Экономического чуда во время войны не бывает. Яценюк – о бюджете, помощи союзников и финансировании армии

Арсений Яценюк – редкий коллекционер высших государственных должностей. В 27 лет он стал министром экономики Крыма, в 30 – и.о. главы Нацбанка, затем – председателем Верховной Рады, министром экономики, министром иностранных дел Украины и дважды премьером. Его "Народный фронт" победил по партийным спискам на парламентских выборах 2014 года. С поста премьер-министра Яценюк ушел в 41 – году и с тех пор остается вне круга большой власти. Сейчас он возглавляет Киевский форум по безопасности.

Важнейшие решения его политической карьеры до сих пор остаются предметом споров. Могла ли Украина противостоять захвату Крыма? Почему после безоружной потери полуострова власть решилась на АТО? Сдерживали ли украинское сопротивление западные союзники, которые не давали оружия и надеялись договориться с Путиным?

Яценюк защищает свои тогдашние решения, но разговор то и дело возвращается к настоящему. Зависимость от союзников, нехватка денег и выбор между популярностью и непопулярными решениями ради сохранения государства – обстоятельства, с которыми ему уже приходилось сталкиваться. Как действовать нынешнему правительству и что стоит за попытками США договориться с Москвой – в интервью "Украинской правде".

"Мы были голые, босые и без Вооружённых сил"

– Обама заставил отдать Крым без боя, – утверждает Дональд Трамп. В чём он, в конечном счёте, неправ?

– Я не только непосредственный участник событий 2014 года, моя политическая карьера началась в Крыму. В 27 лет я стал министром экономики АРК. Местная коммунистическая газета "Крымская правда" написала об этом: "В Крым отправили бандеровца". Под моим руководством министерство экономики было единственным в Совете министров АРК, которое перевело всю корреспонденцию и делопроизводство на украинский язык.

У меня была дискуссия с тогдашним коллегой, министром финансов. Он всегда говорил: "Мы крымчане". Я его убеждал: прежде всего мы все – украинцы. Но крымчане никогда не называли себя россиянами, и Крым не был полностью пророссийским в общественно-политическом плане. Да, там был российский анклав Севастополь, а в Вооружённые силы, правоохранительные органы и органы безопасности Россия проникла везде, где только можно было.

Поэтому в дискуссии о том, сдали ли Крым, моя позиция такова: мы могли отправить туда все боеспособные силы и потерять и Крым, и Украину, либо удержать Украину и надеяться на дипломатическое урегулирование.

На всю Украину насчитывалось 5 тысяч боеспособных военнослужащих – это официальные данные Министерства обороны, которые я получил как премьер-министр, тогда – с грифом "Секретно".

– Этого было бы недостаточно, чтобы остановить аннексию?

– Путин уже тогда четко заявлял, что российских войск там вообще нет. А на медали за оккупацию Крыма они указали дату 20 февраля. Такая же дата – в решении Верховной Рады Украины о начале российско-украинской войны.

Когда я приезжал в ЕС, нашим западным партнерам приходилось объяснять: это не "зеленые человечки" и не "народная самооборона", это Вооруженные силы Российской Федерации. Путин был готов к полномасштабной интервенции, а мы были голые, босые, без Вооруженных сил.

Напомним: министр обороны Украины во времена Януковича Лебедев был российским агентом, гражданином России. Глава Службы безопасности – то же самое.

Фактически Россия проникла в украинские Вооруженные силы и органы безопасности. Мы оказались перед невероятно сложным выбором: нечем и никем защищать Крым.

– Что означает "5 тысяч боеспособных солдат", готовых защищать Украину? Армия же была больше?

– Конечно, армия тогда насчитывала более 100 тысяч человек, но только 5 тысяч военнослужащих были способны выполнять боевые задачи. Сначала эти данные предоставили мне, а впоследствии исполняющий обязанности министра обороны озвучил их с трибуны Верховной Рады.

– Но уже во время крымских событий люди начали массово обращаться в военкоматы?

– Если бы не добровольцы, волонтеры и добровольческие отряды, мы бы тогда потеряли страну, потому что Вооруженных сил как таковых не было. Мы объявили три волны так называемой частичной мобилизации. Всего за два года было, кажется, пять или шесть волн, призвали более 200 тысяч военнослужащих.

