Вместо ампутации – титановый имплант. Как хирург Юрий Лазаренко спасает руки раненым бойцам

За 22 года врачебной практики житель Волыни Юрий Лазаренко вспоминает множество операций раненым военным, но особенно ему запомнился случай с бойцом 72-й бригады, которого он оперировал в начале 2024 года.

Мужчине вжывили имплант плечевого сустава, чтобы спасти руку от ампутации. Сверхсложная операция прошла успешно, Лазаренко с коллегами уже ушел отдыхать.

Через час поступает новый вызов к тому же пациенту – остановка сердца.

"Проблемы с сердцем распространены среди многих военных, поскольку они длительное время находятся в состоянии крайне сильного стресса. Мы сделали все необходимое, чтобы спасти его тогда, – вспоминает врач. – К счастью, он остался жив".

За несколько дней до этого пациент поступил в больницу с травмой руки. Во время боя осколки мины почти полностью разрушили плечо бойца, рука держалась только на коже и сухожилиях.

Спустя год после операции тот же военный присылает врачу видео о том, как проходит реабилитация. После имплантации рука стала полноценной частью тела. Настолько полноценной, что он может поднимать ею предметы и отжиматься от пола.

"Ну, это уже слишком, будь осторожнее, – говорит ему врач о отпечатках. Но в душе у Лазаренко праздник. – Это самое ценное – видеть, что твоя работа меняет к лучшему жизнь конкретного человека".

Юрий Лазаренко родился и вырос на Волыни, служил в Киеве, Днепре, впоследствии поселился в Виннице. Сейчас он подполковник Медицинских сил ВСУ, доцент, кандидат медицинских наук, заслуженный врач Украины и начальник травматологического отделения Военно-медицинского клинического центра Центрального региона в Виннице.

В эту больницу постоянно поступают пациенты с фронта.

"Война – это эпидемия травматизма, – с грустью говорит Лазаренко. – Я когда-то сравнивал цифры. До вторжения у нас было до 20 оперативных вмешательств в неделю. Теперь – по 25–30 оперативных вмешательств в день".

Чтобы точно понять медицинский термин "оперативное вмешательство", я задаю дополнительный вопрос: что это такое? Перевязки и обработка ран – это оперативное вмешательство? Врач объясняет, что перевязки к этому не относятся, а оперативное вмешательство – это сложные случаи, в которых необходимо применять анестезию.

Обычный рабочий день Лазаренко начинается в 7:30 и заканчивается около 19:00. Сначала так называемая "пятиминутка". Он, как заведующий отделением, собирает врачей, обсуждают текущее состояние каждого пациента. Затем – работа в соответствии с задачами на этот день. Но 19.00 – это всегда довольно условное окончание работы.

"Работа продолжается до тех пор, пока не будет завершена задача, а не до конкретного часа", – считает врач.

Такой режим был не всегда. В 2022–2023 годах Лазаренко вместе с группой хирургов работал на фронте и в прифронтовых госпиталях.

"Большую часть времени мы спали по 3–4 часа, а остальное время – это постоянные срочные вызовы. То на операцию, то на консультацию, – вспоминает он. – Врачей тогда очень не хватало, поэтому приходилось работать за двоих или за троих".

Хотя этот режим и был легче, чем в первый период АТО, когда Лазаренко тоже служил в армии – пошел добровольцем. "Тогда бывали периоды, когда не удавалось поспать два или три дня подряд", – вспоминает он.

Пройдя через фронт, он теперь считает "крещение огнем" необходимым для всех врачей, находящихся в его подчинении.

"В нашем отделении все проходят ротацию по полгода или год, оказывают помощь в стабпунктах или мобильных госпиталях. И оттуда возвращаются совсем другими людьми".

Фраза "другими людьми" звучит слишком абстрактно. Что он имеет в виду? Что именно меняется в врачах после фронта?

"Исчезает любая тревожность или суета, – отвечает Лазаренко. – Человек становится очень спокойным и уверенным в себе. Ведь на фронте приходится постоянно принимать много важных решений. Брать на себя ответственность, не колеблясь. В десятках, сотнях случаев. После такого опыта человек становится специалистом высокого класса".

