Польша-Украина: прощаем и просим прощения?

Польская политика памяти, которая в последнее десятилетие последовательно мигрирует от взаимного "прощаем и просим прощения" к "украинцы, вы мало извиняетесь и вообще, как вы смеете чтить своих национальных героев, не спросив об этом мнения поляков", конечно, вызвала удивление и раздражение.

Особенно, когда дело дошло до прямого нарушения Соглашения между Правительством Украины и Правительством Республики Польша об охране мест памяти и захоронений жертв войн и политических репрессий, заключенного еще в 1994 году — когда поврежденные вандалами украинские места памяти долгое время не восстанавливались польской стороной.

Однако у нас шла война, а внутренние дела соседей традиционно не слишком волнуют украинцев.

Использование "украинского вопроса" в качестве разменной монеты на последних президентских выборах в Польше, блокирование границы, высыпание зерна на рельсы уже вызвали серьезную обеспокоенность.

Последний повод для обсуждения — требования лишить президента Зеленского ордена Белого Орла из-за присвоения одному из подразделений Сил специальных операций ВСУ названия "имени Героев УПА" — окончательно вывело украинскую общественность из терпения.

И не только потому, что этот орден почему-то не додумались отобрать у Муссолини и Шредера.

Вице-премьер-министр Польши, министр обороны Владислав Косиняк-Камыш написал письмо украинскому народу, в котором якобы взвешенно пытается напомнить, что "УПА может восприниматься частью общества в Украине прежде всего через призму борьбы с советской оккупацией. Мы понимаем, что народ, который сегодня защищается от российского империализма, ищет символы сопротивления, мужества и несокрушимости. Но для поляков УПА не является нейтральным символом борьбы за свободу. Для поляков она прежде всего является символом преступлений, совершенных против беззащитного гражданского населения".

Нам также есть что сказать.

И о польской политике памяти, и об их "символах борьбы за свободу".

***

Десятки тысяч убитых УПА гражданских поляков — это преступление и трагедия, независимо от того, какие там цифры — 40–60 тысяч по украинским оценкам или 100 тысяч по польским.

И нам стоит иметь мужество признать это преступлением и ничем его не объяснять, не преуменьшать, не оправдываться и не пытаться самооправдаться.

Причины всегда были у всех ко всему. Это не снимает ответственности.

Это ужасно, мне очень жаль, что так случилось, и мы будем об этом помнить, чтить жертв и следить, чтобы это не повторилось.

Это единственное нормальное взрослое поведение. И мы начали так поступать еще со времен Ющенко.

Но, также, на этом стоит поставить точку и напомнить полякам, что наша общая политика памяти — это "Прощаем и просим прощения".

А не "Просим прощения и посыпаем голову пеплом, пока вы делаете вид, что сами преступлений против украинцев не совершали".

Поляки говорят, что их очень оскорбляет симметризм (напоминание о том, что поляки также преследовали украинцев). 20 тысяч украинцев, убитых Армией Крайовой — это для них лишь ответ и самозащита, ведь белая и пушистая жертва может быть только одна. Убийства украинцев, которые происходили до Волынской трагедии, вообще не принимаются во внимание.

Поэтому нас, логично, обижает, что они считают, будто проблемы в отношениях между поляками и украинцами начались только в 1940-х, и начали их якобы исключительно украинцы.

Если напомнить о пацификации Галичины, то "это не сравнить с этническими чистками". Ну да, не убивали (ну разве что 20 человек, "не то что вы"), только избивали, грабили, насиловали, сажали в тюрьму, преследовали украинских деятелей и деятельниц, запрещали общественные организации и образование.

О трагедии Иванны Блажкевич, галицкой общественной деятельницы, чьих двух маленьких дочерей отравили как раз тогда, когда она баллотировалась в Сейм, поляки не расскажут.

А если все-таки настаивать и показывать факты, то быстро доходит до "ну не просто так ту пацификацию проводили".

Ну конечно, не просто так. Это же 1930-е, расцвет интегрального национализма и у нас, и у вас, а живем мы на одной территории, за которую вот только что воевали и проиграли, и теперь украинцы — дискриминируемое этническое меньшинство в межвоенной Польше, которая проводит агрессивную политику полонизации.

Сейчас более умеренные польские либералы предупреждают — вы не войдете в ЕС со своим националистом Бандерой. Тогда что вы там делаете со своим националистом Романом Дмовским, вашим "отцом нации", этническим шовинистом, антисемитом и симпатиком фашизма? Вам нормально с памятниками ему, улицами, школами и даже вокзалом?

Если УПА — это только преступники, и нам нужно снести их памятники и никогда о них не упоминать иначе, как в контексте раскаяния, то не хотят ли наши софистированные соседи начать с себя и снести памятники Армии Крайовой, Дмовскому и Пилсудскому?

Они, кстати, сейчас не находятся в состоянии войны на выживание, у них больше ресурсов для критической переоценки собственной истории.

Вместо этого наши соседи начали прославлять "Проклятых солдат", своих партизан после 1945 года, известных преступлениями против белорусов, украинцев, евреев и литовцев, как борцов за независимость Польши (см. пафосный пост Навроцкого). Против чего долгое время существовал общественный консенсус даже в самой Польше.

