Как страны могут остановить теневой флот россии – от санкций до совместных расследований

Санкции против России задумывались как инструмент, который постепенно должен был перекрыть финансовые потоки войны. Но вместо этого они породили другую систему – сложную, дисциплинированную и, что самое важное, почти невидимую.

Теневой флот не просто способ перевозить нефть "обходными маршрутами". Он призван создать параллельную реальность, в которой формально правила существуют, но фактически не действуют. И если смотреть на это, как на поведенческую модель государства, становится очевидно, что россия научилась комфортно существовать в системе санкций.

В открытых оценках фигурирует цифра – 1200 судов, которые так или иначе входят в сеть. Но дело не только в масштабе. Потому что это не "флот" в классическом понимании, а скорее рассеянная инфраструктура без центра и с четкой функцией – сделать происхождение груза, денег и ответственности максимально неопределенным. И так она успешно работает.

Несмотря на санкции США, Европейского Союза, Великобритании, Канады, Украины и других партнеров, теневой флот продолжает обеспечивать экспорт российской нефти. ЕС в 16–м пакете санкций добавил 74 судна, доведя общее количество подсанкционных судов до 153, в 17–м – еще 189, что суммарно составляет 342.

По состоянию на апрель этого года общее количество судов российского теневого флота, включенных в санкционные списки ЕС, достигает примерно 640, а Канада за это время применила санкции против более 500 судов, что является одним из крупнейших показателей среди государств G7. То есть санкционная система расширяется, но вместе с ней расширяется и сама сеть обхода.

По данным, полученным в рамках украинских уголовных производств, экспорт нефти через такие схемы принес России около 3,8 трлн рублей (более 40 миллиардов долларов). Это не совсем "серые" деньги – они проходят через контракты, счета, страхование. Но ключевая характеристика в том, что их происхождение намеренно размыто.

Если описывать теневой флот как набор технических приемов (выключенный AIS, смена флагов, перегрузка в море), то это выглядит скорее как набор трюков. Но на самом деле так построена комплексная стратегия исчезновения. Судно меняет юрисдикцию, владелец исчезает за офшорной конструкцией, маршрут растворяется между несколькими точками – и это вовсе не хаос, а хорошо организованная форма невидимости.

Здесь возникает ключевая проблема: санкции без уголовно–правового механизма превращаются в ограничения, выполнение которых зависит от доброй воли.

В Украине это видно особенно четко. По состоянию на сейчас продолжаются как минимум два уголовных производства, связанных с деятельностью судов теневого флота. Но прямого состава преступления именно за обход санкций в украинском законодательстве нет. Да и в значительном количестве юрисдикций обход санкции – не всегда преступление. Это может быть административное нарушение или регуляторная проблема. О правовом решении вопроса речь пойдет дальше.

Между тем сам теневой флот из инструмента преступной теневой экономики превращается в инструмент угрозы физической безопасности Европы – с танкеров уже поднимались беспилотники–разведчики, которые видели над Германией ( дрон пролетел над кораблем военно–морского флота ФРГ и также неопознанные БпЛА группами пролетели над электростанцией, университетской клиникой, зданием земельного правительства и нефтеперерабатывающим заводом в Гайде. Еще пара дронов зависла над территорией военно–морской верфи. Беспилотники также облетели большие участки Кильского канала, соединяющего Балтийское и Северное моря и пролетели над прибрежной электростанцией).

Европа постепенно осознает масштаб рисков, и теневой флот начинают воспринимать не как "теневую экономику", а именно как инструмент гибридных угроз.

22 января Франция перехватила танкер Grinch по признакам фальшивого Коморского флага, российской нефти из Мурманска – типичный набор признаков "теневого флота". Французские силы перехватывают судно в Средиземном море, берут под контроль и отбуксировывают в Марсель. Капитана передают судебным органам, запускается уголовная процедура. 17 февраля после месяца под контролем французских властей судно освобождают после уплаты многомиллионного штрафа. Это был прецедент физического задержания с последующим финансовым наказанием.

А уже 20 марта Франция перехватывает танкер Deyna. Флаг Мозамбика, подозрение в участии в перевозке санкционной российской нефти. Французский флот проводит силовой перехват в Западном Средиземноморье: высадка с вертолета, осмотр судна, установление контроля. Материалы передают прокурору Марселя для дальнейшего производства.

7 января США задерживают Танкер Marinera (ранее Bella I). После нескольких недель преследования ВМС США и Береговая охрана берут судно под контроль в Атлантическом океане. Фактический захват с применением морских сил, прекращение дальнейшего движения судна, несмотря на попытки судна менять флаги и избежать наказания.

Американские силы с конца 2025 года и по настоящее время проводят ряд операций в различных регионах – Атлантика, Карибский бассейн – с преследованием, остановкой и фактическим изъятием судов, с последующими юридическими процедурами. Используются те же схемы обхода санкций, транспортировки российской и связанной нефти (Венесуэла) через смену юрисдикций и флагов.

Финляндия взяла под контроль танкер Eagle S после повреждения кабеля Estlink 2. Эстония задержала Kiwala после инспекции, обнаружившей десятки нарушений. Германия конфисковала Eventin вместе с грузом. Швеция в марте остановила Sea Owl I и фактически начала уголовное преследование капитана. Таковы были как раз не символические шаги, а практическое правоприменение.

