Никто не хотел брать на себя ответственность за присутствие ребенка на фронте – 21-летняя оператор дронов Юнга

Когда началось полномасштабное вторжение, ей было всего 16. Она встретила войну в Ужгороде - городе, где не было ежедневных обстрелов, но было ощущение, что это касается тебя непосредственно. Тогда она еще не могла присоединиться к армии, но уже знала, что сделает это, как только появится возможность. Пока одноклассники заканчивали школу и строили планы на будущее, она ждала совершеннолетия, чтобы поехать в Киев и подписать контракт. И сделала это почти сразу.

Сегодня ей 21 год. Она служит в боевом подразделении бригады "Рубеж", работает оператором FPV-дронов и воюет на одном из самых горячих направлений. У нее за плечами - первые боевые выходы, попадание в машину FPV-дроном, госпиталь и возвращение на позиции. Ее не сразу хотели брать: из-за возраста, из-за внешнего вида, из-за нежелания командиров брать на себя ответственность за "ребенка" на фронте. Она прошла восемь собеседований, вместо одного, как у большинства. Но доказала, что способна работать наравне с другими.

На ее счету - более 250 уничтоженных целей. За этими цифрами не только эффективность, но и ежедневная работа, которая требует холодной концентрации, выдержки и ответственности за тех, кто рядом. Она говорит о войне спокойно - без пафоса и без иллюзий. О страхе как о том, что нужно контролировать. О мотивации как о внутреннем решении, которое она приняла еще в школе. Ее позывной - Юнга. И это история о поколении, которое повзрослело раньше, чем успело прожить свою молодость.

Ева - одна из четырех героинь коммуникационной кампании движения VETERANKA "Женщины могут все", цель которой - изменить представление общества о роли женщин в Силах обороны Украины и подчеркнуть их влияние на безопасность гражданских.

Первое и единственное сообщество женщин с боевым опытом Движение VETERANKA хочет на реальных примерах показать важность женщин в армии.В центре кампании - истории четырех военнослужащих: операторов беспилотников, командира боевой группы и командира женского взвода.

Каждая из них имеет собственный боевой опыт, профессиональную историю и свою "суперсилу".Кампанияотмечает: женщины уже давно являются неотъемлемой частью обороны Украины. Они работают в сложных боевых условиях, принимают ответственные решения и ежедневно влияют на безопасность гражданских.

Также проект имеет благотворительную цель - сбор на 6 000 000 гривен.Средства будут направлены на обеспечение мобильных групп ПВО 37-й ОБрМП ВСУ и закупку дронов-бомбардировщиков Heavy Shot для бригады "Рубеж" НГУ. Приобщиться к сбору можно по этой ссылке.

"Жаль, что не застала начало полномасштабной войны"

- Начнем с самого интересного. Как появился ваш позывной?

- На самом деле здесь как раз-таки нет огромной истории. Это были обычные армейские шутки на тему того, что юноша в блиндаже. И из этих шуток уже в зоне боевых действий появился этот позывной.

- Вы ушли на фронт в 18 лет. Как принималось это решение?

- На самом деле была бы возможность, присоединилась бы раньше. Я сегодня очень жалею, что не застала начало полномасштабной войны, потому что присоединилась в 2023-м из-за возраста. То есть когда началось полномасштабное вторжение, я еще успела закончить 11 класс и завершить первый курс университета на дневной форме.

Совершеннолетие я отметила в Вене, взяла билет в Киев, и уже оттуда почти через неделю-две подписала контракт - как только появилась возможность. Но на самом деле решение было принято давно, я хотела еще с самого начала, понимала, что это то, с чем я справлюсь.

- То есть еще в школе вы об этом мечтали?

- Да. Я понимала, что я пойду, но нужно было немножко подождать.

- Как к этому отнеслись родители?

- Родители меня поддерживают, но очень негативно сначала восприняли факт того, что я, их дочь, еду в опасные места. И это абсолютно нормально - все адекватные взрослые люди хотят только самого лучшего для своих детей, и мои родители не исключение.

- Или они уже свыклись с тем, что вы воюете?

