Кордицепс Кремля. Как Кириенко проектирует информационную войну против Украины, Европы и мира
Вступление. Венгрия, Орбан и почерк, который уже невозможно не узнать
Новости из Венгрии последних недель выглядят как набор отдельных скандалов: задержания украинских банковских сотрудников, изъятые десятки миллионов долларов и золото, напряжение между Киевом и Будапештом, фейковые сюжеты об угрозах безопасности, разговоры о российском вмешательстве в избирательный цикл Орбана.
Но если посмотреть на это внимательнее, начинает проступать не хаос, а метод. В марте 2026 года Reuters подтвердил, что венгерские силовики задержали семерых украинских граждан, связанных с Ощадбанком, которые перевозили около 82 миллионов долларов наличными и золото. Впоследствии Венгрия вернула бронированные автомобили, но оставила у себя деньги и золото, ссылаясь на расследование по отмыванию средств. Киев назвал это фактическим государственным бандитизмом и политическим давлением.
Параллельно The Washington Post сообщил о плане "Gamechanger", в рамках которого российские структуры якобы предлагали инсценированное покушение на Орбана, чтобы перевести избирательную кампанию из неудобных для власти тем в плоскость страха, угрозы и "стабильности". То есть речь идет не просто о дружбе Кремля с отдельным европейским лидером, а о попытке целенаправленно изменить политическую температуру в государстве-члене ЕС.
Именно здесь и возникает главный вопрос. Кто в современной России мыслит такими композициями? Кто работает не только с грубой ложью, а со всей средой, в которой страх, информационная путаница, моральная подмена, бюрократия, "забота" и политическая технология начинают работать вместе? Ответ ведет к фигуре, которую массовая аудитория знает значительно хуже, чем Соловьева или Симоньян, но которая на самом деле опаснее их обоих. Речь идет о Сергее Кириенко - первом заместителе руководителя Администрации президента РФ, одном из главных операторов внутренней политики, оккупационного управления и международных информационных операций Кремля. Официальная кремлевская биография прямо фиксирует его на этой должности с 5 октября 2016 года.
У Кириенко другая функция, чем у публичных рупоров режима. Он не должен нравиться или вызывать мгновенное отвращение. Он не должен быть лицом. Его задача - строить контуры. Именно поэтому понять его означает понять не просто российскую пропаганду, а новую фазу российской агрессии - ту, в которой ложь, цифровой контроль, псевдовыборы, гуманитарная маска, оккупационная бюрократия и работа с будущими поколениями больше не существуют отдельно, а завязаны в одну систему.
Не Соловьев и не Симоньян. Кто на самом деле руководит пропагандой
Проблема российской угрозы часто описывается поверхностно. Нам кажется, что мы хорошо ее понимаем, потому что видим телевизионный крик, откровенный фейк, карикатурный пафос и очевидную подмену понятий. Но это лишь витрина. Такие люди, как Соловьев и Симоньян, нужны системе именно для того, чтобы все смотрели на них. Публике показывают тех, кто кричит. Людей, которые проектируют саму систему, стараются держать в тени.
Кириенко важен именно потому, что он не принадлежит к старому типу имперского пропагандиста. Его биография делает его особенно показательной фигурой. Это не человек, который всю жизнь выглядел как карикатурный мракобес. В 1998 году он был премьер-министром России, имел репутацию технократа и реформатора. Именно эта черта и делает его особенно полезным для Путина. Потому что он принес в кремлевскую систему не просто преданность, а стиль корпоративного управления (KPI ) . То, что другие делали грубо, инстинктивно или истерично, он научился оформлять как управляемый процесс.
В этом смысле Кириенко - не просто чиновник и не просто "серый кардинал". Это технократ террора. Не потому, что он лично кричит громче всех, а потому, что помогает превратить насилие, ложь и моральную дезориентацию в бизнес-процесс.
В его логике пропаганда - не хаотичный выброс фейков, а конвейер с планированием, мониторингом, корректировкой, измерением эффективности и работой по конкретным уязвимостям. Такой тип мышления особенно опасен во время войны, потому что он позволяет совместить различные инструменты в один контур - от цифровых кампаний до псевдовыборов на оккупированных территориях, от молодежной идеологии до гуманитарных проектов.
