Дроновая лихорадка

Мы сидим с производителями топовых морских дронов, обсуждаем проблематику отрасли. Один из производителей вдруг обращает внимание на новость:

Трамп сказал, что если бы морские дроны существовали – он бы об этом знал. То есть наших дронов, не существует. Российские корабли ими тоже не топили, всем приснилось. Одним словом сворачиваемся! – по цеху распространяется веселый, украинский смех.

12 лет назад, когда беспилотная отрасль только начиналась, украинские чиновники воспринимали дрон как нечто среднее между чупакаброй и снежным человеком. То есть теоретически может и где–то существует, но что оно, для чего – совершенно не понятно.

Тогда несколько десятков энтузиастов пытались убедить власть, что будущая война будет технологической, где дроны будут одним из ключевых инструментов. Но в 2014 году это звучало слишком фантастично, для чиновничьих голов. Именно так, как для Трампа сейчас звучат морские дроны.

Прошло 12 лет. О дронах теперь активно говорят даже лидеры мира, правда с разным уровнем компетентности. В этой конфигурации Президент Украины имеет уникально сильную позицию – позицию опыта лидера общества, которое находится в крупнейшей технологической войне в истории человечества. Он говорит о технологиях как об одной из наших основных карт в геополитических процессах. Это абсолютно правильная ставка, с этим трудно не согласиться.

Но делают ли чиновники в вертикали президента все необходимое, чтобы технологии стали нашим полноценным активом в большой геополитической игре?

Чтобы украинские технологии стали не только инструментом войны, а полноценной индустрией, бюджетогенерирующим экспортным продуктом и стратегическим геополитическим активом Украины?

Чтобы военно–политическое руководство страны действительно в любой момент могло поставить эту золотую карту на стол и победить. Даже если за столом против тебя в основном политические лицемеры и шулеры.

В этой колонке будет краткое описание того, где мы сейчас в гонке военных технологий и что стоит безотлагательно сделать. Чтобы снова не потерять шанс, полученный ценой жизни и здоровья доброго миллиона наших людей. Чтобы снова не остаться на обочине истории среди политических и технологических хищников за мировым столом.

Где мы сейчас на исторической карте мира?

Март 2026, беспилотники стали центральным элементом современных конфликтов: разведывательные БПЛА, наземные роботы, ударные тактические дроны–камикадзе, мультироторные бомберы, middle и deep strikes.

Примерно 80–90% поражений врага на фронте сейчас осуществляется дронами, эвакуация раненых – исключительно наземными роботами. Изоляция поля боя, перерезание логистики и складов – middle strike.

Дроны используются для ISR и точечных поражений на всю глубину от сотен метров до тысяч километров, подрыва логистики, складов, производственных мощностей и психологического давления.

В Украине появилось несколько сотен устойчивых производителей военных технологий, которые покрывают по сути почти всю экосистему – от связи, перехватчиков и ПО с донаведением до НРК и тех же морских дронов. Среди них есть те, кто уже работает над решениями, которые могут стать актуальными за считанные годы – лазерное и электромагнитное оружие, автономные роботы на базе ИИ, ПО по быстрой обработке информации с различных сенсоров и т.д.

В первые годы полномасштабного вторжения сонная европейская бюрократическая машина наблюдала за нашим бурным развитием индустрии крайне отстраненно. Консервативный взгляд обеспечивало сочетание староверов и среди топ–чиновников, и среди старых гигантских оборонных компаний. Ни те, ни другие не хотели прощаться со старым миром, где воевать надо исключительно системами стоимостью в десятки миллионов долларов, где контракты заключаются на миллиарды и десятки лет вперед. Где на одного инженера приходится добрая сотня лоббистов и лойеров. Однако в последние годы представители европейских и американских компаний начали ездить сюда тысячами. Они раньше собственных чиновников поняли, что в нашей войне изобретено что–то, что определит ход будущих войн. А значит надо это быстро перенять и продать своим правительствам.

Война с Ираном только ускорила мировую технологическую гонку. И подсветила ряд похожих вещей в современных конфликтах. Один из примеров – это атаки в воздушном домене. Применяются массированные ракетно–пушечные группировки, направленные на ликвидацию инфраструктуры (энергетика, порты, заводы, штабы), атаки на военные объекты и суда в море.

