Среди посетителей Колизея в конце сентября 2025 года в Риме можно было встретить 21-летних киевлян – Дмитрия Островского и его девушку Анну. Узнав, откуда они, сторонний наблюдатель, вполне вероятно, мог бы подумать с осуждением: "Почему путешествуют? Не помогают Украине в войне?".
Дмитрий "Сойер" Островский пошел добровольцем в "Азов" в 2022 году, как только ему исполнилось 18. Получив несколько тяжелых ранений, каждый раз возвращался на передовую. За пару лет прошел путь от пехотинца, штурмовика до снайпера. От солдата до сержанта.
И вот там, в Риме, на отдыхе, между кровавыми боями на Донбассе, под влиянием увиденного в вечном городе Сойер сказал любимой: "За это можно и умереть". Через два месяца после отпуска, 6 декабря 2025-го, в день Вооруженных сил Украины, боец погиб на Покровском направлении. За это и за другое. За других.
"Он увлекался историей, в частности Римской империи. Был очень рад, что одно из желаний – посмотреть Рим – выполнено. Помню, какими счастливым были его глаза, как только приехали, вышли с вокзала", – вспоминает ту поездку Анна.
Сразу после Рима они отправились в Барселону на матч Лиги чемпионов. В тот день "Барса" проиграла ПСЖ. Но еще одну цель – увидеть вживую любимую команду, в которой играл Месси – Сойер перевел в статус "сделано".
"Ему надо было сначала в Рим, а потом уже все остальное, – рассказывает Анна. – В будущем у нас на очереди был Париж. Это уже больше мое желание, а он, конечно, не был против".
В общей несправедливости войны есть сотни, тысячи более невыносимых несправедливостей, о которых могут рассказать лишь близкие павших.
"Самое болезненное, что он погиб в день, когда группа выходила (с позиций – УП), – говорит мама Дмитрия Наталья. – Все сложилось максимально не так. Эвакуационная машина, которая ехала его забирать (после попадания fpv – УП), подорвалась на мине. Его не успели довезти до "стаба". Он погиб единственный из группы.
На следующий день после выхода сын планировал приехать домой. В холодильнике уже был творог для сырников, которые он просил каждое утро на завтрак... Только два дня назад я выбросила этот творог".
Опираясь на воспоминания родителей Сойера, его девушки и побратимов, "Украинская правда" рассказывает историю воина, который не любил хвалиться тем, что воюет, и запрещал рассказывать о себе в соцсетях.
Озарение
Иногда о рождении героя извещает музыка ветра.
В ночь с 13 на 14 августа 2004 года медийщик Игорь Островский не спал в однушке на левом берегу Киева. Сидел взволнованный в кресле на 14-ом этаже напротив панорамного окна. Впереди просматривались Русановка, Венецианский остров, Днепр и купола Лавры. Там, на правом берегу, в роддоме № 7 Наталья ожидала сына.
"Когда позже родилась Соломия (второй ребенок Игоря и Натальи – УП), я уже был на родах, перерезал пуповину, – вспоминает Игорь. – А Дмитрий появился, когда я находился дома. Сидел в том кресле всю ночь, и вдруг в 5:25 услышал, как зазвонили колокольчики. Знаете, такие китайские трубочки из металла? Они висели у нас в комнате на окне.
В этот момент я почему-то взял телефон и написал Наталье sms: "Поздравляю с рождением сына". Она вернулась в палату из родильного зала позже, прочитала, ответила: "Откуда ты знал?! Минута в минуту!".
Я – отнюдь не мистик, но вот такая мистическая, но вполне реальная семейная история: я точно знал, когда появился Дмитрий. Это было какое-то озарение. Кто-то сказал мне об этом теми колокольчиками".
В познании действительности и конструировании собственных миров маленький Дмитрий был упорным, сосредоточенным. Он очень любил Lego, вспоминают родители.
"Мы просыпались утром под шум деталек, которые он высыпал из коробки на пол, – рассказывает мать. – Постоянно что-то собирал. Сначала по инструкции, потом импровизировал".
По мере взросления мир становился все сложнее и сложнее. Разобраться во всем Дмитрию помогали книги, много книг. И разговоры со старшими.
"На самом деле я сейчас боюсь сделать из него какого-то бронзового мальчика, – говорит Наталья. – Но удивляло его какое-то невероятное спокойствие, уравновешенность, зрелый взгляд на жизнь. У него было много друзей, он умел найти со всеми общий язык. И очень любил общаться со взрослыми. Хотел чему-то у них научиться. Спрашивал, как все устроено".
