Умная мобилизация как часть новой доктрины и составляющая устойчивости государства в условиях современной войны
Выступление Чрезвычайного и Полномочного посла Украины в Великобритании и Северной Ирландии, Главнокомандующего ВСУ (2021–2024гг) Валерия Залужного на Defence24 Days conference (Варшава)
Почти три года прошло с тех пор, когда я, тогда еще Главнокомандующий Вооруженных сил Украины, в ноябре 2023 года сообщил о значительных изменениях на поле боя, которые стали следствием отдельных закономерных процессов, и о начале совершенно новой войны из–за использования новых инструментов и возможных последствий этого.
Именно при таких подходах все чаще определенный круг экспертов как в Украине, так и за ее пределами, сами не понимая сути, поддерживали избранную Россией промежуточную концепцию нанесения своими действиями из–за собственных потерь критических потерь для Вооруженных Сил Украины, что заставит общество капитулировать. Эта экспертиза безальтернативно заводила Украину и ее будущее в зависимость от демографии, и как следствие – в неизбежность поражения.
В сочетании с почти безостановочными тактическими продвижениями противника такая концепция давала возможность России манипулировать в импровизированном переговорном процессе, где, конечно, основной акцент делался на принуждении, даже через партнеров, Украины к капитуляции.
Что интересно – такие действия России сопровождаются параллельно широкомасштабной кампанией в информационном пространстве по дискредитации самого процесса мобилизации, уже как составляющей восстановления и поддержания боеспособности Вооруженных Сил Украины. Такая кампания была достаточно успешной и в конце концов выявила еще одну проблему для безусловной стойкости народа Украины в длительной войне.
Именно вопросы мобилизации и методов ее проведения все больше становятся центром конфликта населения страны с органами государственной власти Украины.
Эта кампания, кстати, началась именно в конце лета 2023 года, когда мы предприняли попытку провести так называемую мобилизацию резерва, который и должен был стать гарантией как пополнения потерь, так и, возможно, образования стратегического резерва для проведения будущих операций. Однако это уже история, которую невозможно изменить.
Мы будем говорить о будущем. Пожалуй, о самом тяжелом из нашего будущего в длительной войне, завершение которой для нас становится все менее очевидным. О выборе, который нужно сделать только нам.
Итак, несмотря на сомнительные варианты сегодня способов завершения войны с одной стороны, очевидно, что для Украины открывается и целый спектр возможностей как не победы, то минимизации потерь и формирования долговременной оборонной стратегии с другой.
Откуда, казалось бы, такой оптимизм, когда даже мир, в котором мы живем, не понимает, что же делать дальше?
Ответ на этот вопрос очень прост: мы, украинцы, как никто другой точно знаем, что происходит, а значит знаем проблему и точно сможем ее решить, если этого захотим. Да, нас удивляет, почему всего этого не понимают наши партнеры и соседи. Однако это уже совсем другая история и совсем другие проблемы.
Поэтому трудно честно сказать, нужен ли опыт, который мы, наши Вооруженные Силы и гражданское общество накопили в такой тяжелой войне, например странам–членам НАТО? Главное, что наш опыт нужен нам самим, для построения стратегии выживания и стратегии победы. Вот он – ключ к нашему оптимизму. Наш бесценный опыт, за который мы заплатили жизнями лучших сыновей и дочерей нашего государства.
Так что тема нашего сегодняшнего разговора даже не мобилизация и демобилизация, а более комплексный процесс, который характерен для 13–го года войны и пятого года полномасштабного вторжения в условиях отсутствия факта завершения войны, масштабных изменений инструментов и как следствие – форм и способов ведения войны. Это восстановление и поддержание боеспособности государства.
В Украине, к сожалению, часто спекулируют на тему демобилизации во время полномасштабной войны. Если обратиться к историческому опыту, то действительно, во время войн мобилизация как населения, так и других ресурсов постоянно усиливалась, однако аналогии и логики массовой демобилизации именно во время войны найти невозможно. Это обосновывается очень просто.
Мобилизация – это прежде всего создание необходимого потенциала накануне войны, создание и подготовка необходимых резервов и восполнение очевидных потерь в ходе войны.
И действительно, именно мобилизация и ее потенциал, как человеческий так и экономический, были залогом успеха в испытании войной.
