Документирование военных преступлений на поле боя: новый этап институционального развития Украины

Российская вооруженная агрессия против Украины поставила перед нашим государством задачу, с которой в таком масштабе и комплексности ранее не сталкивалась ни одна современная правовая система:

• как документировать серьезные нарушения международного гуманитарного права (МГП) непосредственно в зоне и во время боевых действий так, чтобы эта информация сохраняла доказательную ценность, соответствовала международным стандартам и могла быть использована в уголовном производстве и будущих судебных процессах;
• а также, как обеспечить непрерывность и надежность цепочки передачи такой информации в органы уголовной юстиции, при этом не отвлекая воинские подразделения от выполнения боевых задач и не создавая дополнительных рисков для личного состава.

Решение Министра обороны Украины Михаила Федорова о создании Управления документирования нарушений права вооруженных конфликтов, совершенных в условиях боевых действий в структуре Военной службы правопорядка ВСУ – это попытка институционализировать процесс, который Украина пытается выстроить с начала полномасштабного вторжения в интересах защиты прав потерпевших и справедливого и неизбежного наказания виновных. И является логичным расширением того, что мы делали в рамках Сил беспилотных систем.

Ведь современное поле боя не является правовой "серой зоной". Значительная часть данных о нарушениях МГП сегодня формируется не в кабинетах следователей, а непосредственно на линии боевого столкновения. Именно военные первыми видят внесудебные казни наших пленных, использование запрещенного оружия, убийства гражданских и другие преступления. Источниками таких данных в основном становятся беспилотные системы, средства разведки, радиоперехват, боевые донесения, фото- и видеоматериалы военнослужащих, материальные объекты, а также информация от подразделений, которые первыми заходят на деоккупированные территории.

В целом, проблема сбора информации (доказательств) в зоне боевых действий возникла задолго до войны России против Украины. Подходы к работе с информацией с поля боя формировались параллельно с развитием права вооруженных конфликтов и постепенным осознанием того, что события войны могут иметь не только политические или военные, но и правовые последствия. А надлежащее документирование нарушений является предпосылкой привлечения виновных к ответственности.

В то же время исторический опыт показывает, что без институализации процесса сбора доказательств собранные материалы рискуют остаться лишь историческими свидетельствами, а не полноценными доказательствами в уголовном процессе.

Уже в конце XIX – начале XX века армии начали более систематично вести учет потерь, документировать последствия боевых действий и накапливать служебные материалы.

Во время Первой мировой войны военная отчетность, карты обстрелов и данные о разрушениях использовались для систематизации информации о ходе боевых действий.

После Второй мировой войны этот подход приобрел новое значение. Нюрнбергский и Токийский процессы продемонстрировали, что важными источниками доказательств могут быть документы, приказы, служебная переписка, боевые журналы и другие материалы, полученные во время войны. Это стало одним из первых примеров системного использования информации, собранной военными, для установления международных преступлений и ответственности командования.

Подобный подход развивался и в дальнейшем. В частности, в практике Международного трибунала по бывшей Югославии использовались не только военные документы, но и перехваченные сообщения и другие материалы, полученные военной разведкой во время боевых действий. Например, в деле Prosecutor v. Popović эти данные помогли установить координацию действий и роль отдельных командиров в событиях в Сребренице.

В современных конфликтах, в частности в Афганистане, Ираке и Сирии, значительную часть первичной информации также собирали военные подразделения, которые первыми получали доступ к месту событий.

Украина сегодня проходит тот же исторический этап, но в условиях XXI века. Главное отличие заключается в том, что раньше сбор информации с поля боя происходил в основном уже после завершения боевых действий. Мы же делаем это в условиях войны. Кроме того, из-за интенсивности, масштабности и технологической сложности боевых действий скорость утраты доказательств теперь измеряется не месяцами или днями, а часами. И здесь важно также учитывать особенности украинской системы уголовной юстиции. Она исторически создавалась для расследований в мирное время, когда место происшествия доступно, а следователь может спокойно провести процессуальные действия.

Но международные преступления имеют иную природу, особенно в условиях большой войны. Сотни километров фронта, постоянная смена обстановки, угроза повторных ударов, отсутствие безопасного доступа и чрезвычайно большой объем цифровых материалов создают совершенно иную реальность. В этих условиях традиционная модель, при которой правоохранители приходят только после события или реагируют на противоправный контент из открытых источников, все чаще оказывается недостаточной.

Этот разрыв могут частично закрыть сами военные. Ведь они первыми видят последствия ударов, получают доступ к фото, видео, координатам, данным с дронов, радиоперехватов и сообщениям с боевых позиций. Они понимают оперативный контекст, могут оценить направление атаки, тип вооружения и характер поражения. Но для того, чтобы эта информация стала частью будущего правосудия, она должна быть надлежащим образом собрана, сохранена и передана. Поэтому основная проблема заключается не столько в допустимости доказательств, сколько в их выявлении, сохранении и обеспечении доступа к ним.