- Знаете, привыкнуть с фактом это одно, а каждый день переживать за своего ребенка это другое. То есть они понимают это, максимально адекватно относятся, но всегда эта тревога присутствует, конечно.

- То есть сообщение от мамы вы получаете каждое утро: где вы, что с вами, поели ли, позавтракали ли, в шапке ли?

- Да, мы всегда остаемся детьми.

- Об этом решении все же хочу поговорить. Когда, например, мужчина принимает решение присоединиться к армии в 18 лет, это можно понять. Когда это делает девушка - это обычно вызывает вопросы со стороны общества. Как это решение вызревало?

- На самом деле, когда я принимала это решение, я не рассуждала о том: девушка - не девушка. Я понимала, что у меня есть достаточно и физической подготовки, и морально я это выдержу. Плюс я с самого начала хотела на пехотную должность. На которую меня сразу не захотели взять, к сожалению. Я была уверена, что справлюсь. И сейчас мы видим, что я справилась.

- Расскажите о физической подготовке. Как-то специально готовились перед тем, как пойти служить, или, может, занимаетесь спортом профессионально?

- Я всю жизнь занималась спортом профессионально - ММА (смешанные боевые искусства - УП). Тренировки по 5-6 раз в неделю, плюс обычная качалка. До какого-то возраста я ездила на соревнования регулярно. То есть всегда была в форме. Конечно, уже ближе к 18 годам, когда я и работала, и училась, и была за границей, то есть путешествовала и по работе немного - профессиональный спорт отошел на другой план, потому что я уже знала, чего я хочу.

- Вы упомянули, что вас называли юношей в начале. Приходилось ли сталкиваться с какими-то предубеждениями в первые недели, месяцы службы?

- На самом деле единственная сложная вещь, которую я на себе почувствовала как девушка в армии, это момент подписания контракта. Когда ко мне гораздо больше присматривались, у меня было что-то 8 или 9 собеседований, хотя мужчин там принимали за одно, условно говоря. Плюс у меня подразделение боевое, которое работает без ротаций, то есть постоянно выполняет боевые задачи. Никто не хотел брать на себя ответственность за присутствие, условно говоря, ребенка на фронте у себя в подчинении.

Сейчас я вполне понимаю, почему так. Возможно, я бы делала так же как командир подразделения.

- А что спрашивали на этих восьми собеседованиях?

- В целом - одно и то же. Но хотели понимать, что я знаю, на что себя подписываю.

Я и сейчас вижу много юных и парней, и девушек, которые не до конца понимают, что происходит, идут из каких-то очень или идейных, или других каких-то мотивов. Но не понимают, что эти мотивы исчезнут через пару дней, когда они уже будут уставшие, сонные и т.д.

- Но у вас эти мотивы и мотивация не изменились?

- У меня как таковой мотивации не было. Я встретила полномасштабную войну в 16 лет в городе Ужгород, где ты не чувствуешь на себе того, что происходит. У меня просто было понимание, что будет, что может произойти и как я могу на это повлиять. У меня не было ожиданий, что я пойду штурмовать под музычку, как на классных видосах в ТикТоке. Я знала, что будет трудно, и когда пришла, даже было легче, чем я ожидала.

- В чем?

- Я накрутила себя, что мне будет намного тяжелее, намного страшнее, что позиции будут намного более опасными.

В мой первый выход, я действительно была уверена и готовила себя к тому, что мы высадимся и у нас там сразу начнется прямой контакт с врагом со всех сторон. Когда этого не произошло, гораздо легче было работать. Когда ты готов к самому худшему, что может произойти.

- Что стало для вас первым уроком войны?

- Брать ответственность за себя и за людей, которые рядом с тобой. Потому что от тебя зависит не только твоя безопасность личная, а и твоих коллег, собратьев.

"Единственное, что меня пугало - не попасть в цель"

- Если возвращаться к той мирной жизни, которая была: часто ли вы вспоминаете последний день до того, как вы присоединились к армии?

- Скажем так, я вижу, как работают некоторые подразделения, которые, условно, выезжают на задачу, а потом несколько месяцев находятся в Киеве. И с таким графиком работать было бы гораздо более эффективно. Ты бы успевал и пожить, и отработать хорошо.