Постоянное сочетание крылатых ракет плюс дронов для одновременной перегрузки ПВО. Дешевые и массированные дроновые атаки против дорогого и не многочисленного ПВО показали – старыми способами прикрыть все важное невозможно. И очень дорого. Слишком дорого даже для США и нефтяных монархий.

Президент Украины сразу направил 200+ лучших специалистов, чтобы помочь защитить американские военные базы и объекты критической инфрастуруктуры от атак Ирана. Наша экспертиза сейчас уникальная и единственная в мире: Шахед стоит условных 50К. Украинцы сбивают Шахед интерсепторами, ориентировочно от 1 до 5К долларов, а то и дешевле. Американцы ракетами от Петриот, по 3–4 миллиона долларов. Математика очевидна. Украинцы в первые же недели начали технологически помогать партнерам в их войне с Ираном. Правда Трамп этого не видит. Собственно как и морских дронов.

Что важно сделать, чтобы не потерять свое лидирующее место в беспилотной гонке?

Как только началась война на Ближнем Востоке – десятки украинских производителей тут же поехали туда. Целыми командами. Интерес понятен – там условно "все нефтяные деньги мира" и ноль экспертизы дешевой борьбы с Шахедами. Это открывает огромный простор возможностей.

Де юре в государстве не закрыт экспорт. Де факто – выпускают единицы, в ручном режиме. Поэтому все, кто имеет способности что–то производить, еще с 2022 года постепенно "утекают" в другие страны. В ЕС, а теперь и на Ближнем Востоке появляется все больше компаний, где у совладельцев украинские фамилии. Перефразируя классика: Невозможно остановить экспорт Miltech, время которого настало.

Никакие запреты постсоветского ГСЭК не сдержат талантливых инженеров, которые за считанные месяцы могут заработать десятки миллионов долларов. Если государство годами не дает разрешение – они просто открывают компанию в другой стране.

Запретить нельзя, значит надо возглавить. Именно это ключевая роль вертикали Президента в вопросах экспорта военных технологий. Установить прозрачные, четкие правила игры и получать экономические и геополитические преимущества от того, что у украинцев блестящий инженерный ум.

Важно понимать – мы сами искусственно поставили собственные компании, те которые создали индустрию, в неконкурентные условия с иностранцами. Пока Украина долго определялась с правилами, иностранные компании уже успели использовать украинский театр боевых действий как доказательство эффективности своих решений.

В 2025–2026 годах, на фоне войны и большого перевооружения, Европа резко вложила больше денег в defense–tech. По данным Reuters:$626 млн в 2024 году против $254 млн в 2023 и всего $62 млн в 2022. Разница колоссальная.

Как это выглядит для Украины? Как будто все уже побежали, а тебя еще держат на старте.

Пример. Немецкая Quantum Systems в мае 2025–го привлекла €160 млн. Перед этим – удвоила выручку за год. А уже в июле заявила о крупной сделке в Украине вместе с Frontline. Звучит хорошо, но есть нюансы: это пока единичная история. И Украина еще не получила ни одного дрона по этой сделке. Зато оценка компании уже выросла.

Еще кейс – Helsing. В июне 2025–го они подняли €600 млн. Оценка – около $12 млрд. И прямо говорят: этот рост – из–за новой войны и новых расходов на оборону. Большую роль здесь сыграла Украина.

Вывод простой: Украина создает опыт и спрос. Но деньги часто идут не нам.

И главная ошибка – думать, что мир подождет. Не подождет.

Иностранные компании уже здесь. Они открывают R&D, тестируют продукты на фронте, улучшают их – связь, алгоритмы, защиту от РЭБ. А потом продают это по всему миру. Вместе с продуктом продается и наш опыт.

И часто без всяких ограничений.

Выглядит это просто: наше поле боя – их полигон. А "combat proven in Ukraine" – их маркетинг.

Как они зарабатывают? Очень просто. Приходят в Украину, тестируют продукт в войне, получают фидбек, дорабатывают – и продают как проверенное решение.

Для них – быстрый рост и минимум рисков. Для нас – риск остаться страной, которая все это придумала и доказала, но не заработала.