Но помните, что военным не в что было одеться? Не было формы, нечем было кормить. Когда я пришел, на счете было 108 тысяч гривен на всю страну, а зарплата военнослужащих-срочников составляла то ли 600, то ли 800 гривен. Затем мы повысили её до 2–3 тысяч, а тем, кто участвовал в АТО, – до 6 тысяч. Россия об этом прекрасно знала.

– Но там было много складов боеприпасов, огромное количество оружия.

– Не было кому стрелять.

Семь из десяти военнослужащих в Крыму нарушили присягу. История о том, что военным не давали указания стрелять, – неправда. Александр Турчинов официально дал такое разрешение 28 февраля 2014 года.

– Это было до или после знаменитого заседания СНБО, на котором вы решали, что делать в этой ситуации?

– Это 28 февраля. Я просто не помню, когда было заседание.

– Это и было 28-го.

– 28 февраля он отдал распоряжение применять оружие для защиты украинских военных объектов. Оно было подписано им и тогдашним секретарем Совета национальной безопасности и обороны, уважаемым покойным Андреем Парубием.

Если бы не добровольцы, волонтеры, если бы нам не удалось удержать общую ситуацию, Путин пошел бы дальше. Полномасштабная агрессия началась бы не в 2022-м, а началась и завершилась бы в 2014 году.

"Они искренне верили, что смогут договориться с Путиным"

– Бывший президент США Обама и бывший канцлер Германии Меркель, объясняя свои шаги в 2014 году, утверждают: в Украине сложилась сложная внутриполитическая ситуация и значительная часть населения была пророссийски настроена, именно в этом причина неготовности воевать за свою территорию. Имел ли этот фактор действительно решающее значение?

– Я не военный человек и опираюсь исключительно на факты. Не было с кем воевать.

– "Ни один танк не должен выехать из казармы", – призвала Юлия Тимошенко на заседании СНБО 28 февраля. Были ли подобные прямые предостережения со стороны западных политиков?

– Возможно, президент Обама и канцлер Меркель будут говорить о пророссийских настроениях. Но нужно откровенно сказать: Белый дом, канцелярия и "Большая семерка" в целом не были готовы действовать.

Я сразу после назначения полетел в Белый дом. Ни на одной встрече мне даже не намекнули, что Украине будут поставлять оружие. Зато на каждой приходилось по 150 раз слышать: "Мы будем делать всё для дипломатического урегулирования".

Что мне тогда удалось? Я тогда выступал на заседании Совета безопасности ООН, и мы добились принятия антироссийской резолюции, поддержанной сотней стран. Документ признавал аннексию Крыма незаконной. Удалось хотя бы начать процесс введения санкций.

Говорили ли мне открыто: "Вы не имеете права защищать Крым"? Нет, так не говорили. Просто не дали ни цента на то, чтобы купить оружие и защищать Крым.

У меня был невероятно сложный – я формулирую это максимально корректно – разговор с нынешним президентом Германии, тогдашним министром иностранных дел господином Штайнмайером.

Встреча состоялась в аэропорту "Борисполь", у неё есть свидетели. Не хочу вдаваться в подробности, но позиция наших немецких коллег в отношении России и аннексии Крыма была вообще неприемлемой. В зале в Борисполе просто воцарилась тишина.

Это было недалеко от сегодняшней ситуации с Зеленским. Но я взял себя в руки, и мы всё-таки вышли на совместную пресс-конференцию.

– Какова была позиция Штайнмайера?

– В Европе существовал естественный страх перед Россией, который исчез только в 2022 году. Знаете, почему? Пришло осознание того, что теперь этот страх касается их лично, каждой из их стран.

Когда Россия напала на Украину, наши западные союзники поняли: все эти разговоры об экономическом сотрудничестве, о том, что Россия станет нормальной, потому что с ней можно нормально сотрудничать, что её пригласили в "Большую восьмёрку", что с ней ведут диалог, – пустые слова. Так же, как аплодисменты в Бундестаге, когда Путин в первые годы своего президентства выступал там на немецком языке и рассказывал, каким великим демократом он станет.

Они поняли: Россия – озверевший медведь, который, кажется, хочет их загрызть. Если он загрызет Украину, следующими будут они. Только платим за это мы. Есть ли в этом что-то особенное для международной политики? К сожалению, нет.

"Если им не давать по морде, мир будет захвачен диктаторами"

– С Штайнмайером вы пересекались и в качестве министра иностранных дел на саммите 2008 года в Бухаресте, когда Германия фактически заблокировала сближение Украины с НАТО?