Именно поэтому Кириенко опаснее многих публичных рупоров Кремля. Соловьев нужен, чтобы выплеснуть агрессию на экран. Симоньян нужна, чтобы упаковать ее в "медийную" оболочку. А Кириенко нужен, чтобы все это работало как операционная система. Он сшивает то, что другие видят по отдельности: внутреннюю политику, внешние информационные операции, оккупационное администрирование, молодежные проекты, псевдодемократические процедуры, цифровой мониторинг и международное манипулирование. Это не просто пропаганда. Это архитектура.
Doppelganger. Кириенко, как координатор информационной войны
Самая сильная опора в разговоре о Кириенко - не метафоры, а юридический язык. В сентябре 2024 года Министерство юстиции США объявило о срыве масштабной российской операции влияния Doppelganger. В материалах Министерства юстиции США ( DOJ) сказано не просто, что российские структуры распространяли дезинформацию. Там прямо указано, что " российские компании "Агентство социального дизайна" (SDA), "Структура национальных технологий" (Structura) и "АНО Диалог", действующие под руководством и контролем Администрации Президента России, в частности первого заместителя руководителя Администрации Президента Сергея Владиленовича Кириенко". Эта формулировка имеет совсем другой вес, чем обычный экспертный комментарий. Речь идет об официальной правовой позиции американских властей.
Что такое Doppelganger в практическом смысле? Это операция, в которой российская система не просто придумывала фейки. Она подделывала саму оболочку доверия. Использовались домены, имитирующие авторитетные западные медиа, платная реклама, фальшивые профили, "инфлюенсеры", AI-сгенерированный контент и целевое продвижение материалов для конкретных аудиторий. Цель состояла в том, чтобы уменьшить международную поддержку Украины, продвигать пророссийские интересы и влиять на избирателей в США и других странах.
Это очень важный момент. Старая пропаганда врала в лоб. Новая, Кириенковская, паразитирует на когнитивных слабостях людей, заворачивая фейки в обложку легитимности авторитетных медиа. Она ворует дизайн, язык, интонацию и репутацию настоящих источников, чтобы подсунутую ложь человек воспринял как нечто знакомое и приличное. В этом и заключается новый уровень угрозы. Кремль уже не просто придумывает неправду. Он атакует саму инфраструктуру доверия. А когда доверие разрушается, общество становится более уязвимым не только к фейку, но и к цинизму, внутренней усталости и политическому распаду.
В этой конструкции особенно важное место занимает "АНО Диалог". И Министерство юстиции США, и более поздние европейские санкционные решения включали эту структуру в контур российских операций по информационному воздействию. Фактически речь идет об инструменте, помогающем отслеживать реакции аудиторий, выявлять уязвимости, тестировать эффективность вбросов и подстраивать следующие волны кампаний. То есть это цифровые "глаза" режима, позволяющие превратить информационную войну в систему с обратной связью, а не в набор хаотичных атак. Именно поэтому слово "технократ" в случае Кириенко не смягчает оценку, а наоборот усиливает ее. Перед нами не истеричный пропагандист, а менеджер управляемой дезориентации.
Украина как лаборатория. Какие нарративы продвигал Кириенко
Одна из самых больших ошибок в текстах о российском влиянии - говорить слишком общо. Фраза "Кириенко курирует информационные операции против Украины" сама по себе правильная, но недостаточная. Нужна конкретика. И такая конкретика есть.
29 августа 2023 года ГУР МО Украины сообщило о совещании в Кремле, где утверждали тематику нового этапа информационной войны против Украины. Среди участников прямо упоминался Сергей Кириенко вместе с кремлевскими политтехнологами и представителями привлеченных медиаресурсов. Самое важное здесь - перечень тем, потому что он показывает не абстрактную "информационную активность", а точное картографирование уязвимостей украинского общества. По данным ГУР, речь шла о продвижении таких нарративов, как "тотальная мобилизация", "мобилизация несовершеннолетних", "неверие партнеров в победу Украины", "мир в обмен на территории", "тайные договоренности", "тотальная коррупция" и "красивая жизнь" на оккупированных территориях.
Это очень показательный набор. Здесь нет случайных тем. Каждая из них бьет по конкретному нерву страны, которая ведет войну на истощение.
"Тотальная мобилизация" - чтобы разогнать страх и подозрение.
"Мир в обмен на территории" - чтобы приучить к мысли, будто капитуляционный сценарий является реалистичным компромиссом.
"Тайные договоренности" - чтобы подорвать доверие к собственному государству и союзникам.
"Тотальная коррупция" - чтобы морально обезоружить украинцев и заставить их спросить себя, есть ли вообще есть за что бороться.
