Меня шантажирует ФСБ. Как российские спецслужбы вербовали волонтера через его сына, а он решил поехать в Москву, чтобы спасти его

Волонтер Михаил Пуришев, известный благодаря своим поездкам в оккупированный Мариуполь, 17 августа 2026 года добровольно улетел в Москву. Как он объясняет, из-за шантажа: ФСБ РФ угрожала мобилизовать его сына в российскую армию и отправить воевать против Украины, если мужчина не согласится сотрудничать.

"Украинская правда" накануне вылета смогла поговорить с друзьями Михаила и с ним самим. Разговор с волонтером состоялся, когда он уже находился за пределами Украины, в Польше. Передаем историю с его слов.

Середина лета 2026 года. Бумажная бюрократия подходила к концу. Почти бывший военнослужащий Михаил Пуришев в пригороде Киева занимался домашними делами. Позади остался год военной службы и проблемы со здоровьем: два инфаркта давали о себе знать.

Оставалось получить несколько документов, и можно было бы вернуться к волонтёрской работе. Внезапно раздался звонок в Telegram. Это был сын Александр, с которым Михаил не виделся более 4 лет. Уже взрослый – 18. Наверное, при встрече его было бы трудно узнать. Голос у него был взволнованным.

– Папа, сюда приехали люди и хотят с тобой поговорить, – из трубки раздался испуганный голос сына.

Михаил отклонил звонок. Побежал искать второй телефон. С номера сына снова позвонили. Мужчина включил запись. Из телефона раздался мужской голос:

– Михаил, добрый день. Вы понимаете, с кем говорите. Аналог вашей "безопасности". Давайте дружить, Михаил. Если вы не будете дружить – ведь вы же помогаете военным? А как вы будете себя чувствовать, если напротив этих людей окажется ваш сын? Михаил, кто для вас дороже?

Пуришев сперва не знал, что делать. Если бы звонили с неизвестного номера, можно было бы обложить их матюками и бросить трубку. Но звонили с номера его родного сына. То есть эти люди были рядом с ним и контролировали его. Нужно было придумать, как его спасти. Как спасти сына из рук ФСБ.

Семья в России и шантаж сыном

Задолго до полномасштабного вторжения Михаил развелся с женой. Она забрала с собой двоих детей – мальчика и девочку – и уехала в Россию. С 2016 года жила в Пскове. Время от времени сын навещал отца в Мариуполе.

Отец и сын путешествовали по стране, ели хот-доги на заправках, жили в хороших отелях, ходили в парки развлечений. Александр интересовался программированием, компьютерными играми и мечтал учиться за границей. Российское вторжение всё изменило.

Отец и сын стали реже общаться. Михаил не хотел лишний раз подвергать его опасности из-за своей волонтерской деятельности. Поэтому Саша чаще звонил сам. Рассказывал, что дети в школе не очень хорошо отзываются об Украине и украинцах. Казалось, что из-за вторжения он взрослел быстрее, чем должен был.

Было ясно: как только сыну исполнится 18, россияне заберут его в армию. Несколько раз Михаил пытался вывезти Александра из России. Сначала – с помощью бывшей жены: уговаривал её подписать документы, чтобы сын мог улететь к брату в Канаду. Однако она отказывалась. Затем – тайком, через знакомых и друзей. И это почти удалось, но в последний момент Саша сказал, что не может так поступить: если сбежит в Канаду, то мать сильно расстроится.

Звонок, о котором мы упоминали в начале текста, прозвучал 16 июля 2026 года.

Деловой собеседник из "аналога безопасности", который предлагал "подружиться", на самом деле поставил прямой ультиматум: либо волонтер помогает русским, либо его сына отправят в окопы. Михаила предупредили, что если он попытается рассказать кому-то об этом разговоре или с помощью родственников попытается вывезти Александра, угрозы быстро воплотятся в жизнь. А если "дружба" удастся, то Александру заверяли, что помогуть с обучением. Возможно, даже за границей. Даже обещали дать на это деньги.

Россиянин поинтересовался, общается ли Михаил со своей женой. И почему у них такие натянутые отношения. Подробностей о семейной жизни волонтера мы не знаем, но "аналог безопасности" заверил, что исправит и это тоже. Следующий звонок обещали с её номера. И говорили, что не будут сильно надоедать: максимум два раза в месяц.