– Да. Знаете, какое у меня сложилось впечатление? Он смотрел на меня как на маленькую пивку. Таково было общее настроение большинства представителей немецкого политического и делового истеблишмента.

В Германии после Второй мировой войны остался комплекс по отношению к России – советская пропаганда сделала своё дело.

Впоследствии произошёл настоящий разворот Меркель. После 2014 года она ездила в Киев, как за святой водой. Просто сказать, что Меркель плохая, – некорректно.

Другое дело, что решение не поставлять оружие Белый дом принимал не в одиночку. Обама звонил Меркель, они общались и, наверное, искренне верили, что смогут как-то договориться с Путиным. Как-то вернут Крым, договорится по Минским соглашениям, вернут восток Украины…

– Но до момента аннексии Крыма речь ещё не шла ни о каких мирных соглашениях. Минские соглашения были уже в сентябре 2014-го…

– Я передаю общую картину, их менталитет.

Проблема современного политического истеблишмента в мире в целом – нехватка волевых политических лидеров. Поэтому Путин и Си, режимы Ирана и Северной Кореи хотят диктовать свои правила в мире. Если им не дать по морде, мир будет захвачен диктаторами. Получилось так, что мы, Украина, фактически в одиночку боремся со всеми ними.

Россия не одинока и не самостоятельна: за ней стоит Китай. Что бы она делала, если бы Китай не поставлял товары двойного назначения? Откуда на "Шахедах" взялись реактивные двигатели? Мы не знаем степени военно-технического сотрудничества между ними, но я убежден, что оно существует. Северная Корея поддерживается прежде всего за счет Китая и поставляет России всё: от пушечного мяса до баллистики. Иран продает Китаю 90% своей нефти.

Это новая сформировавшаяся ось зла. И тут, извините, тыць-пыздыць: наши американские союзники начинают покупать у России дизельное топливо. Россия – враг Америки, союзник всех её врагов – одерживает геополитическую победу!

"Украина и тогда не была приоритетом"

– Почему же, не решившись на вооружённую защиту Крыма, уже весной власти решились начать АТО?

– Тогда мы ещё объявили мобилизацию и увеличили финансирование армии до 5% ВВП. Солдатам не в что было обуться и одеться, что уж говорить о танках…

– В 2022 году также были проблемы с обмундированием, средствами защиты и даже едой…

– В 2022 году украинская армия была в сто раз лучше подготовлена, чем в 2014-м. Я здесь не преуменьшаю – в сто раз. И в 2022 году российская армия находилась в нескольких десятках километров от центра Киева. Это мой ответ, в частности, и по поводу Крыма.

– Ладно, вернёмся в 2014 год. Что страшного вам сказал Штайнмайер?

– Это была жесткая дискуссия о России и посреднических усилиях Швейцарии в диалоге с Россией. Если можно, на этом остановлюсь. До матов только не дошло. А после этого в зале "Борисполя" воцарилась тишина.

– То есть лидеры Германии, США, другие европейские лидеры и значительная часть украинского политикума считали, что в сопротивлении нет смысла. Но потом раздались первые выстрелы, и вы лишь формализовали ситуацию "на местах", объявив АТО?

– Правильнее сказать, что ситуация на местах опережала политическую. Я не хочу, чтобы мы принижали значение людей.

В этой ситуации нужно откровенно сказать, какой была позиция Обамы и всех остальных. Даже введение санкций против России на тот момент было беспрецедентным шагом. Помню разговоры: "Будем поэтапно вводить, надеясь, что Россия пойдет на какие-то уступки". Им было чрезвычайно трудно действовать. Они очень не хотели ядерного противостояния с Россией.

Уже тогда я очень боялся, что американцы отвернутся от Украины, и это было моей главной целью во время визита в США. Украина и тогда не была приоритетом, им был Индо-Тихоокеанский регион, то есть Китай.

– Но США тогда не предоставляли ни прямой финансовой помощи, ни оружия, более того – даже не продавали оружие. С чем же тогда были связаны ваши опасения?

– Тогда мы получили от США 3 миллиарда долларов кредитных гарантий. Под них я вышел на рынок и взял дешевые кредиты.

Без США не примет ни одной резолюции Совбеза, ни одной резолюции Генассамблеи ООН. Не введешь санкций, не получишь денег ни во Всемирном банке, ни в Международном валютном фонде. Что можно было тогда сделать, то и сделали.

