Не работа, а мечта. Как работает медевак "Железных соколов" в свой "выходной" после прилетов КАБ по центру поселка
Вечер пятницы. Мы сидели, ужинали, курили и болтали о том, что уже четвертый день Васильковку разбирают КАБами. Один из них я в четверг "поймал" лично, попивая кофе возле магазина "Березка" с друзьями Тринити и Скифом из подразделения "Морок" 5-ой ОВМБр.
Нас спасло только то, что мы вовремя сориентировались, упали на землю и нас почти не задело осколками. Воронка находилась метрах в 30–50. У Тринити лишь немного обожгло ногу. Легкие контузии, ничего чрезвычайного.
До этого в поселке было относительно спокойно. К "Шахедам" в Днепропетровской области все уже давно привыкли, но сейчас (события разворачивались в июне 2026 года) враг всерьёз взялся за Васильковку, преследуя цель выбить отсюда военных и гражданских, чтобы затруднить нам логистику. Россияне "докрутили" КАБы, и теперь они летят не стандартные 80–90 километров, а 90–100 км. Зазор как раз для нас.
Нужно переселяться, пока Васильковка не повторила судьбу поселка Покровское, расположенного в 30 километрах южнее и который россияне уже несколько месяцев подряд уничтожают КАБами и ФПВ-ишками. Но мы ещё в поисках новой локации, поэтому с персональщиками (сотрудниками отдела кадров – УП) Мазепой и Дато, а также медиками Фраем и Батей пока остаёмся здесь в надежде на наш подвал и жарим шашлык.
На "Граффити" (украинской системе ситуационной осведомленности для военных) до вечера было спокойно. Но где-то после 21-го это изменилось.
Две порции по три КАБа упали где-то на окраинах Васильковки. Слушаем "The Doors" и сидим дальше. Наслаждаемся крафтовым полтавским свежим пивом от кума Фрая. И тут ещё три прилёта. Мини-маркет и мойка под названием "Ранчо" как раз сегодня переехали, в том районе вспышка.
Говорю: "Давайте прокатимся, заглянем на всякий случай". На что Фрай, который только утром вышел с позиций, отвечает, что если и сегодня вечером у нас будет работа, то мне крышка.
Мы докуриваем, я беру фотоаппарат, садимся в машину и едем, как мы думаем, на "Ранчо", просто чтобы проверить обстановку. Из сабвуферов звучит "The Strokes".
Все началось на подъезде к центру. Мужчина весь в крови на обочине главной дороги. Посеченный взрывной волной и бог знает чем ещё. Мы подбираем его. Он говорит: "Я весь в крови, давайте я не буду садиться в машину". Батя, водитель экипажа медэвака, отвечает: "Пох, потом отмоем".
Помогаем ему залезть на заднее сиденье и сесть рядом со мной. Уже начинается "движ". У него звонит телефон – наверное, кто-то из близких. Он говорит, что с ним всё в порядке, что он целый, чтобы кто-то на том конце не переживал. Но с ним далеко не всё в порядке. Из него хлещет кровь. Все туловище в плазме.
Через минуту мы доставляем его в центральную Васильковскую больницу. Заводим внутрь – хорошо, что я знал дорогу. Передаем врачам и едем дальше.
Проезжаем несколько сотен метров и слева видим монументальную картину. Четырёхэтажный дом в самом центре посёлка разгромлен КАБами. Передаю Фраю медсумку, беру из неё себе турникет, потому что помчал на эту эвакуацию во вьетнамках и пляжных шортах. Плохая идея. С собой только основная камера и дополнительный мини-фотоаппарат на шее. Фрай достаёт из сумки медицинские перчатки, даёт мне. Не успеваю надеть. Высаживаемся и попадаем в самое сердце тьмы.
Бежим с Фраем к многоэтажке. Большая половина её разрушена до основания. Повсюду крики, шум, хаос. Слева горит машина, дорога усыпана обломками. Рядом с нами свисают провода и искрится трансформатор. В четырёхэтажном доме один этаж точно отсутствует. Но нам всё равно. Двигаемся в первый от нас подъезд.
Мы – первая эвакуационная бригада, прибывшая на место попадания вражеских КАБов. Как мы поняли чуть позже, в этот дом прилетела сразу пара бомб.