Но нужно понимать, что мы не имеем такого ресурса, чтобы делать полноценные ротации и тому подобные вещи во всех бригадах и подразделениях. Как-то у меня было понимание, что на несколько лет я, условно говоря, выпаду из жизни и буду просто видеть руины и посадки. И это нормально, мне адекватно это воспринимать.

- Почему вы выбрали бригаду "Рубеж"?

- Когда я выбирала, я не была очень осведомлена, честно говорю. Я просто рассылала резюме. Потом поняла, что так далеко дело не дойдет, потому что ни одна бригада не хотела даже слушать об этом. А я для себя рассматривала только на боевые (должности - УП). И у меня был какой-то круг людей, которые могли рассказать плюсы и минусы разных направлений, разных бригад, и я начала рассматривать несколько подразделений, куда и подавала документы, заявки, звонила.

Очень рада, что получилось сделать это именно в бригаде "Рубеж". Я там с 2023 года служу, и понимаю, что это был лучший вариант.

- Вы хотели занимать какие-то пехотные позиции, а сейчас работаете оператором FPV-дронов. Как так случилось?

- На пехотные должности в пехотное подразделение меня с самого начала не взяли.

- Из-за возраста?

- И из-за возраста, и из-за того, что женщина. Знаете, там даже диалога не получалось никакого. То есть даже если я пыталась говорить что-то против этого, не получалось. Хорошо, пошла другим путем.

Все равно хотели меня на более тыловые и безопасные должности. Но уже когда я попала в подразделение, мы начали с еще двумя людьми заниматься FPV, изготовлением боеприпасов. Это был чистый наш энтузиазм, наши средства и обеспечение как раз-таки волонтерское. И с этого все началось, вышло на официальный уровень.

- Каким был ваш первый вылет на FPV?

- Цель мы поразили, это был район Спирного несколько лет назад. И на самом деле единственное, что меня как-то пугало - не попасть в цель. Тем более, что у нас это все было на тот момент в более тестовом варианте. Плюс в то время FPV не было настолько распространенным средством поражения и не было столько информации, финансирования и возможности сделать это качественно, как сегодня. У нас блиндаж был - это нора просто, очень маленькая. Мы в ней почти не помещались.

- А сколько экипажа?

- Нас тогда поехало трое.

- Что это была за цель?

- Пехотный блиндаж. Я попала, все было хорошо. Но, знаете, совсем недавно общались с ребятами, что как же классно было бы в то время работать с сегодняшними знаниями.

- На каком направлении из тех, где вы были, воевать сложнее всего?

- Наша бригада оперативного назначения. То есть направления менялись часто и оперативно. Но самое тяжелое на сегодня там, где находится и мое подразделение, и вся наша бригада - это Покровское направление. Сейчас там оккупант наиболее сконцентрирован, наиболее большое количество техники использует. И на самом деле несколько лет назад могло быть гораздо легче как раз-таки из-за меньшего количества дронов и подобных средств.

- Как изменилось за это время отношение к врагу?

- Я сразу воспринимала это как цель.

- Возможно, больше стало какой-то ненависти, когда ты своими глазами видишь, что они делают с селами, с городами?

- У меня какой-то ненависти никогда не было, потому что я смотрела на врага как на цель. Ты понимаешь, чего ждать и что ничего хорошо с их стороны не будет.

- Как-то вы пережили прямое попадание дрона. Расскажите об этом подробнее.

- Это было в прошлом году. Заезжали на позицию как раз, и в машину попал FPV-дрон. Тогда еще не обшивали их решетками, заезжали просто с РЭБом и все. РЭБ не помог.

Можно сказать, нам повезло, потому что экипаж, конечно, выбыл с работы, но критически тяжелых прямо ранений не было. Нас эвакуировали.

- В прошлом году появилось понятие киллзоны, которое очень активно обсуждалось в том числе в иностранных медиа. Много споров, сколько она может составлять. По вашему мнению, действительно ли она будет увеличиваться?