Однажды, прогуливаясь по родной Русановке, Дмитрий спросил: "Папа, а Бог есть?".
"Я даже остановился на мгновение, – вспоминает Игорь, – думал, как правильно сказать, потому что я – агностик. Так вот ответил: "Сынок, Бог есть для тех, кто в него верит. Если ты в него веришь – он есть. Если нет, то его нет".
Читайте также: Укротитель стихий. Жизнь азовца Ярослава "Фирста" от детства до гибели в Еленовке
Мальчик, который любит свободу
Первые удары по мячу в 5 лет на прогулках с папой. Футбольная детско-юношеская команда на стадионе "Русановец". Страсть. Самодисциплина. Планирование. Индивидуальные тренировки рано утром перед школой в любую погоду. Самостоятельное решение поступить в университет физического воспитания.
Несмотря на то, что он бредил спортом, кармических настроек не пойти на войну у Дмитрия, похоже, не было.
"В начале полномасштабного вторжения я внутренне благодарила, что ему еще семнадцать, – вспоминает девушка Анна. – Почему-то подумала, что если бы ему было тогда восемнадцать, то он уже мог быть в армии".
Достигнув совершеннолетия, со старта второго курса университета, в сентябре 2022-го он пошел в "Азов". Прошел собеседования, сверхтяжелые экзамены БЗВП.
Брать пример было с кого. Отец Игорь, редактор-телевизионщик, активный участник Майдана, воевал с 2015 года в составе добровольческого батальона "Донбасс-Украина". С позывным "Марк" из-за уважения к Марку Твену. Встречал россиян в феврале 2022 года на собственноручно построенном блокпосте в Ирпене.
Из-за уважения к чину отца Дмитрий выбрал псевдоним "Сойер". "Он ассоциировал себя с мальчиком, который любит свободу, – говорит мать. – Сойер – ребенок Марка. Сын, который, как и отец, выбрал путь пойти на войну".
Рассказывая о том, как формировалось мировоззрение сына, Наталья, которая работает в радиохолдинге, улыбается: "Главным контент-менеджером у нас был отец".
"У Дмитрия не было "самых добрых в мире советских мультиков", – рассказывает она. – У него были "Тачки", мультипликация преимущественно от Pixar, Disney, DreamWorks. У него был "Спайдермен", шоу "Топ Гир" с Джереми Кларксоном".
"Мы не смотрели телевизионные программы, – продолжает мать. – Игорь запретил регистрироваться в "Одноклассниках" и "Вконтакте". Доходило до скандалов. Сначала я спорила, потому что мне в детстве позволяли все, и я считала, что сын должен сам все пройти и определиться. Но потом поняла, насколько все было правильно. Дмитрий интересовался историей, хорошо понимал причинно-следственные связи".
Появившись на свет в августе 2004-го, Дмитрий почти сразу окунулся в революционные события. В конце ноября родители стояли на Майдане с малышом.
"Держали Дмитрия, поднимали его ручку вверх, – вспоминает Игорь. – Это означало: "Ющенко – так!". Конечно, суть не конкретно в Ющенко. Суть в том, что тот Майдан был таким первым массовым проявлением проукраинской позиции. Люди, которые приходили туда, заявили, что выбирают Украину. А Ющенко стал первым таким чисто проукраинским президентом, который начал говорить вслух о нашей истории".
Читайте также: "Многие очень поверили в ВСУ, но войну без тыла не выиграть". 20-летний защитник "Азовстали" Назарий "Гренка"
Просто тихо готовился
Зрелость ребенка имеет для его близких неприятную сторону – узнавать о судьбоносных решениях постфактум. Так было, когда Сойер решил идти в армию.
"Я была в Европе, уехала туда на некоторое время, – рассказывает Аня, девушка Дмитрия. – Когда он сообщил, почему-то сначала подумала, что идет во что-то вроде патрульной полиции. Не могла осознать, что идет на войну.
"Я вернулась в Киев рано утром днем, когда он отправлялся на полигон, – продолжает рассказ Аня. – Перед этим, в 5:30, успел приехать ко мне, потому что мы не виделись два месяца. Я несколько злилась на него. Но он был ответственным за свои решения, никогда не оправдывался. Поэтому убеждать его не было смысла".