Вбегаем в здание. Крича, спрашиваем, есть ли "200-ые" и "300-ые". Видим несколько человек с кровью, но они в лёгком состоянии. Говорим им выходить на дорогу и движемся дальше. Замечаем, что повсюду газ, кричим, чтобы не курили, ничего не поджигали, потому что всё взорвётся к чертовой матери.
Идем по этажам. На первом всё чисто. Прочесываем второй этаж. Там буйный парень, он ищет своего товарища и очень агрессивно реагирует на нас. Мы объясняем, что пытаемся помочь и что отправляемся на поиски вместе с ним. Как оказалось, взаимодействие с такими шокированными людьми – это едва ли не самая сложная часть работы медиков.
Зачищаем с ним второй этаж, переходим к третьему: "Есть кто-нибудь живой?". Я смотрю и сообщаю: "Ванная – чисто. Спальня – чисто". Вижу из комнаты улицу. Пробираемся через вдавленные двери, лестницы, провода. Двигаемся с Фраем "двоечкой": он первый, я – сразу за ним. Четвертый этаж – чисто.
Спускаемся. Нас сразу останавливает какой-то мужчина, который говорит, что в доме напротив находится его знакомый. Бежим туда.
Пробираемся через разрушенный вход, мебель и обломки. Снова ловлю себя на мысли: надеть тапочки было дурацкой идеей, но кто же знал. Зато красная подсветка камеры освещает нам путь в темноте. Комната за комнатой проходим дом – там чисто. Это радует.
Возвращаемся к многоэтажке. Люди кричат, что возможны повторные пуски. Но мы с Фраем вроде не поддаемся панике. Через секунду он проверяет "Графит" – всё в порядке. Надо продолжать работу.
"Не работа, а мечта", – как мы в шутку говорим между собой, вспоминая цитату Брэда Питта из фильма "Fury" ("Ярость") (в оригинале – "Best job i've ever had").
Заходим в другой подъезд. Здесь мы с Фраем расстаемся. Я иду в подвал, а он отправляется на этажи.
Под землей мать просит осмотреть сына с окровавленной спиной. Немного приподнимаю его футболку. Думаю: "А перчатки можно было бы и надеть". Мать, пожилая женщина, в панике говорит: "Наложите сыну пленку на спину". Отвечаю, что окклюзионная повязка не нужна, у него несерьезная рана, состояние не тяжелое – "Выходите на улицу". Вывожу людей, выхожу с ними.
На выходе вплотную перекрывает путь сгоревшая машина. Помогаю людям выйти из подвала, направляю к дороге. С мирными жителями трудно, но и неудивительно, они в шоковом состоянии. Несколько минут назад они потеряли практически всё. Всю свою материальную жизнь, а кто-то и не только. Как и мои родители 4 года назад. Однако большинство находят в себе силы, несмотря на крики, выйти и отойти в сторону от эпицентра, чтобы не мешать. Не мешать Фраю, Бате и подобным им медикам и не только, которые первыми пришли на помощь.
Кричу Фраю – он уже не слышит. Теперь у меня с собой только турникет, камера и желание помогать.
С улицы направляюсь на другую сторону дома. Вижу, как трое парней выносят мужчину, у которого вся голова залита кровью. Говорят, нужна помощь. Беру четвертым за левую руку. Несем несколько десятков метров. Пытаюсь узнать, что с ним, в каком он состоянии. Они говорят: "Посмотри на голову, там осколок". Говорю: "Измерьте пульс". Его нет.
Один из трёх парней спрашивает: "У кого есть мешок?". Кто-то из них приносит чёрный пакет. Мы загружаем в него тело и несём его в сторону, а затем к грузовику ребят.
Спрашиваю: "Дальше вы сами справитесь?", и после утвердительного ответа возвращаюсь к эпицентру. Цинизм чистейшей воды, но таковы реалии. Да, получается, что я выносил тело человека, погибшего в результате вражеского удара КАБом. Но кто-то должен был это сделать.
По дороге вижу, как на фоне разрушенного многоэтажного дома семья из трёх человек встала в круг, прижалась головами друг к другу и обнялась. Они плачут. Им повезло чуть больше – они выжили.