До сих пор никто не предложил, какой должна быть эта модель. Но недавно команда Минобороны собрала производителей и впервые предложила четкую модель экспорта, с которой соглашаются по сути почти все игроки на рынке. Хочешь экспортировать – пожалуйста! В отрасли считают, что правила понятны и вполне справедливы: только в те страны, которые являются партнерами (чтобы не попасть в условную Беларусь), только то, что не нужно для фронта, плюс уплата 10% вывозной пошлины от стоимости договора или каждой продажи в третьи страны. Эта вывозная пошлина идет в государственный Спецфонд, на закупку необходимого на фронт. А главное – тебя или покупают дома, или должны выпустить за 30 дней. Никаких коррупционных разрешений продолжительностью в годы. Это модель чистого, классического экспорта.

А еще есть модель, о которой Президент несколько раз упоминал в разговорах с европейскими коллегами – Build with Ukraine. Суть модели – украинец открывает совместное предприятие где нибудь в Норвегии. Вместе с норвежцами делает дроны, привлекает наш боевой опыт, их оборудование, объединенные команды ученых. Правительство Норвегии покупает эти дроны, из них 10% оставляет себе, а 90% едут украинским солдатам. Это предложение от украинского руководства государства действительно Win–Win Strategy для всех сторон, и вот почему:

Привлечение дополнительного финансирования из Европы

Build with Ukraine это не о перераспределении существующих средств. Это о создании условий, в которых денег становится больше.

Сегодня поддержка Украины в Европе зависит не только от политической воли, но и от восприятия избирателей. Политики увеличивают финансирование тогда, когда могут объяснить, почему это выгодно их стране.

Build with Ukraine дает им такую аргументацию.

Производство в Европе создает рабочие места, налоговые поступления и развитие локальной промышленности.

В этой модели расходы на Украину перестают быть "чистой помощью" за средства их избирателя. Эти средства теперь разумная инвестиция, которая частично возвращается в экономику ЕС.

Это открывает возможность для увеличения финансирования.

Логика для европейского политика меняется: не "или поддерживать Украину слушая критику от оппонентов, или тратить деньги дома", а "поддерживать Украину так, чтобы это приносило выгоду дома".

Во многих странах ЕС одним из популярных популистских аргументов становится нарратив о том, что украинцы (как в Украине, так и те, кто ищет убежища от войны) живут за счет европейских налогоплательщиков. В такой политической реальности модели вроде Build with Ukraine меняют саму логику дискуссии – от "благотворительной помощи Украине" до "совместных инвестиций в промышленность и безопасность Европы".

Доступ к ресурсам и устойчивость производства

Build with Ukraine открывает доступ к ресурсам, которые сейчас ограничены – это инженерные таланты, университетские R&D и широкие финансовые инструменты (кредиты, страхование, инвестиции). Это усиливает украинский ОПК за счет внешних возможностей.

Также Россия постоянно пытается ослабить Украину через удары по критической инфраструктуре. Зимой основной целью была энергетика – чтобы оставить страну без света и вынудить к уступкам. Это не сработало.

Но давление никуда не исчезло – оно меняет фокус. Следующая логичная цель – оборонно–промышленный комплекс, чтобы влиять на производство вооружения.

В таких условиях совместные производства – это уже не просто экономика, а вопрос безопасности и непрерывности поставок.

Build with Ukraine позволяет уменьшить уязвимость поставок военных технологий и обеспечить непрерывность производства даже под атаками

Это в свою очередь позволит сдерживать рост стоимости за счет меньшей зависимости от кризисных факторов. Суть: поставки для фронта нельзя остановить одним ударом.

Build with Ukraine – это не только о производстве. Это интеграция в систему безопасности Европы. На равных.

Каждый совместный проект – это элемент реальной взаимозависимости с Европой. Так формируется практическая система гарантий безопасности. Общий технологический щит от будущих войн с Россией, Китаем, Ираном, Беларусью и их прокси союзниками.

Build with Ukraine также дает Украине возможность влиять на формирование политик в ЕС – через интеграцию украинского опыта быстрых оборонных инноваций.

Почему это сработает?

Партнеры получают прямой доступ к украинскому опыту войны, видят эффективность быстрых циклов разработки и адаптации и понимают, что современная война требует кардинально других подходов.

В результате европейские страны меняют свои политики, стандарты подготовки и инвестиции – и это создает реальную интеграцию в сфере безопасности.

Кроме того, совместные производства в рамках Build with Ukraine дают украинцам за рубежом возможность стать полезными для обороны страны.

