчики

Пока новое производство не наберет масштаб, а FREYJA не станет серийной системой, Украине всё равно придётся искать ракеты, которые уже существуют.

И здесь обычной межправительственной дипломатии недостаточно.

Требуется масштабная международная кампания: правительство, парламент, военные, общественные организации, экспертное сообщество, украинские общины за рубежом, моральные авторитеты и партнеры Украины должны системно продвигать один тезис:

ракета, которая сегодня лежит на складе союзника, в Украине может спасти сотни жизней, электростанцию или город.

Но разговор с партнерами должен постепенно меняться. Речь уже идет не только о просьбе "помочь Украине". Украина сегодня является полигоном, лабораторией и источником уникального опыта противоракетной войны. Поэтому сотрудничество может строиться как обмен: Европа и партнеры помогают Украине преодолеть нынешний период уязвимости, Украина, в свою очередь, интегрирует свои технологии, данные и боевой опыт в будущую систему защиты всего Запада.

5. Договариваться с США о более глубоком промышленном сотрудничестве

Украина не может бесконечно оставаться лишь конечным потребителем одного из самых дефицитных видов вооружения в мире. Переговоры с США о лицензировании, локализации отдельных производственных процессов, участии украинских предприятий в цепочках поставок и других форматах промышленного сотрудничества должны оставаться одним из приоритетов украинской оборонной дипломатии.

Это не решит проблему этой зимой. Но без этого мы рискуем через несколько лет снова оказаться в той же самой точке.

Patriot — это часть ответа, но не стратегия

Государству нужно продолжать искать каждый доступный "Пэтриот" и каждый доступный перехватчик.

Но главная ошибка сейчас — свести всю дискуссию о баллистической угрозе к вопросу: "Кто ещё может дать нам ракеты?"

Правильный вопрос другой:

что должно сделать государство, если достаточного количества ракет в мире просто нет?

Ответ — строить многослойную систему выживания.

Перехватывать то, что можем. Делать критическую инфраструктуру менее уязвимой. Развивать собственные технологии и поражать российские объекты и пусковые установки. Максимально ускорять FREYJA. Превращать украинский опыт в ресурс в переговорах с партнерами. И заставлять западную оборонную промышленность переходить от мирного темпа к темпу, соответствующему реалиям современной войны.

Потому что в ближайшие несколько лет Украине придётся жить в очень неприятной реальности: баллистических ракет у наших противников будет больше, чем противоракет у нас и наших партнёров.

Мы не можем быстро изменить эту арифметику. Но можем изменить то, насколько фатальной она будет для Украины.

Леся Огрызко