Дискуссия о Госпитальерах, или Вопрос добровольческого движения в современной войне

С 2014 года добровольческие медицинские подразделения выполняли критически важную роль. Тогда государство и армия не имели вообще боевой медицины. Не хватало подготовленных медиков, техники, протоколов, эвакуационных машин и элементарной организации. Во многих случаях именно волонтеры парамедики становились теми, кто приезжал на позиции, забирал раненых и довозил их до больниц.

Это был ответ общества на слабость и, по моему мнению, вообще отсутствие государственных институтов в первые годы войны, и благодаря этим людям были спасены тысячи жизней. Эту роль невозможно и неправильно обесценивать.

В 2016 году я сама стала частью системы добровольцев медиков (Госпитальеры, затем 1ОШР ДУК ПС) и оставалась в этой структуре до марта 2022 года.

Но полномасштабная война заставила с годами государство строить системную медицинскую вертикаль в армии. Появились мощные медицинские службы в бригадах, куда пришли люди из добробатов в частности, появились медицинские батальоны в Силах Обороны, мощные стабилизационные пункты, эвакуация на броне, эвакуация на НРК, централизованное МЕДИЦИНСКОЕ планирование TLP (аллилуйя). Медицинская эвакуация стала частью боевого планирования и военной логистики. Иными словами, то, что раньше держалось на волонтерах и отдельных инициативах, постепенно интегрировалось в структуру Вооруженных сил.

Параллельно очень изменился сам характер войны. Современный фронт это постоянное наблюдение дронов, FPV, минные поля и высокая интенсивность поражения. Любое движение транспорта очень быстро фиксируется и становится целью. В таких условиях эвакуация раненых требует бронированной техники, четкой координации с подразделениями, интеграции в систему управления боем и понятной вертикали ответственности.

Именно поэтому ключевая проблема нынешней дискуссии заключается не только в критике медиков-"пиратов" как таковых и вопросе их фин.отчетности, но и в вопросе интеграции их в систему. В современной фазе войны медицинская эвакуация и оказание медицинской помощи - должны быть частью структуры Вооруженных сил. И главный вопрос, который возникает в этой дискуссии, - это нежелание части добровольческих медицинских подразделений полноценно интегрироваться в ВСУ.

С точки зрения военной системы это выглядит как проблема. Потому что на фронте должна работать единая вертикаль управления, где понятно, кто планирует эвакуацию, кто отвечает за технику, кто принимает решения и кто несет ответственность за риски. Когда рядом с этой системой действуют структуры, которые формально не входят в нее, возникают вопросы координации, безопасности и ответственности. В современной интенсивной войне это уже не просто организационная деталь, а вопрос эффективности системы и жизни людей.

Я при этом до сих пор считаю себя добровольцем. Хотя уже пять лет нахожусь в структуре армии. Я пришла туда именно из добровольческого подразделения, с тем же опытом и ценностями, которые сформировались в добровольческом движении. И именно находясь внутри военной системы я смогла максимально развить медицинскую службу - построить структуру, процессы, обучение, взаимодействие с подразделениями. Это то, что просто невозможно сделать, оставаясь вне системы. Потому что для развития службы нужны полномочия, ресурсы, подчинение, интеграция в боевое планирование. Без этого это всегда будет отдельная инициатива, которая работает рядом, но не является частью механизма.

Когда ты внутри системы, появляется четкая ответственность каждого звена: от медика на позиции до эвакуатора, стабпункта и ПХГ или больницы. Каждый понимает свою роль, свои решения и свою ответственность за них. Возникает нормальная координация между всеми уровнями - подразделениями, медицинской службой, эвакуацией, логистикой, штабом. Именно эта "связка" и делает систему работающей, когда все элементы не существуют отдельно, а являются частями одного процесса, где каждое звено усиливает другое.

И именно поэтому для меня этот разговор не об обесценивании добровольческого движения. Наоборот. Добровольческое движение было тем, что спасло страну в момент, когда институты были слабыми. Но сила добровольцев всегда была не только в том, чтобы закрывать пробелы, но и в том, чтобы со временем менять и строить саму систему. И сейчас, когда война перешла в другую фазу, медицинская эвакуация на фронте должна быть максимально интегрирована в структуру войска. Не рядом, а внутри. Именно об этом, на самом деле, и должен быть этот разговор.

На сегодня военная медицина в армии действительно очень сильно выросла. То, что мы имеем сегодня уже совсем другой уровень по сравнению с тем, что было десять или даже пять лет назад. Это результат огромной работы многих людей и тех же добровольцев, которые в свое время принесли свой опыт в армию.

И отдельно важно сказать - не нужно манипулировать тезисом о том, что кто-то якобы обесценивает добровольцев-медиков или вклад добровольческого движения в целом, или вклад отдельных персоналий в спасение жизней Воинов. Это неправда. Без добровольцев Украина не прошла бы эти годы войны. Именно добровольческие подразделения, волонтеры и медики тогда закрывали огромные пробелы, когда государство еще только восстанавливало свои возможности. Это часть нашей истории и часть нашей силы.

Но уважение к этому вкладу не означает, что система не должна меняться вместе с войной. Признание роли добровольцев и развитие институтов это не противоположные вещи. Наоборот, многие люди, которые пришли из добровольческого движения, сегодня работают в СОУ и именно там продолжают развивать то, что когда-то начиналось как волонтерская инициатива.

Поэтому этот разговор должен быть не об обесценивании, а об ответственности и о том, как сделать медицинскую систему на фронте максимально эффективной сегодня.