Травма холодної війни

Павло КазарінПавел Казарин
radiosvoboda.org
19753 перегляди
Понеділок, 9 квітня 2018, 11:07

Трамп пригласил Путина в Белый дом. Об этом рапортуют советники российского президента. 

Последние четыре года любая перспектива прямых переговоров Кремля с Западом пугает украинского обывателя. В них ему чудится сговор, компромисс и "слив" Украины. 

Но в том и штука, что эти страхи бессмысленны. 

Бессмысленны, а не беспочвенны. Москва и правда бы хотела договориться с Вашингтоном и Брюсселем. Это желание может даже быть взаимным. Но компромисс между Россией и Западом попросту невозможен. 

Вся проблема – в разных картинках реальности. 

Значительная часть российской элиты убеждена, что Москва не проигрывала "холодную войну". По их мнению, разделение Союза произошло не столько из-за краха советской модели, не выдержавшей противостояния с западной, сколько из-за того, что Кремль добровольно согласился присоединиться к клубу западных игроков. 

По их мнению, Россия в одностороннем порядке решила снять висевшую над миром угрозу ядерной войны. А потому, в их мироощущении, Москва не проигрывала противостояние – она добровольно согласилась пойти на компромисс и была предана.

Предана тем, что ей не досталось места в "мировом президиуме". Тем, что ее право на собственную "зону влияния" подвергалось сомнению. Тем, что ее держали в дипломатическом предбаннике, не пуская за общий стол с ключевыми игроками. 

По сути, Россия ведет себя так, будто СССР и не распадался. Будто он всего лишь переформатировался, но отношения по линии "колонии-метрополия" остались в прежнем виде. И речь сейчас именно о той реальности, которая царит в головах обитателей Кремля. Той самой, что объясняет логику их речей и действий. 

А для Запада подобный подход выглядит нелепо. Потому что у него совершенно иная картинка того, что случилось в 1991 году. 

Читайте також
Помилка того, що вижив
Помилка президента
Чотири роки по тому
Гімн "зради" й "перемоги"
Европа и США воспринимают крах Советского Союза именно как поражение Москвы в "холодной войне". Как итог схватки двух моделей, одна из которых сошла с дистанции, не выдержав конкуренции. Как крах самого права Кремля на то, чтобы считаться альтернативой и ровней. 

И эта разница взглядов рождает непреодолимое противоречие.

Принадлежность к клубу победителей и к клубу проигравших дает разные полномочия. Проигравший теряет стартовые позиции, опускается в рейтинге и начинает все нарабатывать с нуля. Победитель свою позицию сохраняет и даже усиливает.

Российская элита убеждена, что ее влияние на соседние страны – это естественное право, дарственная от истории. А для остального мира такой подход непонятен и неестественнен. Все равно что призывы проигравшего боксера вернуть ему чемпионский пояс. 

Когда Барак Обама описывал Россию как региональное крупное сырьевое государство – он не пытался кого-то обидеть. Он всего лишь описывал западный консенсус в отношении Москвы. Потому что для Запада тот факт, что Кремль не альтернатива Вашингтону – это аксиома. 

Москва обречена предлагать Западу новую "ялтинскую конференцию" – потому что видит себя в роли СССР. А Запад обречен недоуменно пожимать плечами – потому что видит перед собой страну, которая продает нефть и газ, а на вырученные деньги покупает все остальное.

Кремль убежден, что Запад хочет Россию разделить и разрушить – потому что считает себя глобальной цивилизационной альтернативой. А Запад видит в РФ привлекательный рынок сбыта и искренне не понимает, зачем его нужно разваливать. 

Зачем побеждать?

Зачем дробить?

Что потом делать с новыми государствами, на территории которых окажутся ядерные заряды?

Кому нужен хаос на границах?

"Сомализация" одной седьмой части суши – это пугает всех на Западе достаточно, чтобы не хотеть необратимого.  

Россия смотрится в зеркало и видит там СССР. Поэтому она думает, что окружающие тоже видят в ней СССР, пытается вести себя как СССР и рассматривает угрозы, которые рассматривал Союз. А Запад смотрит на Россию лишь как на Россию, хочет возврата к докрымской модели и пытается понять, где у Москвы красная линия, которую она откажется пересекать. 

Западная правда могла бы избавить Россию от фобий. Но она слишком оскорбительна, чтобы Кремль согласился ее принять. А потому Москва будет и дальше оставаться заложницей собственной подозрительности. 

"Для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер - слишком мало". То, что Кремль попросит у Запада, могли бы дать СССР. Но Россия – не СССР. А потому Россия и дальше будет доказывать всем, что она – СССР.

И это будет продолжаться до тех пор, пока Кремль не добьется желаемого. До тех пор, когда Запад не увидит в России то, чем она так яростно пытается притвориться. Пока он не поймет, что Москва пытается найти свои новые границы – и этот интуитивный поиск может идти до бесконечности.

Именно тогда Запад тоже увидит в отражении России – Советский Союз. Дооценит угрозы. Взвесит риски. И может решить сыграть ва-банк.

И в этот момент Россия рискует обнаружить, что по степени устойчивости она ни разу не Советский Союз. 

Павел Казарин, для УП

powered by lun.ua
"Продам нирку". Скільки коштує людське тіло
Навіть важкі історії бувають щасливими. Як це – жити з епілепсією
Реформи заради інвестицій: стаття єврокомісара про новий контракт ЄС та України
Богом обраний, або Президент Порошенко і єдина церква
Усі публікації