"Красивая жизнь" на оккупированных территориях - чтобы прикрыть насилие картинкой бытовой нормальности.
Все это вместе и является технологией морального разоружения. Ее цель не обязательно в том, чтобы люди поверили в один конкретный фейк. Ее цель - чтобы все больше людей начали жить в атмосфере цинизма, усталости, недоверия и размытых ориентиров. Именно это и делает Кириенковскую систему опаснее обычной пропаганды. Она не просто навязывает один "правильный" кремлевский взгляд. Она учит общество терять почву под ногами.
Именно поэтому Украина для Кириенко является не просто мишенью, а лабораторией. Здесь отрабатываются модели, которые потом можно масштабировать на другие демократии - прежде всего там, где уже существуют естественные линии напряжения, усталость от войны, недоверие к элитам или поляризация. Отсюда прямой переход к венгерскому кейсу. Там тоже мы видим не простую "симпатию Орбана к России", а значительно более опасный процесс - попытку создания управляемой политической турбулентности внутри ЕС.
Reuters задокументировал задержание работников Сбербанка и удержание денег и золота. The Washington Post описал план "Gamechanger", призванный перевести избирательную кампанию в режим страха и мобилизации безопасности. Вместе это выглядит не как набор случайностей, а как экспорт привычной для Кремля технологии управляемого хаоса.
Оккупация как бизнес-процесс. Технология нормализации преступления
Если Doppelganger показывает Кириенко как координатора внешней информационной войны, то оккупированные территории Украины показывают его еще опаснее - как менеджера нормализации преступления. Именно здесь его технократический стиль виден наиболее чисто. Террор, похищения, принудительная паспортизация, уничтожение украинского образования, псевдовыборы, контроль над медиа, обработка детей и молодежи - все это в российской системе подается не как преступление, а как "государственное управление", "восстановление", "интеграция", "социальная политика" и "избирательный процесс". И именно такой язык является одним из самых опасных инструментов оккупации.
CSIS в начале 2026 года прямо описывал сферу ответственности Кириенко на оккупированных украинских территориях как охватывающую " фиктивные выборы, восстановление, образование, контроль над медиа и более широкие усилия по социокультурной интеграции". В этой формуле важно каждое слово. Кириенко не просто курирует отдельные направления. Он сшивает их в одну систему.
Псевдовыборы создают видимость легитимности. Отстройка создает видимость заботы. Образование создает видимость будущего. Медиаконтроль создает видимость нормальности. Вместе это и есть механизм превращения оккупации в административно оформленную обыденность.
Именно поэтому таким показательным является сюжет с работой по молодежи. На оккупированных территориях фиксировались "школы молодого избирателя", привлечение старшеклассников к подготовке псевдовыборов, а затем и еще более широкие практики политической обработки младших возрастных групп. Речь идет не только о пропаганде в ее привычном смысле. Речь идет о том, чтобы с детства приучить человека жить внутри фейка как внутри нормы. Когда ребенка учат воспринимать оккупационный спектакль как "обычную демократическую процедуру", это уже не просто ложь. Это колонизация самой способности отличать настоящее от подставного.
Здесь мы выходим на еще один критически важный блок - захват будущего. В российских университетах в 2023-2025 годах системно внедрялся курс " Основы российской государственности". Сам факт его широкого присутствия подтверждается программами и кадровыми страницами университетов, в частности Высшей школы экономики и других заведений. Речь идет не о нейтральном академическом предмете, а о попытке перевести имперскую идеологию в режим образовательного стандарта. Студентов системно вводят в рамку "российской цивилизации", "российского мировоззрения", "ценностей государственности" и нормативного видения будущего страны. Это и есть попытка перепрошить идеологический код следующих поколений не только через телевизор, а на уровне формального образования.
В публичном российском дискурсе все чаще звучит и понятие "когнитивного суверенитета". На словах это якобы защита от внешнего информационного влияния. На самом деле речь идет о праве государства монополизировать рамки мышления. Не просто контролировать поведение, а определять, что вообще считается допустимым способом думать об истории, политике, войне и будущем. Именно в этой точке связка Кириенко с молодежной политикой, образованием, цифровым мониторингом и оккупированными территориями выглядит особенно опасной.
Это уже не тоталитаризм старого образца, где человека просто заставляли молчать. Это более новая форма идеологического администрирования, где человека учат мыслить внутри заранее заданного коридора.