Кто же тогда действительно был убежденным сторонником Украины? Будущий президент Соединенных Штатов Джозеф Байден. Американский народ при его администрации выделил Украине 130 миллиардов долларов, а не 350, как утверждает президент Трамп.

И "Томагавков", как говорит Трамп, нам никогда не давали. Также для протокола: Украина никогда не продавала американское оружие. Использовала его для защиты своего суверенитета в соответствии с Уставом ООН.

"Курс Корецкого на экономию – это адекватный шаг"

– Вы пришли к власти в правительстве, на счетах которого было 108 тысяч гривен. Какими были ваши первые шаги в столь патовой ситуации?

– Это вы так громко сказали: "власть". Моя власть ограничивалась моим кабинетом и зданием Кабмина. Вообще же ничего не было: ни местных органов власти, ни армии, ни полиции – тогда ещё милиции, ни спецслужб. Просто ужас. И 108 тысяч гривен на единственном казначейском счёте, чтобы мы себе ни в чём не отказывали. А долгов – до чертиков…

– Где вы получили первые деньги?

– В тумбочке (улыбается).

– Почему же тогда премьер-министру Корецкому не удается взять в тумбочке?

– За последние четыре года нашему правительству, в принципе, нужно поставить иконы всех западных союзников и молиться им. Почему? Расскажу о цифрах 2014 года.

За газ платить нечем, общий дефицит "Нафтогаза" – 10 миллиардов долларов. Внешние выплаты, в сумме, которые я должен был выплатить в 2014 году – 9,1 миллиарда долларов. Знаете, сколько денег мне дают с барского плеча? 8,7 миллиарда.

Мы с этим справились, но на второй год я думаю: "Нет, ребята, так уже не будет". В следующем году начинаем реструктуризацию. Правительство, которым я руководил, вместе с министром финансов Яресько снижает долговую нагрузку – проводим реструктуризацию в целом примерно на 7 миллиардов долларов: 3,6 миллиарда – чистое списание, плюс отсрочка выплаты процентов.

И я показываю россиянам фигуру из трёх пальцев, ввожу мораторий на выплату 3 миллиардов долларов. Помните взятку Януковичу от Путина за неподписание Соглашения об ассоциации? До сих пор мы эти 3 миллиарда не отдали и никогда не отдадим.

Далее получаем, кажется, 15 миллиардов. Начинаем балансировать бюджет. И – о чудо – после всей кампании травы, направленной на то, чтобы сместить меня с поста премьер-министра, я ухожу, и украинская экономика начинает расти. Государственный бюджет полностью сбалансирован.

Это не было чудом. Просто дисциплина, ответственность и жесткая бюджетная политика.

– "Налог на посылки" – далеко не ноу-хау нынешней власти, это было одно из первых решений вашего правительства. Это действительно чем-то помогло?

– Это было одним из условий МВФ. Вопрос не в сумме, а в мобилизации ресурсов. Условно говоря, чтобы получить миллиард, нужно показать, что ты максимально привлек собственные ресурсы и собрал 100 миллионов. Потому что они говорят: "Ты не используешь свои ресурсы. С какого черта мы должны давать деньги, если ты сам не делаешь хотя бы минимум для наполнения бюджета?"

Если сравнивать цифры за время моего премьерства и сегодня, соотношение составляет примерно один к десяти. То, что дали моему правительству, и то, что получили правительства в 2024–2025 годах. В целом за четыре года полномасштабного вторжения мы получили почти 400 миллиардов помощи вместе с военной помощью, а чисто финансовой – где-то 200 миллиардов. Поэтому корректно скажу: этим правительствам было немного легче.

Первым моим решением в первые дни премьерства было постановление о жесткой экономии бюджетных средств.

– Нынешнее правительство также ввело жесткую бюджетную экономию и даже заблокировало любые транзакции местных властей и приостановило капитальное строительство. Это правильный шаг?

– Да, но это нужно было делать 25 февраля 2022 года. Для меня картинка Покровска, когда москали уже у подступів к городу, а там латают асфальт и сажают клумбы, – отражение безответственности, растрат, тупости. Даже не знаю, как это назвать.

В этом случае я поступил бы очень жестко, но в результате все остались бы здоровыми. Не понимаю, как можно проводить популистские программы: тысячу туда раздавать, кэшбэки сюда. Мне это в голову не укладывается! И не только мне – это невозможно объяснить тем, кто выделяет деньги из своего бюджета, – нашим западным союзникам.

Капитальное строительство нужно было остановить в 2022 году, оставив только то, что касается военных целей. Точка.