Однако, если вести речь сугубо о наполнении и поддержании боевых возможностей, которые обеспечены человеческими и экономическими ресурсами, то тогда мы увидим зависимость этих боевых возможностей, прежде всего, от уровня развития научно–технического прогресса и его влияние на оружие, и как следствие – форм и способов его применения в соответствующих организационных структурах, формирующихся из людей и этого оружия.
Это, к сожалению, абсолютно неприемлемая гражданскими людьми аксиома развития вооруженной борьбы.
Научно–технический прогресс, или хоть и спонтанные инновации, как в нашем случае, создают новое оружие. Его создание непременно требует появления именно совершенно новых форм и способов применения и лишь после этого создания новых структур. Это могут быть полки, бригады, корпуса или целые роды войск. Но только в такой последовательности.
Все это меняет сам способ ведения войны и в совокупности с порядком подготовки, финансированием, обеспечением и управлением объединяется в совершенно новую доктрину. Тогда закономерно появляется вопрос: в таком случае, когда очевидно, что и сейчас, и в недалеком будущем эти боевые возможности базируются на применении беспилотных и роботизированных систем, применение которых постепенно меняется от модели удаленного управления к применению полуавтономных и автономных боевых систем, должна ли система мобилизации оставаться на уровне доктрины Первой мировой войны? При этом сейчас также точно наблюдается трансформация функционала традиционных вооружений, часть которых уже начала терять актуальность.
Пожалуй, однозначно нет. Потому что, из–за появления и развития именно нового оружия, сама организация боевых действий, например на земле, предусматривает, что передний край почти исключает физическое присутствие личного состава. Первая же и Вторая мировые войны наоборот, требовали содержания на переднем крае огромного количества людей. На сегодняшний день там находится очень ограниченное количество личного состава, выполняющего задачи на пределе своих возможностей, часто без физической возможности даже замены. Потому что пребывание в укрытии даже в тылу противника безопаснее, чем перемещаться в тыл своих войск.
Во втором эшелоне работают команды аналитической поддержки и технического обслуживания и сопровождения применения боевых систем, и их боевая охрана.
Сами центры запуска и координации и управления находятся в оперативной глубине.
И это еще не все. В связи с переносом стратегических целей на уничтожение экономики, из–за поражения инфраструктуры и снижения устойчивости народа из–за ударов по гражданским объектам фактически происходит полное размытие границ между фронтом и тылом; зоной боевых действий становится вся территория государства и, к сожалению, все население. Это правда, что расстояние до цели или объекта поражения вообще не имеет и не будет иметь значения.
Отличие от тех, кто находится в силах обороны, или тех, кто в тылу, только в степени угрозы к возможности быть раненым или убитым. Тогда существующая система мобилизации, принципов Первой и Второй мировых войн, осуществляет перемещение человеческого ресурса в зону максимальной угрозы, за счет в том числе снижения как возможной защиты критических и гражданских объектов, так и снижения общей резильентности общества в целом.
Так что вопрос, должна ли была измениться система мобилизации из–за замены оружия и форм и способов ведения войны, имеет очевидный и лаконичный ответ. Да, система мобилизации, предусматривающая в ходе ведения войны поддержание необходимого уровня боевых возможностей, должна измениться из–за замены способов ведения войны.
Действительно, это новое и опасное явление из–за своей уникальности и отсутствия исторических примеров. Однако и за известную историю человечества, роботы пришли на войну впервые.
Есть еще одно заблуждение, которое преследует военное руководство: что все проблемы на линии соприкосновения, прежде всего, связаны с нехваткой людей и доминированием дистанционного оружия, как например систем FPV. Однако, приведет ли увеличение людей к увеличению потерь из–за масштабирования применения, например дронов, речь вести не принято, хотя очевидно. Это лишь вопрос времени для масштабирования дронов с одной стороны и потерь с другой.
Пока общевойсковой командир не поймет, что современная война – это война беспилотников, что артиллерия больше не является богами войны. Что танки – это прошлое, как лошади и сабли, войска и в дальнейшем будут нести большие потери в личном составе, а война будет продолжаться столько, сколько хватит людей для старой мобилизации.