Мама Сойера вспоминает:
"В августе 2022 года ему исполнилось восемнадцать. Начался учебный год онлайн. Я сидела за ноутом, и вот он подошел: "Мам, есть семейный разговор. Минутка есть? Сегодня я еду на полигон". Сначала у меня была истерика. Я не была готова, потому что он никак не показывал, что у него есть такое намерение. Я была будто усыплена его фирменным спокойствием. А он просто тихо готовился.
Я пыталась как-то аккуратно аргументировать: "Сын, пока есть еще кому воевать. Ты молодой парень, который принесет пользу стране в ее восстановлении". А он говорил: "Мам, ты меня в "восстановители" записала только потому, что я – твой сын. Все хотят, чтобы их дети были "восстановителями". Никто не хочет, чтобы они шли на войну".
"О том, что у него может быть какая-то карьера военного, мы с ним никогда не говорили, – рассказывает отец Игорь. – Конечно, я не хотел, чтобы сын попал на войну. Я там был, видел, что значит "есть человек – и человека нет". Похоронил много друзей, начиная с "Донбасса".
Когда он сообщил по телефону, что идет в "Азов", на какой-то момент я замолчал. А потом сказал: "Горжусь тобой, сын". Я должен был его поддержать. Это был его непростой, но мужской выбор – стать защитником, воином".
В вопросе, что именно заставляет восемнадцатилетнего парня пойти на войну, не стоит искать одного ответа. В случае с Дмитрием Островским – это семейная память, жизненные ситуации, события, эмоции. Люди, которых встречал. Прочитанное, услышанное в песнях.
В 1936 году прадеда Сойера по линии отца "раскулачили", выгнали в казахские степи. А деда погнали на войну в 1943-м, когда ему не было и семнадцати. Он закончил войну с ранением на левой ноге – в том же месте, что потом и у Дмитрия.
Однажды, когда Сойеру было 11, он отправился с мамой на вокзал. Встретиться с побратимом отца, снайпером с позывным "Квитка" – тот ехал на родную Полтавщину.
"Я тогда был на фронте, – вспоминает Игорь Островский. – Квитка у нас был лучшим снайпером. Стояли с ним в районе 31-го блокпоста на Бахмутской трассе.
Когда я узнал, что он будет ехать через Киев, попросил встретиться с Дмитрием, что-то ему передать. У меня на позиции ничего не было – только "зеленка", поле, болото. Говорю: "Придумай что-то". И он подарил боевую пулю. Наталья рассказывала, какими глазами Дмитрий смотрел на Квитку – красивого военного, с широкими плечами, похожего на голливудского героя.
Читайте также: Аполлон из Желтых Вод. Жизнь 19-летнего Богдана Лягова из ДРГ Святоши, павшей на Брянщине
"Держись, брат"
После нескольких ранений в бою в Серебрянском лесу, после ампутации безымянного пальца на правой руке в переписке с отцом Дмитрий шутил: "Я теперь как платформа "Девять и три четверти" из Гарри Поттера".
Юмор был его стихией. Тонкий, без лишних смайлов в мессенджерах, которыми обычно пытаются набить цену шуткам. "Безымянный палец так и назвали, потому что в нем нет никакого смысла", – подшучивал он. "Но ведь на нем носят кольцо", – подумала однажды мама. Однако не стала озвучивать это вслух.
"Он к своим ранениям относился просто, – говорит девушка Аня. – Если жив – значит, все хорошо. Если травма не критическая – можно продолжать воевать".
Своим самым близким он писал коротко, по существу: "Все хорошо. Зашли на позиции. Чилим. Вышли с позиции". Что на самом деле стоит за этими словами, мать как-то случайно увидела в сети – на видео жесткого штурма от первого лица она услышала голос сына. Это было его видео.
О бое в Серебрянском лесу, где Сойер получил пулевое ранение и три тяжелые осколочные травмы, его побратим и командир Саян может рассказывать долго, во всех подробностях. Потому что то, что для гражданского укладывается в минуты, для штурмовика становится большим эпосом.
В августе 2023 года они как группа резерва несли основной штурмовой группе БК, но вынуждены были сами вступить в бой, в котором были немалые потери с обеих сторон. Несмотря на ранения и Сойеру, и Саяну удалось выполнить задание. Но перед тем под прямым огнем, в нескольких метрах от вражеской бойницы, Сойер оттягивал назад раненого побратима с позывным "Кассир".