Если учитывать, что значительная часть Żołnierze Wyklęci происходила из Армии Крайовой, то и различие между ними весьма условное.

Но я как-то не припомню, чтобы наши чиновники писали открытые письма польскому народу по этому поводу. А могли бы прямо процитировать министра обороны Польши:

"Проклятые солдаты могут восприниматься частью общества в Польше прежде всего через призму борьбы с советской оккупацией. Мы понимаем, что польский народ ищет символы сопротивления, мужества и несокрушимости. Но для украинцев, белорусов, евреев и литовцев Проклятые солдаты не являются нейтральным символом борьбы за свободу. Для украинцев они прежде всего являются символом преступлений, совершенных против беззащитного гражданского населения".

Зеркало нашим соседям не очень нравится. Потому что когда поляки прославляют своих этнических шовинистов и палачей соседей, то "это другое".

***

Чего не понимают поляки, разыгрывая антиукраинскую карту в политике, которая перешла все границы разумного, так это то, что они пробуждают в нас историческую память.

То, что десятилетиями было лишь на страницах учебника истории, возвращается в сегодняшний эмоциональный опыт, о чем свидетельствует уже почти недельная дискуссия в наших фейсбуках.

Я знаю польский язык, жила в Польше полгода. После начала полномасштабной войны, когда ехала через Польшу в Украину, радовалась, потому что это уже соседи, это уже почти дома.

В целом, Польша вызывала у меня дружеские чувства. На высокомерие, которое иногда прорывалось, я не обращала внимания — везде есть глупые люди.

И даже случай с польским нациком, который мне в электричке навалял, что Украины не существует и мы быдло, а полвагона это слышало и никто не остановил, — даже этот эпизод на мое отношение к Польше не повлиял.

После победы Навроцкого и всей их предвыборной кампании, где политики соревновались не в видениях будущего Польши, а в претензиях к украинцам, мое эмоциональное отношение изменилось настолько, что когда слышу польский язык, реакция такая же, как на русский. Неприязнь и хочется отойти подальше.

А перспектива ехать через Польшу в Украину вызвала слепую панику настолько сильную, что я пошла спрашивать у мамы, почему мой прадед переехал в 1939 году из окрестностей Перемышля в Ровенскую область. У него же была жена-полячка, моя прабабушка Оля. Так я узнала, что их преследовали за смешанный брак.

Я осознаю, что это немного чрезмерная реакция, и надеюсь, когда-нибудь я снова буду улыбаться, когда услышу польский язык, но сейчас уже так, как есть.

***

Почему бы обоим народам не признать реальность честно?

Она же проста — веками были врагами-союзниками, как и все в Европе со времен Средневековья. В начале ХХ века воевали за Галичину. Украинцы проиграли и подверглись жесткой дискриминационной политике межвоенной Польши. Во время Второй мировой войны воевали снова. С ужасными "перекосами".

В конце концов, Польша потеряла эти территории, но не в пользу нас, а в пользу Советского Союза. И если бы советские власти не переселили поляков из Галичины частично в Польшу, а частично в Сибирь, то вполне возможно, что в 90-х мы бы снова воевали.

Я думаю, у нас нет ресентимента к полякам (а у них к нам есть), и политика "Прощаем и просим прощения" нас устраивает (а их нет) не из-за разницы в количестве убитых гражданских. А именно потому, что спорные территории в итоге остались за нами, а поляками как крепостными мы никогда не владели. У нас "кресов сходних" и "крестьянского быдла" в общественном подсознании нет.

Вырезали друг друга со времен Хмельницкого, потому что были врагами. Вступали в союзы, когда было выгодно. Предавали, когда было выгодно. Этнические чистки — это плохо, дискриминация — это плохо, но вполне можно осуждать эту часть деятельности АК в отношении украинцев и УПА в отношении поляков, но признавать их вклад в построение независимых государств.

Несмотря на Сагринь, мне памятник АК напротив польского парламента не мешает, несмотря на предательство Петлюры — Пилсудский блестящий политик, и несмотря на шовинизм — Дмовский типичный интегральный националист времен становления национальных государств в начале ХХ века. И даже "Проклятые солдаты" из распущенной в 1945 году АК набрасывались уже на тех, до кого могли дотянуться, из отчаяния и безысходности.

Мы не можем изменить прошлое и обстоятельства, в которых жили и действовали наши национальные герои. Если подойти с современной линейкой, то ни в одной стране в национальном пантеоне никого не останется. Даже художников, философов и писателей, потому что и те обычно сексисты.

Так что "дорогие побратимы, соседи-поляки, наши дружеские чувства от всего сердца", как пели Братья Гадюкины. Может, немного прагматики?

Что вам лучше на "восточных кресах": Украина с памятниками УПА и нулевыми претензиями к вам в современности, или Россия, которая недавно убила вашего президента и половину политической элиты?

Напоминаю, никаких "западных кресов" нет ни в нашей исторической памяти, ни в современной политике.

Тамара Злобина, кандидат философских наук, руководительница экспертного ресурса "Гендер в деталях"