Конечно, сейчас крайне необходимо создание технологий защиты от поражений именно беспилотных систем, в первую очередь, человека. Это едва ли не единственный фактор, который делает невозможным создание необходимого паритета военной силы.
Вместе с тем, при абсолютно закономерной эволюционной необходимости пересмотреть систему мобилизации, существуют и универсальные для всех военных конфликтов причины: постоянные потери в Вооруженных Силах, которые требуют восстановления; постепенная "усталость от войны" гражданского населения, и как следствие – низкая мотивация служить и воевать у значительной части уже мобилизованных.
Все это приводит к необходимости введения так называемой разумной мобилизации, построенной с учетом именно развития научно–технического прогресса и необходимости длительной войны на всей территории страны в условиях очевидного демографического кризиса.
Не говоря пока о деталях такой мобилизации, потому что это будет предусматривать именно научный подход в определении ее основных показателей, в современных условиях такая мобилизация при условии технологизации войны, будет возможна по следующим типам.
Первый тип мобилизации – когда большинство населения не чувствует войны в стране и делает все возможное, чтобы такое ощущение сохранялось до конца боевых действий.
Отличным примером такой разумной мобилизации является постепенная передача функций войны, например частным военным компаниям, или финансовая мотивация тех, кто добровольно привлекается к войне. Кстати, передача функций подготовки, в том числе офицерского состава, может быть первым шагом в проверке такой способности.
Второй тип мобилизации – общенациональная мобилизация с определением четких объемов и главное – сроков для всех категорий граждан.
Особенностью такой мобилизации будут высокие требования к персоналу в плане их интеллектуализации и максимально открытого самого процесса. Такой процесс будет сопровождаться абсолютно четко определенными сроками как подготовки, так и самого прохождения службы, и будет представлять собой непрерывный процесс подготовки и ротаций.
В финале такого процесса государство начинает функционировать в совершенно новых условиях, без рисков дестабилизации из–за, например, несправедливости, с последующим выведением функционирования государства в режим подобный Израилю.
Когда сам факт постоянной готовности государства обеспечить его безопасность становится главным фактором стабильной и прогнозируемой жизни. Наиболее уязвимым вопросом в таком случае является именно возрастной ценз, где предпочтение отдается более молодому и качественному пополнению.
Но самое главное – без реформирования Вооруженных Сил, системы подготовки мобилизационного резерва и всей системы боевой подготовки, без радикальной реформы военно–промышленного комплекса и срочного перехода к производству вооружения, необходимого для уменьшения потерь среди людей, такой разумный подход будет невозможен. Нужна совершенно новая разумная доктрина.
Тогда вероятно, существует третий тип мобилизации, как временный, – это частичная передача отдельных функций частным компаниям и продолжение совершенствования существующей системы через открытый диалог с обществом, особенно молодежью, о новой системе прохождения службы, четкие сроки подготовки и четкие сроки службы и перспективы в дальнейшем. Это потребует сложной работы как военного командования, так и законодательных органов и правительства.
Тогда и сама демобилизация становится возможной, но только как результат проведенных мероприятий, а не как самоцель.
Сейчас Украина ведет войну за выживание с врагом, который преобладает в количестве населения и в ресурсах. Поэтому в нынешних украинских реалиях все призывы демобилизовать военных являются ничем иным, как политическим популизмом, не имеющим за собой никакого смысла.
Поддержание боеспособности страны во время войны является ключевым фактором не только выживания, но и достижения необходимых целей. Такая боеспособность будет основываться на четкой стратегии поддержания в том числе надлежащего уровня способности общества к сопротивлению и желания продолжать борьбу.
События, развивающиеся сейчас, сделали очевидным факт, что мобилизация и порядок прохождения службы – это база любого варианта дальнейшего продолжения войны. Лишь решив эти вопросы в условиях демографического и экономического кризиса, возможно в дальнейшем реализовывать более амбициозные цели. Однако решение этого сверхсложного вопроса возможно не путем декларирования целей, а только в результате сложного процесса определения необходимых шагов и разработки детального пошагового плана реализации.
Такая стратегия с привлечением общества может стать и важным фактором объединения общества вокруг общих целей и интересов, достижение которых может снова принести обществу уверенность и надежду.
Валерий Залужный