Подхожу к нашей машине, там никого нет. Неподалеку вижу мужчину, который кричит: "Папа, держись!". Оказывается, пожилому мужчине придавило ногу на 4-ом этаже. Он просит о помощи. Пытаюсь успокоить сына и контролировать его общение с отцом. Чтобы тот постоянно был на связи, чтобы рассказал о своём состоянии, чтобы услышал, что спасатели уже скоро за ним придут.
Постоянно прибывают новые люди, ищущие своих родных и надеющиеся, что их не было в доме в момент обрушения. Приезжают и спасатели, чтобы завершить начатое нами дело и помочь достать двух мужчин из-под завалов. У одного зажало ноги на 3-м этаже, другой находится под завалами на 4-ом. Параллельно слышу голос Фрая где-то с верхних этажей.
Рассказывает Фрай, начальник медицинской службы батальона беспилотных систем "Железные соколы" 67-ой ОМБр:
"Кто-то сказал, что наверху есть раненые и их не могут вытащить. Побежал наверх. На втором и четвёртом этажах "обсыпалась" фасадная стена. Третий – наиболее разрушен. Он пробит насквозь, в обеих несущих стенах были провалы. Мне как раз сюда. Здесь мало места, всё сыплется, сильно пахнет газом.
Плита перекрытия упала, придавила человека и практически перегородила проход внутрь, оставив только минимальное "окно". Туда уже как-то залезла девушка – командир ББпС 141-ой ОМБр. Я туда пролезть не мог, поэтому передал ей пару турникетов и обезболивающее, которое сразу вкололи мужчине, потому что всё было плохо.
Потом услышал, что наверху кто-то зовет на помощь. С трудом забрался на этаж выше – меня подсадил просто какой-то мужчина, который оказался рядом. Вместе мы доползли к дядьке, который был засыпан обломками, и начали его откапывать.
Он постоянно хватался за свой кейс с документами (тот дедушка, с сыном которого внизу уже находился я – автор). Получилось. Мы спустили его на этаж ниже, найдя свободный проход возле лестничной клетки. Я его перевязал и отправил самостоятельно вниз.
В это время стены начали осыпаться ещё сильнее, и нужно было думать, что делать с тем придавленным парнем на третьем этаже. Там к комбату уже прорвался наш Батя – удалось отогнуть обрешетку арматуры плиты и немного освободить проход. Затем подтянулся я и спасатель ГСЧС с пневматическим домкратом. Дело пошло веселее.
Мы вместе пытались приподнять плиту и вытащить мужчину. Не получалось. Затем подошёл ещё один спасатель с ещё одним домкратом (оба на фото – УП). С помощью двух домкратов плиту уже удалось приподнять и достать пострадавшего. Наложили ему турникет, уложили на мягкие носилки и начали спускать. Он выжил".
После этого мы случайно встретились у машины. Папа снова за рулем. На лице и в глазах Фрая проступает такая иронично-истерическая улыбка, которая бывает только у медика.
Едем "на базу", но по дороге видим, как горят магазины на центральном рынке. Туда тоже прилетела порция КАБ. Останавливаемся, чтобы проверить, есть ли раненые. Вместо этого встречаем медиков 3 МБ нашей 67 ОМБр – начальника медицинской службы Потапа и медика Адвоката, которые тоже только что работали с нами в разрушенном доме. Смотрим, как дотла догорает продуктовый магазин "Визит", и едем дальше, ведь больше мы ничем помочь не можем.
Мы уезжаем. Говорю Фраю, что пора закурить.
– Думаешь?
– Уверен.
Сарказм и взаимопонимание, как бы парадоксально это ни звучало. На обратном пути мы докладываем дежурному батальона о том, что только что произошло, и едем "домой".
Батя рулит как бог, и вот через минуту мы уже снова в самодельной беседке, валимся на стулья и курим третью сигарету подряд. Джинсы и футболка Фрая "Путешествуй, стреляй, люби" полностью замазаны кровью. Одна эмоция: "Как же это надоело". И теперь Фрай может поставить как минимум ещё одну отметку, 28-ю в этом году, об этой одной спасённой жизни. Сомневается. Говорю: "Конечно, это считается. Вы же вытащили человека из-под завала".
– Не отвезли в больницу.
– Пофиг. Вы его спасли.
Спасти жизнь. В этом вся суть. И цель – как можно больше. А на своё насрать.
Виталий "Журналист" Очерет, журналист и младший сержант батальона беспилотных систем "Железные соколы" 67-й ОМБр