- В целом можно видеть тенденцию, как эта дальность полета растет, как у нас, так и со стороны оккупантов. Я очень не люблю, когда говорят, что мы воюем с дибилами. Потому что это действительно сильный враг, и они также ищут какие-то технологии, которые им бы помогли. Каждый год эти киллзоны увеличиваются. Например, уже гораздо труднее заехать бронированным транспортом на позиции, гораздо дольше нужно ходить пешком и гораздо больший шанс того, что тебя поразит по дороге.

С одной стороны это хорошо, потому что, например, НРК, FPV, бомберы и т.д. сейчас выполняют также функцию и логистики - то есть поставки провизии, медицины, оружия. Но с другой стороны делают то же самое.

Например, оккупант стал очень масштабировано производить тяжелые бомберы, которые они сейчас называют Баба Ягой. Конечно, это несет угрозу, потому что, к сожалению, сейчас это у них начинает масштабироваться. Буквально последние месяцы.

- Другая история - это дроны на оптоволокне. Сейчас ситуация с оптоволокном очень-очень сложная из-за того, что его фактически нет на мировых рынках. Сталкиваетесь ли вы с дефицитом дронов на оптоволокне?

- Это очень болезненная тема и не только об оптоволокне. Дефицит дронов у нас был всегда. И вот тут хочу добавить о волонтерской деятельности. У нас в подразделении, например, 80% FPV-дронов обеспечивают волонтеры. У нас есть мастерская "Серафим", которая помогает, у нас есть движение "Ветеранка", которое также помогает огромным количеством сборов и именно дронов.

Могут говорить, что всех надо мобилизовать - но волонтерская и гражданская деятельность не менее важны.

- И оптоволокно действительно дефицитны сейчас?

- Да.

- Относительно волонтерского движения. На днях Сергей Стерненко, который обеспечивает армию как раз-таки FPV-дронами, сделал заявление, что меняется количество донатов, и поэтому они вынуждены сокращать расходы и меньше помогать военным. Видите ли вы тенденцию уменьшения донатов и что средств поражения становится меньше?

- Я вижу, что гораздо труднее их добывать. Ресурс потихоньку становится меньше. Гораздо труднее сейчас закрывать и сборы на нужды подразделений. Потому что, несмотря на то, что государство обеспечивает некоторыми вещами, но есть вещи, которые вы подразделением будете докупать за свои средства, чтобы работать эффективно.

"На этапе оформления меня не хотели брать, потому что я выглядела лет на 15"

- Сейчас, на 5-м году полномасштабного вторжения мотивация идти в армию не высока, и это очень сильно поляризует и раскалывает украинское общество. Видите ли вы выход из этой ситуации?

- Знаете, на самом деле действительно можно было бы более мотивировать молодежь, но смотришь даже на контракты 18-24... С одной стороны, это хорошо, потому что не хватает здоровых молодых людей в армии, и это хорошая мотивация для подростков, которые хотят подзаработать какой-то стартовый капитал. Но, с другой стороны, они идут за деньги, и не всегда есть польза от бойца, который пошел чисто заработать себе на жизнь.

- То есть мотивация совсем другая?

- Да. У меня есть какая-то аудитория в медиапространстве, и всегда стараешься как-то доносить, чтобы молодежь понимала, что и их будущее, и будущее их родителей будет зависеть от них самих. Ты не обязан, конечно, идти на контракт в 18. Я полностью понимаю людей, которые хотят и закончить учебу, и как-то пожить для себя - это абсолютно нормально. Но когда я вижу, что подростки максимально это все обесценивают, тычут на военных пальцами, для меня это лично очень странно.

- Как вы думаете, что могло бы эффективно работать с молодыми людьми? Как им можно донести, что их служба в украинской армии важна?

- Кстати, я сейчас как раз-таки вижу, что большое количество бригад начинает более активно заниматься какими-то молодежными рекламами и т.д. На самом деле это эффективно.

Когда тебе показывают, как оно есть, конечно, больше понимания, куда ты идешь и зачем. Что тебя не бросят конкретно в пехоту, если ты этого боишься. Когда ты сам идешь, у тебя есть все же выбор. Уже когда ты дотянул до последнего, тебя мобилизовали, это уже другое дело, здесь ничего не буду говорить. А когда ты молодой, сам пришел, ты можешь договориться, выбрать, попасть в подразделение с качественной подготовкой, качественным обеспечением и сам выбрать плюс-минус, чем ты будешь заниматься.

