Тепленькие рынку не нужны

Рынок украинских медиа только выиграет от прихода западных инвесторов. Те, кто утверждают, что приход иностранного капитала угрожает украинским журналистам неминуемой безработицей и обвалом зарплат, или глубоко ошибаются, или сознательно перекручивают реалии. 

Прочитала статью господина Гузя и ощутила почти ностальгию. Такое впечатление, что вернулась где-то в начало восьмидесятых, когда слова "рынок" и "частная собственность" считались ругательными, а запад иначе как гнилым не назывался. 

Одиннадцать лет я проработала в западной Европе, сначала продюсером на Украинской Службе ВВС, потом международным редактором британского рыночного журнала Іnvеstоr's Chronicle, который входит в группу Financial Times.

Кроме того, проходила практику в агентстве Dow Jones, писала для журнала Economist, проработала три месяца в пресс-центре штаб-квартиры НАТО в Брюсселе. Мир западной журналистики знаю не со слов.

Два месяца назад я вернулась в Украину для участия в создании общего издания с акулами капитализма, которые так бесят уважаемого автора. Правда, эти "акулы" – шведы, огромный семейный конгломерат Bonnier, которому принадлежит девять деловых изданий в Северной и Восточной Европе. Мы посетили четыре из них – в Швеции, России, Эстонии и Польше.

В каждом из этих изданий – включительно с "Пульсом Бизнеса" в Польше и "Арипаев" в Эстонии, где, как утверждает господин Гузь, после прихода западных инвесторов началась массовая безработица среди журналистов - нам жаловались, что их головная боль номер один - найти классных журналистов.

Более того, в каждой газете журналистское жалованье достигает среднего или выше среднего уровня как для соответствующего рынка. "Деловой Петербург", например, работает уже с 93 года, люди довольны, текучести кадров нет. Журналистов не хватает – газета регулярно проводит "мастер-классы" ради поиска талантливого "молодняка".

И в каждом из наших изданий-сестер нам говорили, как им посчастливилось, что они оказались в объятиях шведских "акул", так как работать с ними намного приятнее, чем с "акулами" местными, родными. И что с журналистами они ведут себя честнее, нежели местные магнаты – в денежных отношениях также.

И что политического давления на журналистов нет, и что со шведами наши коллеги в России и Прибалтике ощущают себя более свободными от политической заангажированности, чем журналисты, которые работают в местных изданиях – именно потому, что шведов, прежде всего, интересует прибыль. Не политическое влияние, не желания позаигрывать с правительством – а прибыль. Поэтому главный судья успеха журналистов для них – читатель (или зритель).

Ведь только если читатель покупает ваше издание, а рекламодатель дает вам рекламу, вы можете ощущать себя по крайней мере относительно независимым от политических игр – это относительно вопроса о свободе слова.

Действительно ли господин Гузь считает, что издания, основанные и финансируемые отечественными медиа-магнатами или политическими партиями под очередные выборы предлагают журналистам больше свободы слова? Или больше финансовой стабильности и уверенности в завтрашнем дне?

Сегодня я формирую редакционную команду нашего будущего издания, и вижу собственными глазами, что найти людей, в особенности по-настоящему профессиональных, чрезвычайно сложно. Падения уровня зарплат я, как редактор, также не вижу – наоборот, очевидно, что зарплаты журналистов в последнее время заметно возросли.

Теперь о безработице. Из моего выпуска факультета журналистики Киевского университета 1994 года я не знаю ни одного человека, который не работает (разве что по собственному желанию). Наоборот, среди моих однокурсников сегодня – продюсер одного из телеканалов, председатель пресс-службы большого банка, редактор украинского издания западного женского журнала.

Итак, с экономической точки зрения заявление о том, что открытие новых изданий – а соответственно и возрастание спроса на классных журналистов – может привести к падению зарплат вообще не выдерживает критики. Я понимаю, что  до настоящей рыночной экономики Украине еще далеко, но закон спроса и предложения работает даже здесь.

Меня искренне удивила такая антиинвесторская позиция уважаемого автора, так как дело здесь даже не только в журналистике. Если руководствоваться его логикой, в Украину вообще нельзя пускать западных инвесторов, так как в какую бы область они не пришли, всюду произойдет рационализация производства и сокращение персонала. Но одновременно, как правило, у работников, кто остается, возрастает зарплата и улучшаются условия работы.

Так что лучше – пусть стоит и загибается завод с двумя тысячами рабочих, продукция которых никому не нужна и которым нечем платить, или пусть на предприятии останется 200 человек, но они будут получать нормальные деньги, а продукция завода будет раскупаться?

И еще одно. Не подумайте, что автор статьи – против профсоюзов. Не против. Профсоюзы журналистам, как и остальным профессионалам нужны. Я и сама, работая в  Financial Times, была членом Национального Союза Журналистов Британии. Но вступать или не вступать в профсоюз – это свободный выбор любого из нас. И едва ли  господину Гузю удастся привлечь людей в профсоюз запугиваниями приходом "акул капитализма" и антирыночной риторикой.

Правда заключается в том, что, во-первых, зарплату определяют не инвесторы, а рынок, а во-вторых, современной журналистике, которая работает в условиях рынка и конкуренции, тепленькие не нужны - нужны горячие, нужны те, кто хочет и может двигаться и развиваться, отстаивать свое место под солнцем. Им безработица не угрожает.