25 февраля было бы принято постановление о жесткой бюджетной экономии, а 26-го – заседание Совета регионов. Я бы созвал местные власти, и мы бы говорили так: "Дорогие друзья, на период войны необходимо ввести особые условия использования средств местных бюджетов. Все, что касается Вооруженных сил, проходит. А закупки для того, чтобы вас любили в городах, потому что вы думаете о рейтинге и выборах, – в сторону. Выборов не будет, если мы не сохраним государство. С рейтингами потом разберемся".

Здесь есть конфликт между "хочу, чтобы меня любили избиратели, потому что хочу выиграть выборы" и "хочу выиграть войну". Избиратели могут меня ненавидеть, но потом оценят. Я ближе ко второй политике.

Корецкий – на электрическом стуле. Парадокс в том, что ток по нему будет идти даже без электричества. Войти в историю этот премьер может только одним способом – как человек, который в самые сложные времена принимал самые сложные решения. Другие варианты – позорны.

Денег на следующий год нет. Из каждой тысячи гривен, которую тратят из государственного бюджета на что угодно – зарплаты, пенсии, социальные выплаты, – 600 гривен составляют наши доходы, а 400 – чужие деньги.

Чужие деньги – то, что дали в виде кредитов и грантов. Видели, каким уже стал государственный долг? Это уже следующие поколения будут решать. Я, напротив, работал над его сокращением: когда ушёл, было 67 миллиардов, сейчас добежали до 200. Да будет ему земля пухом, главное сейчас – выиграть войну.

Поэтому я, конечно, поддерживаю курс Корецкого на экономию, это адекватный шаг. Главное, что не было поздно пить "Боржоми".

"Россия никогда не вела с нами переговоров"

– Если бы 24 февраля 2022 года у власти были вы, Турчинов, Порошенко, как бы вы поступили?

– Всем известно о моих особых отношениях с Порошенко, но если вы спрашиваете, сбежал бы он, то нет. Порошенко бы не сбежал. Наша команда ведь не сбежала в 2014 году.

– В 2014 году война не была полномасштабной.

– Не говорите. В 2014-м исчезло 20% экономики. Россия контролирует всё: от медиапространства до львиной доли финансов. Власти нет. Януковича хотят вернуть. Забыли о вертолётах, которые летели из Чернигова, когда все говорили, что возвращают Януковича? Семь вертолётов, потом развернулись. Бог знает, что могло быть. Но мы не сбежали.

– Пойдём дальше: а мир вы бы подписали весной 2022-го?

– Не могу отвечать за других, но нет. Это был бы не мир, а капитуляция. Более того, возможно, мы бы и не поехали на те переговоры. С россиянами даже контактировать нельзя. Путин же до сих пор использует историю об этих переговорах.

А вот что я точно сделал бы – настаивал бы на введении военного положения с декабря 2021 года, и мне было бы всё равно, что произошло бы с рейтингами.

Я бы поехал в Вашингтон и попросил оружие.

Но это опять же условности. Мы уже не вернём ни того, что было 4 года назад, ни того, что было 12 лет назад. Можем только сделать выводы, чтобы не повторять вчерашних ошибок сегодня и завтра.

– Были ли, по вашему мнению, возможности для мирных переговоров?

– Были периоды, когда теоретически можно было попробовать. Не публично и не в формате "мы прижали русских". Путин в жизни льстив, хитёр, улыбается, знает, где и что сказать. Но нужно смотреть на действия.

Вторая чеченская война, взрывы жилых домов, подводная лодка "Курск", Грузия, убийства политических оппонентов – это его modus operandi. Он ни в коем случае не может пойти на мирные переговоры с позиции слабого. А ресурсов у него достаточно. Будет говорить что угодно, но будет давить.

Это классический убийца, серийный убийца, хотя и выглядит как кагэбист времен застоя. Он – зеркало своего общества и его неоимперских, совершенно болезненных представлений о "великой России". Большинство россиян – классические неонацисты, которые хотят захватить Украину и уничтожить нас.

– Вы говорите, что окна возможностей для переговоров были, но ведь Украина ведет их с марта 2022 года…

– Россия никогда не вела с нами переговоров. Никогда. Это все ложь, спецоперация КГБ, направленная исключительно на Вашингтон и Белый дом. Работа над тем, как удержать новую американскую администрацию от поддержки Украины, от введения реальных жестких санкций. И как натравить её на европейцев. Он почти достиг результата в Анкоридже. Почти. А потом что-то пошло не так.