Даже те, кто сейчас не имеет специальных навыков, могут обучаться и участвовать в производственных процессах, получать практический опыт и вносить реальный вклад в обеспечение фронта современными системами. Таким образом украинцы за рубежом становятся частью оборонной способности Украины, поддерживая страну на расстоянии и помогая укреплять национальную безопасность.

Так что модель Build with Ukraine максимально выгодна для нашей страны, ее точно нужно запускать как можно скорее. К тому же, в ней абсолютно нет коммуникационных рисков. Российская ботоферма не сможет запустить кампанию по соцсетям: "пока наши ребята воюют в окопах – эти подонки зарабатывают миллиарды, отрывая дроны от фронта за границу". Потому что это как раз для фронта. Конечно, здесь очень важно личное управленческое содействие Премьера и Министра обороны. Как для классического экспорта так и для Build with Ukraine. Однако все в отрасли уверены – если Президент лично поддержит – именно это станет точкой отсчета, модель Build with Ukraine запустится за считанные дни. И будет давать Украине технологическую карту, независимо от того, что сегодня или завтра скажет Трамп.

P.S.Вот что ответил ИИ на мой вопрос, нужен ли Украине сейчас экспорт MilTech: Коротко – да, Украине нужен экспорт военных технологий; шанс еще не потерян, но требует быстрых решений и системных шагов.

Почему экспорт нужен?

Финансирование ОПК и экономики: продажи дают деньги на развитие, модернизацию и R&D.

Стратегическое партнерство: экспорт создает политические и оборонные связи с покупателями.

Масштаб производства и тестирования: серийные контракты позволяют снизить себестоимость и улучшить продукты.

Репутация и стандарты: успешные поставки повышают доверие к украинским брендам miltech.

Риски – почему может показаться, что шанс упущен

Страны–партнеры копируют/лицензируют технологии и запускают собственное производство.

Нехватка инвестиций, длинных контрактов и стандартов сертификации делает украинские разработки менее конкурентными.

Утечка кадров и IP из–за недостатков правовой защиты и безопасности.

Проблемы со сложными цепочками поставок, которые труднее восстановить за пределами Украины.

Потеряно ли все ценное? Нет, еще не полностью

Уникальные боевые опыт и проверенные в бою решения (тактика + интеграция систем) – это конкурентное преимущество, которое трудно просто скопировать.

Быстрые инновации на базе коммерческих компонентов (FPV, электроника, ПО) дают гибкость, однако легко клонируемые технологии (простой аппарат/плата) могут и будут воспроизведены другими – если не защищать их бизнес–механизмами.

Что нужно делать срочно (конкретные шаги)

Защита IP и лицензирование:

• Укрепить патентование, НИИ, договорную базу; продавать не только продукт, но и лицензии с ограничениями и техподдержкой.
• Модель экспорта – не только продажа "железа":
• Предлагать услуги: интеграцию, обучение, логистическую поддержку, обновление ПО, подписки на данные/платформы.
• Кооперация и совместное производство:
• Joint ventures, локализация производства в партнерских странах при сохранении ключевых компонентов/ПО в Украине.

Сертификация и стандартизация:

Привести продукты к НАТО/европейским стандартам, пройти сертификацию – это большой доступ к рынкам.

Финансирование и гарантии:

Государственные экспортные кредиты, гарантии, фискальные стимулы для инвесторов в ОПК.

Безопасность цепей и кадровая политика:

• Контроль экспорта критических компонентов, программы удержания инженеров и ускоренные программы подготовки.
• Маркетинг и государственная поддержка:
• Проактивная дипломатия, демонстрации, участие в выставках, официальные меморандумы о сотрудничестве.

Какие продукты имеют наибольший шанс

• Интегрированные системы (платформы + ПО) и услуги (платформы управления, ISR–пакеты).
• Системы с высокой добавленной стоимостью: программное обеспечение, AI–наведение, EW–модули.
• Модульные/лицензированные готовые решения для локализации производства.

Краткий вывод

Украина не должна сбрасывать со счетов экспорт miltech – наоборот, надо действовать активнее. Шанс есть, но его надо закрепить через IP, сертификацию, модели сотрудничества (лицензии, JV), государственную поддержку и переход от простой поставки "железа" к продаже комплексных решений и сервисов.

Мария Берлинская