Референдум о мире: инструмент легитимности или бегство от ответственности

Мы все чаще слышим от политиков идею вынести подписание мирного соглашения на всеукраинский референдум. Например, недавно об этом заявил глава фракции "Слуга народа" Давид Арахамия во время совместного брифинга со спикером Верховной Рады Русланом Стефанчуком. Даже президент Владимир Зеленский, отвечая на вопрос журналистов, рассказал, что ратификация мирного соглашения все же потребует провести общенациональный референдум, поскольку парламентарии не готовы к таким решениям, и вообще параллельно могут состояться и выборы президента Украины.

Аргумент политиков очень простой — народ должен непосредственно решать судьбоносные вопросы государства. Согласитесь, звучит красиво, демократично и очень убедительно. Да еще и особенно привлекательно в условиях войны, когда общество устало и хочет простых ответов на сложные вопросы.

Но все ли идеально в этой политической риторике? Очевидно, что нет. Ведь любое - принятое решение имеет другую сторону — ответственность за него. То есть власть имеет целью переложить на граждан ответственность за стратегические решения государства.

Кто будет отвечать за мир

Бытует мнение, что мирное соглашение — это символический документ на один лист. Однако это совсем не так. Речь идет о десятках страниц юридических, безопасностных, территориальных и финансовых обязательств, которые определяют будущее страны на годы вперед.

Свести рассмотрение таких обязательств к одному вопросу в бюллетене означает упростить сложную реальность, создать пространство для манипуляций формулировками, избежать публичной дискуссии о содержании соглашения.

Может ли общество отвечать за такое решение?

Ключевой вопрос не в том, имеет ли народ право выражать свою позицию. Он, безусловно, имеет.

Вопрос в другом: должна ли власть перекладывать ответственность за стратегические решения на граждан?

Представительская демократия существует именно для того, чтобы избранные органы принимали сложные решения, несли за них политическую ответственность, объясняли их обществу и отвечали за последствия.

Когда же ответственность размывается через референдум, возникает опасная ситуация: решение есть, а ответственного нет.

При этом создается ложное представление, будто прямая демократия стоит выше представительной. Юридически это нонсенс. Ведь эти формы равнозначны.

Референдум является формой прямого участия граждан в принятии решений, но он не может выходить за пределы Конституции и не может подменять полномочия президента или Верховной Рады.

Более того, референдум о мирном соглашении не отвечает на ключевые вопросы: что именно подписывается, какие риски берет на себя государство и кто будет отвечать за последствия.

Мирное соглашение — это международный договор, а не внутриполитический вопрос прямой демократии. Ни одна норма Конституции не предусматривает возможности решить вопрос подписания или условий мирного соглашения через референдум.

Риски раскола

В публичной коммуникации референдум часто подается как инструмент "наивысшей легитимности". Мол, если люди поставили галочку в бюллетене, то это решение правильное и обжалованию не подлежит. Любой спор с ним сразу приравнивается к предательству демократии.

Однако с точки зрения конституционного права такое предложение не только юридически некорректно, но и потенциально опасно для государственного устройства.

К сожалению, легитимность референдума часто базируется не на глубоком понимании гражданами сути проблемы и путей ее решения, а на эффективности работы политтехнологов и эмоциональных настроениях общества в конкретный момент времени.

Отдельную опасность представляет сценарий, при котором референдум все же состоится, а результат будет принят с минимальной разницей голосов. В таком случае вместо "общественного консенсуса" страна может получить еще более глубокий раскол. Часть граждан будет воспринимать решение как навязанное, сомнительное или несправедливое — особенно, если вопрос будет касаться территорий, гарантий безопасности или международных обязательств. Очевидно, это создает риски не только политической, но и социальной дестабилизации, ослабления доверия к институтам и подрыва внутреннего единства, которое крайне важно для страны в послевоенное время.

Еще один критический риск — недостаточная явка избирателей. Если в референдуме не примет участия более 50% граждан, он просто не будет иметь юридической силы. В таком случае государство получит не решение, а очередной репутационный провал, которому предшествовали громкие заявления, потраченные ресурсы, ожидания общества.

Этот сценарий вполне реалистичен. По информации Центральной избирательной комиссии, явка избирателей на местных выборах 25 октября 2020 года составила всего 36,88%. При том что эти последние общенациональные выборы в Украине проходили в мирное время, без военного положения, массового перемещения граждан и ограничений безопасности.

Дискуссия о референдуме о мире — это не только о юридических процедурах. Это о качестве демократии и подотчетности власти.

Настоящая демократия — не провозглашать громкие лозунги о "воле народа", а придерживаться Конституции и принципов прозрачности решений и подотчетности власти перед обществом. Это когда работают сильные институты, которые не боятся отвечать за свои решения, а не прячутся за популистскими лозунгами.

Мир — слишком серьезный вопрос, чтобы превращать его в электоральный эксперимент.

Ирина Корженкова