После этого я летел в Вашингтон, встречался с человеком, близким к Трампу. Она сказала: "Знаю подробности Анкориджа. Хорошо, что этого не произошло". Очень корректно сказала.

Возвращаясь к США и России: думаю, существует скрытая крупная договоренность, точнее, стремление к соглашению о возвращении России на европейский газовый рынок. И некое окружение действующей американской администрации будет иметь в этом свою долю.

– Главным в тех договоренностях был уход Украины из Донбасса?

– Думаю, там были комплексные договоренности, касавшиеся нефти, газа, ограничения армии, никакого НАТО. Я даже не верю в то, что Путин согласился бы на членство Украины в ЕС. Он ради срыва соглашения об ассоциации вместе с Януковичем расстреливал людей на Майдане, а тут ни с того ни с сего готов к членству Украины в Евросоюзе?

Всё это было чистой спецоперацией Путина, и она продолжается до сих пор.

Меня шокировало в нынешнем российско-американском дизельном соглашении не только то, что Трамп делает из Украины чучело для MAGA.

Соединенные Штаты сняли санкции с полным нарушением процедуры, предусмотренной американским законом. Я не американский юрист, но читать умею. Чтобы снять эти санкции, президент должен был проконсультироваться, кажется, с четырьмя сенатскими комитетами, за 45 дней направить уведомление, а через 90 дней санкции снимаются. Такой процедуры не соблюли.

Россия получила большой геополитический выигрыш и начала возвращение на европейский энергетический рынок. А это их премиальный рынок с самыми высокими ценами. Цена за тысячу кубометров газа превысила тысячу долларов.

"Тот, кто обещает экономическое чудо – наглый лжец"

– Существует ли волшебная таблетка для улучшения экономической ситуации в Украине? Какие меры, по вашему мнению, до сих пор не приняты?

– Сейчас от правительства мало что зависит. Его функция – максимально получить средства от западных доноров, обменять американские доллары и европейские евро на гривны и выполнять государственный бюджет. Правительство не может выйти за рамки своих возможностей. Мы потеряли 4,5 года жесткой бюджетной экономии, дисциплины и непопулистской бюджетной политики. Если бы все это было, то мы смогли бы накопить денег и не переживать столь болезненно нынешний момент.

Этого не сделали. Сейчас всё фактически зависит от западных союзников, прежде всего от ЕС: удастся ли Зеленскому получить финансирование на текущий и следующий годы. Если удастся, это станет ещё одним сигналом Путину о том, что Европа не отвернулась.

Нам нужно было добиться стопроцентного закрепления финансирования на три года, понимая, что правительства сменятся. Если бы так и было, в 2027 году у нас не было бы дефицита в 40 миллиардов долларов.

Поэтому самое главное сейчас – обеспечить финансирование. Второе – жесткую бюджетную дисциплину. Третье – реальную, а не показушную борьбу с коррупцией.

Четвертое – взвешенная политика Центрального банка в сфере кредитования. Экономике нужно дать ресурсы, чтобы она хоть как-то функционировала. Если посмотреть на её состояние, всё в минусе. Единственная отрасль, которая была в плюсе, – ритейл, розничная торговля. Всего на 9%. И она уйдет в минус. Откуда был плюс? Были деньги иностранцев, их тратят на социальные нужды, зарплаты, люди идут и что-то покупают. А если не за что покупать? Магазин есть, пришли, посмотрели на товары. Дальше что?

Ключевая задача – энергетика, но её не решить без Patriot. Что бы ни говорили об укрытиях. Если россияне производят от 70 до 120 баллистических ракет в месяц – в этом весь ответ. Еще не считая реактивных "Шахедов", которые они фактически превратили в высокоточное оружие.

Необходима диверсификация энергетики, людей нужно обеспечить: от модульных установок до дизель-генераторов. Здесь у нас уже есть определенный опыт. А содержание Вооруженных сил – вообще приоритет номер один. Армии нужно платить большие деньги, потому что война обходится очень дорого.

Волшебной таблетки для оживления экономики страны, находящейся в состоянии войны, быть не может. Может быть только жизнь в кредит и мобилизация всех ресурсов на войну.

Те, кто рассказывают об экономическом чуде, – лжецы, наглые лжецы. Экономическое чудо в современных условиях – это вообще выжить в этой войне.

Татьяна Даниленко, УП