– Создавалось впечатление, что я стал грязнее. Постоянно в голову лезли всякие идеи, как это решить. Я плакал и думал, что делать. Переживал за сына, боялся, что его могли где-то посадить. Он напуган. Это же не друзья пришли, это пришли люди, которые его напугали. Думаю, ему было страшно, – рассказывал Михаил.

В другой раз россияне позвонили в Telegram с неизвестного номера и были на удивление вежливы. И даже когда Михаил срывался на эмоции, они спокойно говорили: "Ну, мы же с вами вежливо разговариваем. И я о вас много знаю. Я вас уважаю. И я с вами разговариваю с уважением".

Неизвестный собеседник дал задание: купить другой телефон, другой номер телефона и спрятать всё это в труднодоступном месте. А в нужный момент выйти на связь.

Дальнейшие беседы, если можно так сказать, были более предметными: россияне объяснили, чего ожидают от такого сотрудничества. Их интересовали данные об иностранных военных в Силах обороны, информация о дислокации различных подразделений, в частности их очень интересовал "Азов".

– С тобой что-то случилось? Почему ты такой грустный? Почему бросил соцсети? Почему ты ничего не публикуешь? – спрашивал неизвестный собеседник, который хотел "подружиться".

Михаил не знал, что ему ответить. Ведь нецензурную лексику использовать нельзя. И отказаться от сотрудничества тоже прямо нельзя. Ведь россияне держат его сына в заложниках. Волонтер не знал, ни что с ним, ни где он, ни в каких условиях находится. Вообще – находится ли его сын на свободе.

Россиянам было крайне необходимо, чтобы Пуришев вернулся к волонтерской деятельности и вел свои социальные сети, как будто ничего и не произошло.

– Да я ВЛК вот прошёл. И жду документы. Списываюсь. А я ведь вроде как должен быть в пункте постоянной дислокации. Просто чтобы не было вопросов, я сижу дома, никуда особо не хожу и ничего не публикую, пока нет документов, – объяснял Михаил.

Россиянин расспрашивал, когда же Михаил сможет вернуться к волонтерской деятельности, потому что это "очень и очень необходимо". Правда, на этот раз разговор велся скорее в дружеской, чем в деловой манере: "аналог безопасности", казалось, сменил тактику и пытался вести себя более непринужденно – спрашивал о погоде, здоровье, отношениях, женщинах. И, между прочим, интересовался, где же сейчас находится подразделение Михаила.

Волонтер ответил расплывчато: "Да где-то на востоке".

Всего было пять звонков. Чувствовалось, что россияне теряют терпение и не готовы мириться с затянувшимися бюрократическими процедурами со стороны ВЛК. Они требовали от Михаила вернуться к волонтерской деятельности и наконец начать сотрудничать.

Последний разговор состоялся 3 августа. После этого они только переписывались. Чтобы продемонстрировать свою заинтересованность в сотрудничестве, волонтер даже удалял текстовые сообщения.

Решения

Тем временем в его голове созрел план. Михаил общался с разными людьми, которые предлагали различные варианты решения проблемы, в том числе и физически попытаться вывезти Александра из России. Поскольку подвергать риску жизни других для волонтера было неприемлемо, равно как и заставлять рисковать своего сына, Михаил решил завершить свои дела и полететь в Москву.

– Все переживают о том, чтобы со мной всё было хорошо. Но разве у человека, который будет вытаскивать моего сына, нет родных? Есть родные. Это моя проблема. Я пытался её решить. Нет такого варианта, при котором кто-то не страдал бы. Это мой ребёнок. Я могу сам за него отвечать. Я считаю, что это оптимальный вариант из всех возможных, – объяснял своё решение Пуришев.

Все это время Михаил пытался связаться с сыном, однако его номер не отвечал. А примерно в начале августа бывшая жена волонтера позвонила родственникам и настойчиво просила передать, чтобы мужчина не пытался связаться с Александром.

Неизвестный же россиянин, который "хотел дружить", всё время только и обещал разговор с сыном. В какой-то момент даже предложил личную встречу: мол, Михаил может приехать через третью страну, например Казахстан, в Россию. Чтобы убедить его в своих возможностях, собеседник даже обещал проконтролировать, чтобы волонтеру не ставили штамп в паспорте о пересечении границы с РФ. Однако ни разу услышать сына Михаилу так и не удалось.