Кнут и пряник. Кремлевская инженерия выгодного кризиса
Еще одно измерение Кириенковского метода - экономическое. Кремлевская политическая технология работает не только через страх, фейки и идеологию. Очень часто она работает как классическая имперская связка кнута и пряника: сначала создать или использовать кризис, а затем выступить как сила, без которой этот кризис якобы нельзя урегулировать. Именно здесь особенно полезен более старый российско-индийский контекст вокруг дела о "Бхагавад-гите как она есть".
В декабре 2011 года Reuters сообщил, что судебное дело в Томске, где прокуратура требовала признать экстремистской российскую версию "Bhagavad Gita As It Is", вызвало в Индии сильный политический скандал. Возмущение было настолько большим, что индийский парламент фактически парализовал работу.
В марте 2012 года российский суд отклонил требование о запрете. На фоне этого токсичного напряжения в 2012 году Reuters также фиксировал крупные российско-индийские военные договоренности - в частности на поставку 71 вертолета Ми-17V5, лицензионное производство 42 истребителей Су-30МКИ и расширение строительства АЭС "Куданкулам". Общий пакет контрактов составил почти 4 миллиарда долларов. И где-то незаметно для мирового общества российское религиозное сообщество кришнаитов легло под сапог российских спецслужб. Но этот кейс стоит отдельной публикации.
Здесь важно быть точным. Когда речь идет о секретных информационных спецоперациях у нас с вами не будет много доказательств утверждать, что именно Кириенко лично запустил томское дело или что оно было прямой разменной монетой под конкретный контракт. Но мы имеем полное право говорить о методе. Российская система очень хорошо умеет использовать символический или политический кризис как валюту влияния. Сначала создается токсичное напряжение. Затем Россия входит в позицию силы, которая якобы способна это напряжение снять, перенаправить или "урегулировать". И уже на этом фоне решаются вполне материальные вопросы - оружие, технологии, атомная энергетика, геополитические пакеты.
Именно в таком стиле мыслит Кириенко. Для него информационный скандал, культурный конфликт, дипломатический раздражитель, псевдоюридическое давление и политическая провокация - это не отдельные эмоциональные события, а активы.
Если кризис можно сконструировать, перегреть, использовать и конвертировать во влияние, значит он уже является ресурсом. И в этом смысле венгерский кейс выглядит очень знакомо. Там тоже есть искусственное или политически использованное обострение. Там тоже есть перевод внимания с неудобных тем в режим тревоги и внешней опасности. Там тоже есть попытка создать атмосферу, в которой общество перестает понимать, где коррупция, где спецоперация, где информационная провокация, а где настоящая безопасность. Именно это и есть одна из самых характерных Кириенковских подписей - не просто врать, а управлять самой политической температурой.
Самое опасное - гуманитарная маска российской агрессии
Но, пожалуй, самое тонкое и опасное измерение этой системы заключается даже не в фейковых медиа и не в псевдовыборах. А в том, что она умеет маскироваться под добро. Именно здесь Кириенко особенно опасен как архитектор среды. Потому что вооруженный оккупант вызывает естественное сопротивление. Карательный аппарат легко узнать как зло. А вот когда рядом с оккупацией появляются "гуманитарная забота", "волонтерство", "горячая еда для мирных жителей", моральная картина для массовой аудитории усложняется. И именно в этой зоне моральной путаницы российская система часто чувствует себя наиболее уверенно.
Здесь очень показателен кейс "Пищи жизни Донбасс" - российского подразделения международной сети благотворительных фондов созданных при Международном Обществе сознания Кришны, которые занимаются по всему миру кормлением малообеспеченных слоев населения. Официальные материалы самой организации фиксируют, что в декабре 2021 года руководитель "Еды жизни Донбасс" Валерий Долгополов получал премию #МыВместе из рук Сергея Кириенко и даже подарил ему символическую серебряную монету с портретом основателя религиозной организации. В последующих отчетах и связанных публикациях прямо указывалось, что проект "Еда жизни Донбасс" развернул работу "как только военная операция началась" и что с 26 февраля 2022 года на территории так называемой "ЛНР" действовал дополнительный стационарный лагерь волонтеров. То есть речь идет не о нейтральной гуманитарной деятельности в вакууме, а о проекте, действующем внутри российской государственной рамки войны и описывающем ее на языке российской пропаганды.