"Это был единственный раз, когда он, скажем так, не беспрекословно выполнил приказ, – говорит Саян. – Я крыл бойницу, и у меня было меньше чем полмагазина. Я приказал отходить, оставить Кассира, потому что стоял выбор: или их двоих срезают, или одного. Но Сойер кричал, спорил, пока я ему с матюками не объяснил, что к чему".
Перед тем, как отступить, Дмитрий пошел вперед, чтобы подобрать автомат Кассира. Перезарядил его и оставил со словами: "Держись, брат, мы за тобой придем".
"Ну а потом были плотные прилеты 82-го калибра (мины – УП), – вспоминает Саян. – Сойера задело, когда он побежал оказывать помощь другому раненому с позывным "Стосотый". Они вдвоем были в крови, сильно поцарапаны, пытались что-то себе затянуть ( турникеты – УП). Меня ранило, уже когда я помогал им.
Друг Касир выжил благодаря тому заряженному автомату, который оставил ему Сойер. Кассир терял сознание, хотел подорвать себя гранатой, чтобы не попасть в плен. Но в конце смог уничтожить пятерых из резерва "п*дор*в", которые подошли выбивать нас из того штурма. Кассира нашли и спасли наши ребята из смежного квадрата".
Читайте также: В плен я никогда не пойду. Последний бой штурмовика Медяника на Курщине
Связь
Лучше всего о человеке говорят его поступки. Но как узнать о достойном человеке, если он не любит рассказывать о себе? Как узнать обо всех, кто воюет без фанфар, тихо погибает на этой войне?
Боец с позывным "Квит", с которым Дмитрий Островский проходил обучение на снайпера в Европе, где стал лучшим на курсе, вспоминает:
"Сойер не из тех, кто любил хвастаться тем, что он в армии. Не выставлял фото. Хотя с его опытом ему было что показать, на свой возраст он прошел очень много. Большинству его ровесников далеко до его отваги. Несмотря на ранения он всегда возвращался. Сойер – один из самых достойных парней, которых я знал".
"Мне так сильно хотелось писать о нем в соцсетях, но он постоянно останавливал, – говорит мама Наталья. – Его позиция: "Я – там, где нужен. Хочешь постить фото, выкладывай свои". Он ничего не писал от себя. Только один раз согласился на интервью, чем удивил всех. Хотя и там рассказал мало подробностей о себе".
Перед тем, как 6 декабря 2025 года с Сойером навечно пропала интернет-связь, родные успели поздравить его с днем Вооруженных сил. Спросить, когда он выйдет с позиции.
"Мыслей о возможной смерти или подобных разговоров никогда не было. Видимо, из-за его уверенности и спокойствия. Даже когда он исчез в сети 6 декабря, я старалась делать все, чтобы не думать о плохом. А уже 8 декабря мне позвонили. И спросили, как найти его маму", – рассказывает девушка Анна.
"Я ехала с работы, – вспоминает Наталья. – Вечером позвонил побратим Дмитрия, спросил, дома ли я. Я все поняла".
"Вечером того дня (гибели Сойера – УП) у меня дико разболелась голова. Это было какое-то мистическое ощущение, что его уже нет", – добавляет отец.
Сойер и теперь находит способы поговорить с близкими. Часто приходит во сне к 15-летней сестре Соломии, передает через нее маме: "Пусть прекращает всю эту драматизацию. У меня все хорошо". В сновидениях девушки Анны он проводит с любимой много времени. Напоминает о сценках из школьной и более взрослой жизни.
"Буквально вчера он мне приснился 12-летним мальчиком, – рассказывает папа Игорь. – Сначала смотрим с ним и Наташей какое-то кино с Джоном Хэммом. Потом оказываемся на улице. Дима сидит на таком заборе с перелазом, которые можно увидеть на старых сельских картинках. И в какой-то момент он с него падает. А потом молча рассматривает свою ручку. И, как всегда, не жалуется, ничего не говорит".
"А мне пока единственный раз приснился сон, как я жду Дмитрия дома после боевого выхода, – говорит мама Наталья. – Я вижу, что над его рабочим столом нет географической карты, которая всегда там висела.
И я покупаю эту карту перед его приездом. Разворачиваю, а там ни границ, ни названий городов. Я думаю, что надо поставить хотя бы точку на месте поселка Шахово Покровского района, где он на выходе.
А потом просыпаюсь и с ужасом понимаю, что Дмитрия нет. И мира нет с границами. Я захожу на DeepState, а Шахово почти все красное. Дальше идет "серость".
Евгений Руденко – УП