- Вы также недавно снялись в наружной рекламе своей бригады. Я так понимаю, в том числе, чтобы привлекать больше женщин. Видите ли вы тенденцию, что больше становится молодых девушек в различных подразделениях?

- Я в целом вижу, что с начала полномасштабной войны больше женщин начали приобщаться к армии.

- Кто эти девушки, которые сейчас приходят?

- На самом деле сейчас и критерии отбора стали мягче, и нет такого восприятия женщины в армии как чего-то очень-очень странного. Как, условно говоря, до 2022 года все смотрели так на тебя как на обезьянку. Сейчас уже больший поток людей, и мы очень нуждаемся в этих людях. Уже нет возможности перебирать то, что осталось.

- С какими стереотипами вы как женщина встречались в армии?

- Очень частый вопрос, но действительно я слышу от многих девушек, что было какое-то странное к ним отношение, домогательства, что-то другое. У меня действительно никогда такого не было. Только на этапе оформления меня не хотели брать, потому что было и начало этого всего, и я выглядела лет на 15, честно говоря. Сейчас, да и в целом, когда я уже поехала в зону боевых действий, а это было почти сразу после подписания контракта, у меня никогда не было каких-то конфликтов на тему того, что я женщина.

Когда я приехала в зону боевых действий, я сразу понимала, что я многого не умею, но я научусь, что я не буду отказываться от чего-то. И ко мне было абсолютно адекватное отношение, как и к любому новому бойцу, которого нужно немного подготовить, вот и все.

- Кто те женщины, которые служат вместе с вами?

- Действительно огромный вклад сейчас делают женщины в нашу армию. То есть я знаю женщин, которые делают уже женские подразделения себе, то есть женские экипажи для работы. Классно, что они как-то пытаются внедрить инновации в нашу армию. Возможно, этого не хватало.

- Что нужно со стороны государства изменить для женщин в армии? Недавно я модерировала дискуссионную панель с женщинами-военными, и все они жаловались на военную форму, на военное белье - именно женское. Есть ли такая проблема в вашем подразделении?

- У меня штаны Crye Precision и плитоноска Agilite, поэтому не могу об этом что-то сказать. И ребята в моем подразделении, и я почти все снаряжение и вещи, которые надевают на боевые, докупали сами. Я считаю, что делать государству акцент именно на обеспечении в форме это как-то немножко странно, потому что есть гораздо более важные аспекты, куда можно направить средства.

"Лучшим моментом было мое попадание в госпиталь"

- Вы познакомились со своим будущим мужем на фронте. Можете рассказать немного об этой истории?

- Мы были знакомы через общих коллег. И когда встретились в Изюме, общались, когда мы жили в Святогорске, как-то пересекались. Мы совсем из других структур. Это не какое-то знакомство по работе. Начали общаться.

И, конечно, первое время, когда ты постоянно находишься в зоне боевых действий, ты не размышляешь над перспективой отношений. Потому что ты понимаешь, что ты не выезжаешь, что ты 24/7 почти на позициях, и тем более дома в Киеве ты будешь раз в год, два. Поэтому первое время нам очень хотелось общаться, но действительно не было возможности, когда вы работаете в разных городах. Но когда мы только начали встречаться, лучшим моментом все же было мое попадание в госпиталь.

- После удара FPV?

- Да. То есть именно тогда у нас был достаточно большой промежуток времени в Киеве. У него было что-то типа ротации.

- Он в той же бригаде?

- Нет, он в другой структуре совсем. И как раз эти два месяца мы смогли достаточно классно провести. И вот тогда точно поняла, что мы поженимся и все у нас классно будет.

- А как строить отношения, когда вы служите в разных подразделениях и, возможно, на разных направлениях?

- Я считаю, что это зависит от того, в первую очередь, какой ты человек, какие у тебя отношения с твоим командованием. Когда ты эффективно работаешь и у тебя нет проблем по службе, то ты всегда можешь договориться. Условно говоря, тебя в тот же Краматорск выпустят на два дня с мужем.