– Было тяжело: рассматривал разные варианты решения проблемы, некоторые из которых были для меня не самыми лучшими. Но сколько с двумя инфарктами можно прожить в плену? Не думаю, что долго. Да, есть надежда, что может сложиться иначе. Я всегда говорю: куда бы я ни ехал и что бы ни делал, всегда надеялся на Бога. Потому что логики там не было. Пусть делают, что хотят. Сын им станет неинтересен. Некого шантажировать, нечем. Не на что тратить ресурсы, – поделился мыслями Михаил.

Мужчина уехал в Польшу, а оттуда – в Турцию. Уже с турецкого берега купил билет на самолет до Шереметьево. По его замыслу, он должен был прилететь в аэропорт, где его бы задержали на паспортном контроле.

– Я оставил видео с объяснениями. Хотелось, чтобы меня поняли. Родители поймут, почему так. Если это адекватные, нормальные родители – им безразличны границы. Родители поедут за своими детьми, чего бы это им ни стоило, – убежден Михаил.

По его словам, перед вылетом он наконец почувствовал облегчение. Внезапно вспомнилось, как он любил плавать в реке в детстве. И как прыгал с дамбы. Это было невероятно страшно. Однако в момент, когда он делал шаг, вернуться назад было невозможно. Можно было только прыгнуть в воду и плыть…

Из предпринимателей в волонтеры

На самом деле, мы точно не знаем, что в этот момент чувствовал Михаил. Но он точно знал, с кем будет иметь дело и на что способны эти люди. Ведь у Пуришева был непосредственный опыт общения с оккупантами в 2022 году в Мариуполе.

Михаил заинтересовал россиян не просто так. Он был одним из немногих волонтеров, которые во время оккупации Мариуполя смогли проникнуть в осажденный город и вывезти оттуда людей. А впоследствии продолжил помогать мирным жителям с эвакуацией из прифронтовых городов, в частности из Херсона.

До начала полномасштабного вторжения он не считал себя волонтером. Жил в городе, имел несколько бизнес-проектов: ИТ-компанию и ночной клуб. 24 февраля 2022 года вывез свою семью и родственников на запад Украины, купил красный микроавтобус Mercedes, обклеил его надписями "волонтер" и поехал обратно в Мариуполь. Попасть в город удалось 8 марта. Ему повезло: он не знал масштаба рисков, с которыми придётся столкнуться.

Всего удалось совершить 6 поездок в Мариуполь: в город на красном микроавтобусе завозили помощь, обратно ехали семьи с детьми. Гуманитарных коридоров не было, людей вывозили под обстрелами.

В последующие поездки с Михаилом на собственном транспорте отправлялись и его знакомые: так можно было спасти больше людей. В целом, по его оценкам, за весну 2022 года удалось спасти около тысячи мариупольцев. А о его поездках писали и украинские, и зарубежные СМИ, в частности Reuters, Fox News, CNN, Суспильне, 1+1, NV, MRPL.CITY.

Проезд через российские блокпосты был непростым: оккупационные войска считали Михаила если не сумасшедшим, то шпионом. Тщательно проверяли его машину. В конце концов, начали узнавать. Думали, что его либо убьёт российская артиллерия, либо случайно расстреляют свои же. В одну из поездок неподалёку от его микроавтобуса прилетело – порезало капот, выбило боковые двери.

Последней стала поездка в мае: волонтер узнал, что на территории "Азовстали" могут находиться дети, поэтому решил попытаться их спасти. Помимо обычной гуманитарной помощи он взял с собой два мегафона: он планировал объезжать территорию завода и транслировать запись об эвакуации. Таким образом Михаил хотел отыскать мирных жителей, которые вместе с украинскими военными прятались от постоянных бомбардировок.

Однако на этот раз попасть в город не удалось. Во время предыдущей поездки на одном из блокпостов так называемые ополченцы из "ДНР" угрожали ему: говорили, что как только увидят его Mercedes ещё раз – посадят в подвал. Или расстреляют.