С начала полномасштабного вторжения в Минобороны и ВСУ предпринимались попытки документирования нарушений норм вооруженных конфликтов на поле боя, проводились учения, создавались методические материалы и алгоритмы передачи информации. Этот процесс длится уже более четырех лет. Однако в условиях войны информация и материалы, которые могут иметь доказательственное значение, часто теряются не только из-за отсутствия доступа или рисков для безопасности, но и из-за недостатка надлежащих процедур и непонимания их ценности непосредственно на поле боя. В результате процесс документирования остается фрагментарным, а многочасовые тренинги, обмены опытом с международными партнерами, дополнительное возложение соответствующих функций на уже существующие элементы системы правового обеспечения и зарубежные учебные программы не дают системного результата. Это является следствием отсутствия унифицированного механизма документирования доказательственных данных и надлежащей цепочки их хранения (chain of custody). То есть возникает потребность в институциональных и правоприменительных механизмах, обеспечивающих надлежащее документирование.

Создание Управления документирования нарушений права вооруженных конфликтов в структуре Военной службы правопорядка (ВСП) ВСУ должно превратить отдельные практики в систему. Речь идет не о замене следствия или дублировании прокуратуры, а о создании профессионального первичного уровня работы с информацией, которая возникает непосредственно в условиях боевых действий.

И здесь важно объяснить, почему именно Военная служба правопорядка.

ВСП является специальным правоохранительным формированием в составе Вооруженных Сил Украины, на которое, среди прочего, возложено содействие в пределах своей компетенции органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, органам досудебного расследования и суду. Но в контексте документирования международных преступлений ключевое значение имеет не только этот статус.

Военная служба правопорядка располагает готовой инфраструктурой по всей стране, которая интегрирована в систему военного управления, работает внутри военной среды, понимает оперативную обстановку, взаимодействует с подразделениями и имеет возможность действовать в зоне боевых действий. Именно поэтому ВСП является наиболее естественной платформой для формирования специализированного механизма документирования нарушений права вооруженных конфликтов в боевой обстановке без расширения ее мандата за пределы закона и без подмены функций органов досудебного расследования.

Фактически ВСП должна стать мостом между воинскими подразделениями и системой уголовной юстиции: разрабатывать единые стандарты, обеспечивать методическое сопровождение, координацию взаимодействия со следствием и прокуратурой, организацию хранения и передачи материалов, а также интеграцию процессов документирования в военные информационные системы.

Эта модель важна не только для будущих уголовных производств в Украине и международных судебных механизмов. Она имеет значение также для стратегического анализа, дипломатии, противодействия дезинформации и превенции.

В вооруженных силах стран НАТО работа с информацией с поля боя давно рассматривается как элемент операционного права (operational law) и документирования и криминалистического анализа данных с поля боя (battlefield evidence).

Речь идет не только о будущем уголовном преследовании, но и о поддержании дисциплины войск, оценке законности применения силы и стратегической коммуникации во время вооруженного конфликта. Поэтому в перспективеспективе целесообразно рассмотреть возможность уточнения правового статуса ВСП в контексте повышения эффективности работы в зоне боевых действий с доказательствами военных преступлений, предотвращения нарушений МГП во время выполнения боевых задач, а также решения ряда других вопросов, в частности относительно самовольного оставления воинских частей (СЗЧ).

Например, в части сбора доказательств в зоне боевых действий украинская сторона уже имела возможность увидеть на практике элементы подобной модели во время международной работы после сбития рейса МН17 в 2014 году. К работе на месте катастрофы были привлечены международные следственные группы и Королевская военная полиция Нидерландов (Royal Netherlands Marechaussee), которые в условиях ограниченного доступа и высоких рисков для безопасности обеспечивали поиск, сохранение и документирование материалов, необходимых для дальнейшего расследования.

Мы долго работали над эффективными механизмами и, в конечном итоге, преследуя национальные интересы, предложили собственную модель. Поэтому сегодня в Украине сделан важный системный институциональный шаг – благодаря пониманию и поддержке министра обороны Украины Михаила Федорова, Главнокомандующего ВСУ Александра Сырского и начальника ВСП ВСУ Виталия Левченко, создано Управление документирования нарушений права вооруженных конфликтов. Это признание того, что поле боя больше не может оставаться пространством, где доказательства теряются из-за отсутствия доступа, стандартов или ответственного механизма их сохранения.

В условиях современной войны высокой интенсивности путь к правосудию начинается уже в момент получения информации непосредственно на поле боя. Ведь право не отступает за линию фронта. Именно поэтому надлежащее документирование нарушений становится не только элементом военной практики, но и фундаментом для обеспечения международной ответственности и развития международного уголовного права.

Гюндуз Мамедов