Конечно, трудно подбирать эти даты, чтобы он отпросился приехал, чтобы я отпросилась приехала, но такая возможность есть почти у каждого.

"Не заменит дрон тебя полностью никогда"

- Следующий вопрос о том, как меняется война. О чем эта война сейчас больше всего?

- Во-первых, на сегодня враг очень активно хочет занять стратегически важные места и любой ценой. Техники уже используется меньше.

Когда мы только заехали на Спирное пару лет назад, было совсем по-другому. Мы видели их штурмы, когда колонны заезжают. Сейчас тот же танчик не подъедет никуда. И гораздо больше довольно странных решений. Сейчас, например, используют FPV ждуны почти всюду, чтобы помешать как пехоте, так и транспорту. И ты когда выходишь из укрытия, ты будешь всегда слышать над собой что-то, что будет жужжать, пытаться что-то сбросить, и это будет только увеличиваться.

- То есть мы имеем ситуацию, когда эти технологии фактически завели войну в тупик?

- Лично мое мнение, что пехоту это не заменит. Человеческая сила это в первую очередь то, что будет держать позицию. Конечно, благодаря дронам мы можем качественнее и быстрее эвакуировать своих бойцов, помогать им, как-то удерживать эти позиции. Но без военнослужащего, без человека этого все же не будет. Не заменит дрон тебя полностью никогда.

- Вы уже представляли себе жизнь после войны? Чем бы вы хотели заниматься, о чем вы мечтаете?

- На самом деле, мечтаю отдохнуть. Я понимаю, что при завершении этого всего все равно будет замороженный конфликт, скорее всего, и нужно будет очень много работать, готовиться к другим каким-то делам. И так как я планирую оставаться в армии, я максимально нацелена на то, чтобы совершенствовать свои навыки и делать все же перспективу по карьере.

Потому что я понимаю: я присоединилась в 18 лет, я, условно, построю на боевых позициях еще пару лет. Уже я чувствую последствия по здоровью. А буквально еще пару госпиталей и все, ты просто физически не сможешь. И поэтому, конечно, на перспективу хотелось бы иметь нормальную должность, нормальное звание, чтобы еще больше влиять на военные действия.

- То есть вы хотите делать военную карьеру?

- Да. Военную или политическую, скажем так. Понимаю, что нужно много учиться. У меня сейчас вопрос с высшим образованием - его нужно закончить. Лишним оно не будет, это во-первых, а во-вторых, все же я планирую, возможно, военную, более структурированную карьеру, и для этого нужно видеть не только что-то в посадках, а немножко больше.

- А учились вы на компьютерных технологиях?

- Я училась на факультете физика и компьютерные технологии.

- Какая ваша личная мечта?

- Сейчас - отоспаться.

- Вы упоминали в других интервью, что спите по 10 минут.

- На самом деле, сплю, когда есть возможность, 10 минут сна есть 10 минут сна.

Мечты сейчас стали гораздо более примитивными, чем были когда-то. Сейчас я мечтаю иметь хорошую должность, построить семью. Хочется, чтобы люди в Киеве и в других городах Украины могли спокойно засыпать, всегда с горячей водой, со светом и не думать, что нужно будет бежать в укрытие или может что-то случиться с ними, с их родственниками. Хотелось бы действительно базовых человеческих вещей и, конечно, по карьере несколько планов.

- Вам сейчас 20 лет, и 2 года вы уже на фронте.

- Почти 21 и уже больше.

- Самые интересные годы вашей жизни проходят на фронте. Есть ли переживания из-за того, что мирная жизнь поставлена на паузу, и непонятно, на сколько?

- Скажем так, даже сидя в Киеве, полноценной мирной жизни не будет. Так я понимаю, что я своими силами могу хоть как-то поспособствовать тому, чтобы когда-то потом мои дети жили в хорошей спокойной стране.

Когда я приезжаю в отпуск, я действительно очень рада видеть подростков, которые могут спокойно себе гулять, ходить в клубы и т.д., несмотря на то, что происходит вокруг. Потому что молодежь действительно должна проживать свою молодость нормально. Но надо просто понимать и помнить людей, благодаря которым это все они могут делать.

Севгиль Мусаева, УП