Искусственное дыхание для Украины

Объем зарубежной финансовой помощи, полученной Киевом после 24 февраля 2022 года, составил почти 200 миллиардов долларов и сравнялся с ВВП Украины в относительно мирном 2021 году. За это время зависимость страны от внешних дотаций стала критической.

Социальные и гуманитарные расходы, покрытие дефицита бюджета, закупка военного оборудования и вооружения: внешнее финансирование спасает нас буквально на каждом шагу.

Фактически Украина военного времени – это пациент, подключенный к аппарату искусственного дыхания. Без этого украинцы уже давно задохнулись бы под тяжестью бесчисленных проблем, порожденных полномасштабной российской агрессией.

Конечно, мы стали далеко не первым государством в истории, оказавшимся в подобном положении.

Например, экономику Южной Кореи при президенте Ли Син Мане открыто называли "экономикой помощи". К концу 1950-х американские вливания составляли примерно половину доходов южнокорейского бюджета, а ранее этот показатель был ещё выше.

Только благодаря помощи США удавалось избежать массового голода, оплачивать импорт, содержать огромную армию и обеспечивать минимальное функционирование инфраструктуры, разрушенной во время войны.

Южнокорейское экономическое чудо, позволившее Сеулу обходиться без внешнего финансирования, произошло гораздо позже.

При этом разрушенная Южная Корея была страной, где всё-таки удалось достичь устойчивого перемирия.

В Южном Вьетнаме, где война продолжалась непрерывно, эффект искусственного дыхания был ещё более выраженным. Внешние дотации покрывали до 80–90% расходов сайгонского правительства.

Из-за войны легальный южновьетнамский экспорт сократился до символических 15–20 миллионов долларов в год, а практически весь импорт – на сумму свыше 750 миллионов ежегодно – закупался на американские деньги. И это без учёта прямых военных поставок из США, которые шли в обход гражданского бюджета.

По иронии судьбы, с поправкой на инфляцию совокупный объём финансовой помощи Южному Вьетнаму составил 193,8 миллиарда современных долларов: почти столько же, сколько мы получили после 24.02.2022.

Когда речь заходит об огромных денежных вливаниях извне, всегда актуализируется тема коррупции.

Существует представление, что зарубежная финансовая помощь порождает всевозможные злоупотребления; и что немалую ее часть воруют чиновники и силовики.

Действительно, часто так и происходит: Южная Корея 1950-х и Южный Вьетнам 1960-х не дадут опровергнуть это. Да и в Украине 2020-х наблюдаются схожие тенденции.

Но даже если неограниченная внешняя помощь распределяется честно и прозрачно, она всё равно кардинально меняет правила игры внутри страны.

Финансовое искусственное дыхание фактически отрывает государственную машину от своих граждан.

В рамках обычной рыночной экономики государство критически зависит от налогоплательщиков и вынуждено постоянно учитывать их потребности, интересы, настроения и требования. Это обременительно для любого чиновника или силовика.

А искусственное финансирование извне дарит государству беспрецедентную свободу действий. Чем больше денег поступает в казну в виде зарубежной помощи, чем шире становится эта альтернативная кормовая база, тем меньше государственные деятели склонны думать о своих бывших внутренних кормильцах.

И когда военно-политическому руководству Украины вменяют в вину то, что оно не помогло отечественному бизнесу подготовиться к эскалации воздушной войны, эти упреки выглядят несколько наивно.

Как бы Украина ни страдала от российского воздушного террора, всегда есть надежда, что колоссальные внешние дотации покроют убытки и позволят нашей государственной машине более или менее функционировать.

В определенном смысле это украинский стратегический козырь. В то же время у государства-агрессора такого козыря нет.

Да, живя под западными санкциями, Россия не смогла бы вести затяжную полномасштабную войну без поддержки Китая и других стран Глобального Юга.

Однако эта поддержка – не прямая, а лишь косвенная. Это не искусственное дыхание, а максимум таблетка от финансовой головной боли.

Ни Пекин, ни Тегеран, ни Дели, ни кто-либо ещё не собираются покрывать миллиардные убытки от украинских авиаударов по РФ.

Таким образом, чисто теоретически Украина может не бояться эскалации, идти на постоянное повышение ставок, пожертвовать целыми отраслями экономики и допустить их полное уничтожение в ходе неограниченной воздушной войны.

В надежде на то, что помощь западных партнеров так или иначе компенсирует любые потери; в то же время экономика противника без искусственного дыхания будет разрушена безвозвратно, и это приведет к краху РФ.

Учитывая склонность верховного главнокомандующего Владимира Зеленского к рискованным и даже авантюрным стратегиям, вполне вероятно, что подобный сценарий рассматривался на Печерских холмах. К сожалению, на практике он имеет очень серьёзные недостатки.

И речь даже не о страданиях гражданского населения, которым на постсоветском пространстве не придают чрезмерного значения.

Главная проблема в другом. Во-первых, нет гарантии, что внешняя помощь закроет абсолютно любую дыру в украинском бюджете.

Уже сейчас для финансирования Сил обороны Украины не хватает 27 миллиардов долларов, и в ЕС не могут понять, почему возник такой значительный дефицит.

А во-вторых, нет никакой уверенности, что в ближайшей перспективе нас вообще не отключат от искусственного дыхания.

В прошлом году Украина уже столкнулась с печальным прецедентом, когда после возвращения Дональда Трампа в Белый дом наш главный донор – Соединённые Штаты Америки – внезапно перестал им быть.

Украинскому руководству пришлось срочно переориентироваться на европейских специалистов по искусственному дыханию.

Но сейчас призывы перекрыть кран Киеву звучат и в Европе: причём из уст политиков, набирающих популярность.

Например, об этом открыто говорят правые популисты из "Альтернативы для Германии", которые только что отпраздновали триумф на земельных выборах в Саксонии-Анхальт.

В том же духе высказывается и руководство французского Rassemblement national. А тем временем шансы Марин Ле Пен победить на весенних выборах 2027 года выглядят самыми высокими за всю её политическую карьеру.

Для Украины это огромный риск. А для российского режима – потенциальное окно возможностей.

У Кремля нет стимулов заканчивать войну, зашедшую в тупик. Наоборот, появляется стимул продолжать боевые действия, ожидая президентских выборов во Франции и других изменений в европейском политическом ландшафте.

Рассчитывая на то, что Украина, привязанная к аппарату искусственного дыхания, так или иначе столкнётся с последствиями его резкого отключения.

В конце концов так произошло с Южным Вьетнамом в 1973–1975 годах.

Михаил Дубинянский