Титановые руки

Лазаренко когда-то подсчитал, что почти 17% всех травм, с которыми к нему поступают военные, – это травмы плеча и плечевого сустава.

"Бывает так, что значительно повреждены именно плечо и плечевая кость, а остальные части руки – локоть, кисть – целы и здоровы, – рассказывает он. – Рука живая, к ней идет кровь и нервные окончания, но она нефункциональна".

Стандартные протезы здесь не подходят. Поэтому Лазаренко разработал новый протокол. Сначала делают компьютерную томографию, а на ее основе затем – 3D-модель импланта плечевой кости. Далее по этой модели заказывают изготовление титанового импланта – их производит украинская компания "Вельта Медикал". Здесь к процессу подключаются волонтеры. Благотворительный фонд "Тихо" постоянно проводит сбор средств на такие протезы (этот проект называется Rebone) и уже профинансировал множество титановых имплантов.

Всего с 2023 года Лазаренко перенес 60 операций именно на плечах и плечевых суставах.

"Из этих 60 случаев, в скольких из них можно сказать, что удалось спасти человека от ампутации руки?" – спрашиваю врача.

"Всего таких 20%. Остальные – это ситуации, когда у пациента была рука, её не собирались отрезать, но она тоже не была функциональной".

Лазаренко приводит ещё несколько случаев из практики установки имплантов в плечо:

"Боец попал к нам после лечения в Германии. У него было осложнение – некроз тканей вокруг протеза. Нам пришлось заменить немецкий протез на имплант, изготовленный украинской компанией Velta Medical. Этот процесс вместе с реабилитацией длился около шести месяцев. Результат – человек двигает рукой, управляет мотоциклом, хотя ему уже больше 50 лет, и он перенёс уже много операций на своей руке. Мы предостерегаем его от слишком активных нагрузок на эту руку, но он всё равно хочет кататься на своём спортивном байке.

Парень из 3-й ОШБ получил ранение от вражеского FPV-дрона. Дрон поразил его именно в тот момент, когда он эвакуировал раненого побратима. Поступил к нам весной 2025 года. У него ранение спины, раздробленная лопатка. Мы заказали имплант части лопатки, так как нужно было восстановить анатомическое соотношение. Лечение и реабилитация – тоже около полугода. Теперь он двигает рукой, вернулся к обычной жизни, насколько я слышал, недавно женился".

Между скептицизмом и необходимостью действовать

Все подобные случаи Лазаренко собирает уже как ученый и регулярно делится ими с другими коллегами на форумах и научных конференциях.

Реакция пациентов иногда бывает слишком оптимистичной. Некоторые из них, увидев видео о бионических протезах, слишком верят во всемогущество врачей и воспринимают такие операции как воплощение фильмов о Терминаторе или Робокопе, переживает Лазаренко.

Ведь имплант – это не запасная часть, как в машине. Он навсегда меняет жизнь, нужно выполнять все указания врачей и осторожно обращаться с конечностью, в которую он имплантирован.

Реакция медицинского сообщества совершенно иная.

"К сожалению, к нашему подходу по-прежнему относятся со скептицизмом. И многие врачи в Украине еще не осознают, что наш метод позволяет спасти пациента от ампутации, – с сожалением говорит Лазаренко. – Как-то мне позвонил один из хирургов из другого города, советовался по поводу сложного случая с ранением плеча; я был огорчён, потому что именно этот врач был на последней научной конференции, где я выступал с докладом именно о подобных случаях. Он направил ко мне пациента, и мы его прооперировали и установили титановый имплантат плечевого сустава".

Несколько раз Лазаренко рассказывал о своём опыте иностранным врачам.

"В США – в Висконсине, в Германии – в Мюнхене рассказывал о наших операциях, делился опытом. Иностранные коллеги ограничены протоколами и требованиями страховых компаний. К новым методам, которые они не изучали в университетах, относятся довольно осторожно. К тому же у многих из них отношение к нашей медицине остается высокомерным, словно они считают нас людьми из не очень развитой страны.