Каждое судно теневого флота всегда включает несколько юрисдикций одновременно: флаг в одной стране, владелец в другой, оператор в третьей, страховщик в четвертой, порт в пятой. И пока эти части не соединены, система уклонения работает. Но в одиночку странам соединить все пазлы схемы невозможно.

Именно поэтому каналы международного полицейского сотрудничества – Интерпол, Европол, двусторонние контакты – в этом случае становятся единственным способом увидеть полную картину.

На это направлена деятельность Департамента международного полицейского сотрудничества (ДМПС) Национальной полиции Украины.

ДМПС является Национальным центральным бюро Интерпола в Украине и Национальным контактным пунктом Европола. Все правоохранительные органы страны работают с указанными институтами именно через него. И в контексте теневого флота это означает не просто обмен сообщениями, а сбор разрозненных элементов в единую доказательную конструкцию от судна до финансового потока.

Украина уже действует в этой логике. Она ввела санкции против 656 судов в декабре 2025 года и еще против 91 в феврале 2026–го. Формирует базы данных и документирует маршруты, связи и нарушения. Ведет уголовные производства. Фактически, возвращает видимость в систему, которая построена на ее отсутствии.

Если говорить просто, Украине сейчас нужна не просто еще одна волна санкций как таковых. Нужна способность сделать так, чтобы санкции начали реально работать. А это уже вопрос не политики, а инструментов – и здесь без партнеров ничего не складывается.

Речь идет о возможности научиться вместе выявлять суда теневого флота и останавливать их деятельность, и доводить дела до юридического результата. Для этого приходится честно ставить вопросы и требования, которые обычно остаются "между строк".

Первое – криминализация обхода санкций.

Украине необходимо законодательно закрепить уголовную ответственность за уклонение от санкций – и так же важно, чтобы аналогичные подходы были синхронизированы с партнерами. Пока этого нет, обход санкций остается не преступлением, а бизнес–моделью.

Введение четкой уголовной ответственности меняет логику: риски становятся реальными, и это напрямую влияет на поведение всех участников схем. По сути, нужна ратификация Директивы Евросоюза № 2024/1226, которая криминализирует нарушения и обход санкций ЕС, определяя их как уголовные преступления во всех государствах–членах.

Второе – общая операционная платформа и обмен информацией.

Речь идет о создании общего механизма действий с привлечением Европола – платформы, которая позволит в режиме реального времени объединять информацию о судах, владельцах, маршрутах и финансовых потоках и сразу переходить к скоординированным действиям.

Теневой флот существует только там, где информация разорвана. Один видит судно, другой – владельца, третий – маршрут, четвертый – деньги. Быстрый и системный обмен информацией – через Европол (SIENA), Интерпол и двусторонние каналы является ключевым и критически необходимым. Как только информация становится целостной – система начинает разрушаться.

Теневой флот – это новое явление, а под новое не всегда готовы правовые конструкции. Поэтому Украине важно как получать помощь, так и понимать, как другие страны квалифицируют подобные действия, какие модели расследования работают, какие подходы позволяют доводить дела до конца. Чтобы расследование не "зависло" на процессуальных деталях.

Фактически речь идет о переходе от простой координации к совместному правоприменению.

Третье – унификация правовой квалификации и совместное реагирование.

И возвращаемся к правовому урегулированию. Сейчас существует парадокс – все видят схему, понимают ее последствия, но формально Украине ее приходится квалифицировать через другие конструкции – финансирование агрессии, пособничество государству–агрессору, нарушение режима оккупированных территорий. В международном взаимодействии это означает еще большую сложность: запросы о правовой помощи в другие страны подаются не как "обход санкций", а как значительно более широкие правонарушения. И от того, признает ли другое государство приведенную логику, зависит, будет ли запрос выполнен.

Но проблема теневого флота давно вышла за пределы санкций. Это вопрос морской безопасности, экологии и гибридных угроз. Такие суда подрывают правила судоходства, создают риски аварий и загрязнения, затрудняют установление реальных владельцев. С них уже осуществлялся запуск дронов–разведчиков, которые могут использоваться также для шпионажа и диверсий.

Парадоксально, но именно страна, против которой ведется война – Украина – является одним из ключевых источников информации об этой системе.

Через уголовные производства, через документирование заходов в порты оккупированных территорий, через аналитику маршрутов и связей Украина фактически возвращает видимость в среду, построенную на ее отсутствии.

Теневой флот России – это симптом того, что современные санкции без уголовно–правового подкрепления оставляют слишком много пространства для интерпретаций. И что государство, которое готово работать с этой неопределенностью, получает конкурентное преимущество даже в ситуации изоляции.

Наша задача в том, чтобы сделать все необходимое, чтобы международная система перешла от политики ограничений к политике расследований. Это усилит ее способность защищать собственные правила. Тогда на самом деле ценным результатом станет не просто уменьшение доходов России на финансирование войны, а на самом деле значительно более предсказуемая и безопасная система глобальной безопасности.

Елена Бережная, спикер Департамента международного полицейского сотрудничества Национальной полиции Украины