"Я бы не отправил своего сына умирать...". Готовы ли европейцы защищаться от России

Несколько дней назад я провёл закрытый стрим с частью своих подписчиков. Большинство из них — иммигранты, живущие на Западе: в Германии, США, Франции. Мы заговорили об Украине, о Грузии, о том, стоит ли Западу вообще помогать. Дискуссия вышла жаркой, но одна фраза всплывала снова и снова: "Я бы не отправил своего сына умирать за Украину".

И знаете что? Я согласен. Я бы тоже не отправил. Инстинкт самосохранения абсолютно естественен, и никто не хочет, чтобы его ребёнка отправили в какой-то промёрзший окоп истекать кровью за страну, в которой он никогда не был. Это не трусость, это просто родительский инстинкт.

Но вот тут начинаются сложности. Та самая Европа, которая не готова посылать своих сыновей умирать за Украину, годами убеждала украинцев, что Запад их прикроет.

Они продвигали демократические революции, аплодировали с трибун и произносили речи о европейских ценностях. А когда Россия вторглась, оказалось, что "поддержка" означает держать Украину на аппарате искусственного дыхания, а не вооружить её для победы.

Схема неизменна: давать ровно столько, чтобы предотвратить крах, но никогда не достаточно для победы. Грузины тоже это усвоили. В 2024 году десятки тысяч заполняли улицы Тбилиси, размахивая флагами ЕС. Власти ответили разгоном, полиция проламывала черепа. Реакция Запада свелась к заявлениям и запретам на въезд, что, уверен, произвело неизгладимое впечатление на омоновцев.

Один подписчик заметил: если на НАТО действительно нападут, тогда они ответят. Я спросил его, что именно считается нападением, потому что территория НАТО уже подвергалась удару. В ноябре 2022 года ракета упала на Польшу и унесла жизни двух человек. Польша в ответ задействовала статью 4 — консультацию, которая позволяет вынести вопрос "на обсуждение" и по сути сводится к назначенному совещанию. Двое граждан погибли от ракетного удара во время активных боевых действий у границы, и ответом стало собрание.

В сентябре 2025 года Польша зафиксировала 19 вторжений дронов за одну ночь. Премьер Туск назвал это "масштабной провокацией", но осторожно добавил, что "нет оснований утверждать, что мы находимся в состоянии войны". Девятнадцать дронов, но это не конфликт. Так где же порог? Или порог — это просто то, что позволяет и дальше бездействовать?

Европа могла бы действовать и без солдат. Россия располагает "теневым флотом" танкеров, которые перевозят нефть в обход санкций и финансируют войну. Шестьдесят процентов морского экспорта российской нефти проходит через Балтику и Датские проливы — прямо через европейские воды. Европа могла бы заблокировать эти суда завтра, но не делает этого из "глубокой обеспокоенности возможной реакцией России". Между тем США и Франция задержали танкеры, и реакция России свелась к дипломатическим протестам без какого-либо содержания. Когда США взяли на абордаж "Маринеру" в январе 2026 года, Путин промолчал, а МИД пожаловался на пиратство. Россия не идёт на эскалацию, когда ей дают отпор, но Европа не даёт отпор, потому что Россия может пойти на эскалацию. Замкнутый круг.

Есть ещё энергетика. На третьем году вторжения ЕС заплатил России за топливо больше, чем дал Украине в качестве помощи. В 2024 году импорт российского СПГ достиг рекордного уровня — посреди войны, против которой Европа якобы выступает. Есть кибервойна, к которой Европа едва притронулась. Есть санкции, которые можно было бы применять, а не обходить. Инструментарий существует, воли его использовать нет.

Это подводит к самому опасному заблуждению, с которым я столкнулся: что Россия никогда не нападёт на НАТО. Взгляните на страны, которые Россия захватила или подчинила после Второй мировой: Финляндия, страны Балтии, Венгрия в 1956-м, Чехословакия в 1968-м, Афганистан, Грузия в 2008-м, Украина с 2014-го. Это не страна, которая уважает границы, когда чувствует слабину.

Немецкая разведка предупреждает, что Россия может быть готова к масштабной войне к 2030 году. Прибалтийские чиновники оценивают готовность к ограниченной операции через два-три года после Украины. Военная игра RAND показала, что Россия может захватить Таллин за 60 часов.

Но ведь тогда сработает статья 5? Вот что она гласит: каждое государство должно предпринять "такие действия, которые оно сочтёт необходимыми, включая применение вооружённой силы". Нет автоматических обязательств, нет требования отправлять войска. Страна может решить, что "необходимые действия" — это санкции или выражение обеспокоенности.

Если российские бомбы сровняют с землёй больницы в Таллине и эстонские дети будут лежать мёртвыми под завалами, кто-то всерьёз верит, что Лиссабон почувствует необходимость действовать? Что португальский парламент решит, что их сыновья должны умереть за страну, которую большинство избирателей не найдёт на карте? "Действия, которые оно сочтёт необходимыми" — это функциональный эквивалент ничего, когда у страны нет заинтересованности в исходе.

Вспомним Будапештский меморандум 1994 года, где США, Великобритания и Россия гарантировали территориальную целостность Украины в обмен на отказ от ядерного арсенала. Украина выполнила обязательства, гаранты — нет. Я не вижу оснований полагать, что статья 5 сработает иначе, потому что оба документа имеют одну природу: это пожелания, облачённые в язык обязательств, которые стоят ровно столько, сколько готовы заплатить подписавшие.

С какой стати немец будет умирать за эстонца? Это не оскорбление, а стратегический вопрос. Если Россия завтра откусит кусок Эстонии, что обяжет Берлин отправить солдат? Договор с дискреционным ответом? Европейская солидарность, которая не смогла договориться даже о прекращении закупок газа? Реальным сдерживающим фактором всегда были американские базы, и российские стратеги открыто говорили, что боятся не НАТО, а американского присутствия.

Я бы не отправил сына умирать за Украину. Но осознайте, что вы сохраняете, делая такой выбор. Европу, которая поощряла демократические движения, но не готова их защищать. Которая финансирует агрессора на миллиарды ежегодно. Которая отвечает на ракеты консультациями. Удобную иллюзию, что если не провоцировать, проблема останется далеко. История говорит иначе.

Россия не останавливается, когда ей не дают отпор; она останавливается, когда дают. Когда США задержали танкеры — Россия протестовала, но ничего не сделала. Когда Турция сбила российский истребитель — Россия грозилась, но отступила.

Вопрос не в том, отправите ли вы сына умирать за Украину. Вопрос в том, отправите ли вы его умирать за Эстонию, Латвию или Польшу, потому что этот вопрос приближается. А пока ответ Европы сводится к тому, что она предпочла бы назначить консультацию.

Александр Леви, США