Коварство Кириенко достигает апогея в использовании гуманитарных миссий как психологического стимула. Он понял: образ "святого русского волонтера", который под обстрелами кормит кашей украинских стариков - это идеальное оружие против критического мышления. На камеры пропагандистов этот образ активирует архетип милосердия. Зритель в Нью-Йорке, Амстердаме или Дели видит не оккупанта, а "человека с черпаком". И когда Кириенко лично награждал лидеров этой организации, это происходило потому, что он четко знает, это - "антивирус" для легитимизации оккупации.
Пока волонтер на камеру кормит бабушку в Мариуполе, за два квартала от него ФСБ пытает ее соседа, но благодаря усилиям Кириенко в мировой памяти должна остаться только тарелка горячей каши и глаза наполненные благодарностью. Это и есть скрытое управление реакциями через эксплуатацию самых светлых чувств. Это и есть самое опасное. Потому что доброта используется мягкой оберткой для агрессии и преступления.
В случае Кириенко это имеет особый смысл, потому что его сила именно в том, что он мыслит не только категориями страха, но и категориями символического успокоения.
Псевдовыборы дают видимость волеизъявления. Курсы "российской государственности" дают видимость академичности. "АНО Диалог" дает видимость современной цифровой коммуникации. "Гуманитарные" проекты дают видимость сочувствия. Вместе это создает многослойную оболочку, в которой российская агрессия перестает выглядеть только как танк и автомат. Она начинает выглядеть как "сложная реальность", в которой якобы есть и порядок, и помощь, и образование, и восстановление. Именно так зло и учится жить дольше - не только пугая, но и снижая моральную бдительность.
Финал. Архитектор управляемого бессознательного и противодействие ему
Чтобы победить врага, надо правильно оценить его силу. Кириенко недостаточно назвать чиновником или политтехнологом. Это слишком поверхностно. Его надо описывать как особый политический тип - талантливого социального хищника, манипулятора, умеющего заходить в "тень" общества, обходить его сознательные антивирусы и работающего с человеческими слабостями, страхами, усталостью, инстинктами, стадной реакцией, желанием простых объяснений и психологической безопасности. Не в клиническом, а в политическом смысле это тип социопата с развитым интеллектом, заточенным не на эмпатию, а на манипуляцию чужими реакциями. Он Доктор Ганнибал Лектор на службе путинской пропаганды.
Кириенко работает с обществом, как дрессировщик с нервной системой толпы. Он видит не просто события, а стимулы. Не просто людей, а поведенческие паттерны. Не просто медиа, а каналы доставки импульсов в коллективное бессознательное. Он не просто анализирует массы - он пытается ими дирижировать. Именно поэтому его роль так трудно увидеть обычным взглядом. Он действует не на уровне видимых контуров, а на уровне фонового управления настроением.
В биологии существуют грибы-паразиты рода Cordyceps ( кордицепс). Они инфицируют муравья, прорастают в его нервную систему и начинают управлять его движениями. Муравей уверен, что он идет за едой, но на самом деле он выполняет волю гриба. Кириенко - это "информационный кордицепс".
Он не ломает волю силой. Он прорастает в нервную систему общества сквозь стимулы, которые обычный разум не способен идентифицировать как враждебные.
Он видит коллективное бессознательное как набор клавиш и скрыто отправляет туда импульсы, работая с нами, как с собакой Павлова.
Он - "технократ информационного террора", который превратил политическую инженерию в оружие массового поражения. Именно так работает большая часть современных информационных спецопераций. Их цель не в том, чтобы грубо заставить человека думать иначе. Их цель - сделать так, чтобы человек считал чужую программу собственным выводом.
Путин поставил Кириенко на одну из ключевых позиций не случайно. Для такого режима нужен не просто исполнитель, а инженер управляемого бессознательного. Кто-то, кто умеет заходить в "тень" общества, обходить его сознательные антивирусы и работать с ним через раздражители, образы, ритуалы, символы, моральную путаницу.
Кто-то, кто умеет сделать так, чтобы яд казался воздухом. И судя по ответу информационных "мозгов" Украины, пока мы не способны эффективно противодействовать кремлевской лаборатории, или создать ей настоящую конкуренцию.
Вопрос в том, есть ли у нас люди, которые видят этот вызов и готовы создать антидот. Потому что пока Украина, Европа и Запад не научатся видеть Кириенко и его методы, они снова и снова будут рисковать опаздывать - не на один фейк, а на целую технологию. Не на один скандал, а на спроектированную среду. Не на одного пропагандиста, а на целую операционную систему, которая уже давно воюет не только за территории, но и за человеческое сознание.
Михаил Ташков