Недалеко от Мариуполя Михаила задержали на блокпосту. Машину забрали, а волонтера отправили на допросы. В помещении, где его держали, было много людей. На допросы водили всех. Пытали тоже всех. Больше всего – электрическим током.

Один из случаев вряд ли удастся забыть: одного из пленных пытали настолько жестоко, что он буквально не мог ходить – его просто забросили в помещение.

– Парень вышел из помещения на своих ногах, а обратно его просто затащили. Люди сразу начали искать, как и чем ему помочь, искали обезболивающее. Пахло жженой кожей – так сильно они били его током. Казалось, что человеческая жизнь здесь ничего не стоит, – вспоминает Михаил.

Но самыми жестокими были коллаборационисты. Порой они были даже более жестокими, чем россияне. В своём стремлении выслужиться перед оккупантами они могли под пытками выбивать из пленных несуществующую информацию.

Оккупанты смеялись над желанием Пуришева попасть на "Азовсталь". А когда поняли, что Михаил совершенно серьёзен, спрашивали, как он вообще себе это представляет. В конце концов, во время одного из допросов волонтера отпустили. И даже вернули красный микроавтобус, на котором он приехал. По дороге в Запорожье мужчина смог вывезти еще две семьи с детьми. Позвонил другим волонтерам и посоветовал больше не ездить в город: становилось слишком опасно.

На этом его волонтерская деятельность не закончилась: Михаил возил гуманитарные грузы в освобожденные районы Киевской и Харьковской областей. А во время одной из поездок в Краматорск возникла идея создавать "пункты несокрушимости": и для военных, и для гражданских. Ведь в прифронтовых городах вода была проблемой – люди не имели возможности помыться месяцами.

Первым стал Бахмут: в подвале одного из домов пробили скважину, через фильтр смогли пропускать до 1 тысячи литров воды в час. В розовый подвал – именно в такой цвет Михаил с волонтерами покрасили помещение – потянулись люди: кто помыться, кто постирать вещи. А кто – за игрушками для детей, которые оставляли волонтеры.

Таким образом находят семьи с детьми, которые не хотят уезжать. Михаил с друзьями отслеживают их, а затем уговаривают уезжать. Иногда это удавалось. Затем появились такие же "пункты несокрушимости" в Авдеевке, Угледаре, Купянске, Дружковке, Константиновке, Херсоне, Гуляйполе. Самый дорогой из них стоил более полумиллиона гривен. В конце концов, россияне начали их бомбить. А по своему телевидению рассказывали, как волонтеры "помогают нацистам".

Вероятно, они искали подвалы, оборудованные для стирки и мытья, с помощью местных коллаборационистов, которые приходили и снимали помещения на видео. Одного из таких "помощников" россиян удалось поймать с поличным, ещё нескольких – позже.

Михаил официально зарегистрировал волонтерское движение, назвав его "Unity of people". Часть команды решила мобилизоваться, он – вместе с ними. Чтобы присмотреть за своими.

Однако из-за двух перенесённых инфарктов и связанных с ними проблем со здоровьем мужчину решили списать – ежедневно ему приходилось принимать 4 вида разных таблеток, чтобы поддерживать своё состояние. Он вернулся в свой дом под Киевом, где заканчивал разбираться с бумажной волокитой и планировал следующие волонтерские проекты. Однако 16 июля ему позвонили из ФСБ…

***

Самолет с Пуришевым на борту приземлился в аэропорту Шереметьево в Москве в первой половине дня 17 августа. Больше Михаил на связь не выходил. С тех пор у его друзей нет информации о том, что с ним происходит дальше.

Видео в соцсетях Михаила продолжают появляться, однако он отметил, что в дальнейшем всей коммуникацией будет заниматься его команда.

- -

P.S. "Украинская правда" обратилась к правозащитникам, которые осведомлены о ситуации с Пуришевым и пытаются найти способы ему помочь.

УП также обратилась за комментарием к Службе безопасности Украины, однако на момент публикации материала его не получила.

P.P.S. В ходе бесед с друзьями Михаила и с ним самим авторы материала выражали обеспокоенность таким решением и предупреждали о возможных рисках, однако во время общения было очевидно, что, к сожалению, Пуришев не изменит своих планов.

Станислав Козлюк, Евгений Будерацкий