Мне показывали оборудование, которое мы тоже используем в Виннице, и очень удивлялись, когда я говорил, что у нас такое же. Я объяснял, что мы изготавливаем импланты индивидуально для каждого нового пациента".

Скептицизм его коллег по отношению к новому методу имеет под собой основания, признает Лазаренко, ведь это относительно новый подход в реконструктивной хирургии.

"В мирное время сначала нужно проводить исследования, а затем очень осторожно и постепенно пытаться внедрять такие новые методы на практике, – говорит он. – Но из-за нехватки времени и большого количества пациентов мы вынуждены импровизировать. Именно из-за этого у меня были дискуссии и с коллегами-хирургами в США и Германии.

Но давайте вспомним историю медицины. Когда происходили прорывные периоды в развитии лечения людей в целом и в хирургии в частности? Именно во время войн. Как бы цинично это ни прозвучало, но именно войны подарили миру выдающихся хирургов, важный опыт и исследования. Тот же Пирогов, который провёл тысячи операций во время Крымской войны в XIX веке, или Войно-Ясенецкий, который оперировал во время Второй мировой войны.

Некоторые из моих скептически настроенных коллег говорят, что установка титановых имплантов сопряжена с рисками. Ведь эта деталь может не прижиться, может возникнуть нагноение или другие осложнения. Но в любой операции есть риск. К тому же мы находимся на постоянной связи со всеми нашими пациентами, они у нас постоянно под наблюдением, и мы видим, как проходит их реабилитация".

Врач и пациент против болезни

"Врачебное искусство включает в себя три составляющие: болезнь, пациента и врача. Врач является служителем этого искусства, а пациент должен бороться с болезнью вместе с врачом", – говорил Гиппократ еще в IV веке до н. э.

От настроения пациента в значительной степени зависит и выздоровление – это знают все, но как врач может влиять на это настроение?

"Именно Юрий Викторович научил меня правильно общаться с пациентами, чтобы они выполняли все предписания, доверяли врачу и сами искренне стремились к выздоровлению", – вспоминает подполковник Антон Родионов.

В 2015–2018 годах он вместе с Лазаренко лечил военных в Военно-медицинском центре Центрального региона в Днепре. Родионов был ординатором, Лазаренко – заведующим травматологическим отделением.

"Это человек с лидерскими качествами, который перестроил работу всего отделения, подавал пример своей трудолюбием. Он всегда повторял: "Вы должны быть голодными волками в работе, тогда у нас с вами всё будет хорошо".

В телефоне Лазаренко можно проследить, как растут его ученики. Ординатор травматологического отделения Дмитрий Бучик сначала был записан как "Дмитрий студент", затем – "Дмитрий интерн", а впоследствии – "Дмитрий Васильевич, врач".

"Действительно, я меняю все в адресной книге телефона в соответствии со статусом", – объясняет Лазаренко. Казалось бы, мелочь, но для молодого врача за ней стоит важное признание: наставник уже видит в нем самостоятельного коллегу.

Предсказания дедушки

Сотни операций, десятки лет практики и службы, звание подполковника, заслуженного врача Украины, годы операций, проведенных на фронте и в тылу.

А с чего всё начиналось? Кем мечтал стать маленький Юра Лазаренко?

Врач не помнит своих детских мечтаний, но вот один эпизод врезался ему в память. Солнечный Ташкент, семилетний Юра отдыхает вместе с дедушкой – тоже, кстати, военным. Мальчик играл с куклами в доктора, делал им перевязки. А дедушка это фотографировал. Потом сделал фотоальбом для внука из этих снимков. И подписал: "Профессор медицины, полковник медицинской службы Лазаренко Юрий Викторович".

До звания полковника осталось совсем немного – сейчас Лазаренко подполковник. А вот для звания профессора нужно ещё потрудиться. Именно в этом заключаются его планы на будущее – защитить новую научную работу, стать профессором и преподавать студентам.

"У нас есть и большое количество научного материала, – говорит Лазаренко. – Хотелось бы передать опыт следующему поколению врачей".

Владислав Головин, для УП