Война, которую мы оставили позади

"Большая война в Украине длится дольше, чем Великая Отечественная", – такой нарратив распространялся в российских оппозиционных кругах в январе 2026-го. Тем самым противники Путина пытались продемонстрировать стратегическое фиаско кремлевского вождя.

Сравнение с советско-немецким противостоянием 1941–1945 годов действительно выглядело символично: но лишь для самих россиян. Так называемая "Великая Отечественная" остается фетишем в РФ, однако в других частях планеты ее не принято вычленять из Второй мировой.

А вот на этой неделе был преодолен еще один исторический рубеж, полный настоящего глобального символизма. 1568 дней – именно столько длилась Первая мировая война 1914–1918 годов. Мы же живем в условиях полномасштабной войны уже 1571-ый день.

Война, которую современники называли "The Great War", "La Grande Guerre" и "Der Grosse Krieg". Война, которая похоронила четыре империи и кардинально изменила карту Европы. Война, описанная Ремарком, Хемингуэем, Гашеком, Юнгером, Барбюсом и Дос Пассосом. Эта легендарная война оказалась менее продолжительной, чем масштабное российско-украинское противостояние.

Характерно, что в обоих случаях никто не готовился к изнурительному и затяжному вооруженному конфликту. И тогда, и сейчас война обманула своих инициаторов и невольных участников, пойдя по непредсказуемому сценарию.

В 1914 году немецкий план молниеносно разгромить Францию за 6–8 недель провалился почти сразу же. Как и российская операция в Восточной Пруссии, за которой должно было последовать дальнейшее наступление вглубь Германии. Как и надежды британского экспедиционного корпуса вернуться домой до Рождества.

Все первоначальные военные расчеты оказались абсолютно несостоятельными – но войну это не остановило. В европейских столицах возобладал принцип "если начали, то нужно продолжать".

Тот же самый принцип сработал и в 2022-ом, когда провалилась попытка кремлевского блицкрига в Украине. Аббревиатура "СВО" до сих пор остается издевательским напоминанием о маленькой победоносной операции, вместо которой Россия получила годы кровавой бойни.

Но нельзя сказать, что украинцы оказались намного прозорливее агрессора: ведь в 2023-м мы тоже ждали победоносного контрнаступления и скорого разгрома РФ. К сожалению, вышло по-другому.

В обоих случаях современные технологии быстро вступили в игру и до неузнаваемости изменили лицо войны. Если Первая мировая покончила со стратегическими наработками XIX века, то российско-украинское противостояние обнуляет испытанные стратегии XX века. Как и в 1914–1918 годах, историю военного искусства приходится писать заново.

Правда, нынешний технологический прорыв оказался менее разносторонним, чем в годы Первой мировой. Пулеметы, колючая проволока, отравляющие газы, танки, цеппелины, подводные лодки: по сути, все это многообразие заменил Его Величество Дрон, выступающий в той или иной роли.

С одной стороны, вездесущие дроны снова превратили маневренную войну в позиционную. Они максимально эффективно уничтожают живую силу и боевую технику; делают поле боя прозрачным и создают почти непреодолимую киллзону.

С другой стороны, дроны активно применяются, чтобы как-то компенсировать позиционный тупик на фронте. Они позволяют обходить оборону противника и систематически поражать его тылы – даже самые отдаленные. Преодолевая сотни и тысячи километров, дроны разрушают экономический потенциал врага и таким образом заменяют морскую блокаду и неограниченную подводную войну – инструменты, использовавшиеся для этой цели Великобританией и Германией в 1914–1918 годах.

Подобно Первой мировой, российско-украинское противостояние стало типичной войной на истощение. Обе стороны пытаются обескровить противника, задушить его экономику и подавить его волю к сопротивлению.

Как и в ХХ веке, особое внимание уделяется дестабилизации неприятельского тыла за счет обострения классовых противоречий. На смену старому нарративу "пока бедняки страдают и погибают, капиталисты наживаются на войне" пришел более современный: "пока простые люди страдают и погибают, влиятельные коррупционеры наживаются на войне".

Однако явного победителя в нынешней войне на истощение пока не видно. И сегодняшняя Украина (вопреки кремлевским надеждам), и нынешняя Россия (вопреки нашим собственным чаяниям) оказались достаточно устойчивыми. Более устойчивыми, чем могущественные державы, вовлеченные в Первую мировую войну.

В те времена 1568-ми дней хватило, чтобы в предельно истощенной Германии началась революция, и Берлин капитулировал, не потеряв в боях ни одного квадратного километра собственной территории.

Тогдашняя Российская империя продержалась и того меньше, рухнув под тяжестью военных проблем еще в 1917-ом году.

А мы и наш враг преодолели 1570-дневный рубеж, оставили Первую мировую позади – и воюем дальше.

Трудности, испытываемые на данном этапе войны, не считаются критическими ни в Москве, ни в Киеве. Сколько еще месяцев или лет понадобится, чтобы полностью истощить Россию или Украину, не знает никто.

Такая выносливость может показаться странной и даже парадоксальной. Ведь человек ХХI века более избалован и привычен к комфорту, чем рядовые европейцы 1910-ых – а, значит, хуже приспособлен к тяготам военного времени.

По идее, терпение наших современников должно было оборваться быстрее, чем терпение российских или немецких обывателей в период Первой мировой. Но долгое время полномасштабная война не требовала от большинства украинцев и россиян нечеловеческого терпения: обе стороны начали сталкиваться с серьезными проблемами в тылу позже, чем участники военного противостояния 1914–1918 годов.

Очевидно, разгадка заключается именно в том, что наша война – не мировая. В 2020-ых военные действия непосредственно затрагивают только Украину и Россию. Международные экономические связи не разрушены. И у нас, и у нашего противника есть круг внешних партнеров, которые не воюют сами, но прямо или косвенно помогают вести войну на истощение. Мы уже пятый год держимся на плаву благодаря коллективному Западу. Россияне – благодаря Китаю и другим странам Глобального Юга.

Но если в нашем случае истощение врага занимает больше времени, чем в 1914–1918 годах, из этого не следует, что конечный итог изнурительной войны окажется менее болезненным.

Как известно, развязка Первой мировой травмировала и разочаровала не только побежденных – что вполне естественно, – но и победителей. И во Франции, и в Великобритании, и в Италии возобладало мнение, что результаты кровопролитного военного противостояния не оправдали страшную цену, заплаченную за них.

И вполне вероятно, что такое же горькое чувство предстоит испытать нам.

Михаил Дубинянский