Граница контроля или граница ответственности? Ответ госпожи Матвийчук

Яна Матвийчук задала мне замечательный и, как я понял, в основном риторический вопрос — существует ли предел государственного контроля, после которого он становится вредным?

Как часть большой визионерской дискуссии с привлечением доктрин от столпов экономической науки, вопрос, безусловно, интересен. К сожалению, в тех реалиях, в которых сейчас живёт Украина, умозрительность выглядит немного неуместной. Впрочем, попробую ответить в двух плоскостях: теории и практики.

Об идеальных моделях экономики и путях развития страны

Я с уважением отношусь к идеям Людвига фон Мизеса и Фридриха Хайека, приведенным в аргументации госпожи Яны. Это великие мыслители. Оба они оставили огромный след в истории экономической мысли. Их труды лежат в основе современного классического либертарианства и неолиберализма.

Представление о рынке как о наиболее эффективном механизме, который саморегулируется и координирует решения людей без единого центра управления, выглядит привлекательно. Особенно в отсутствие войны, при идеальных условиях в развитой экономике.

Но давайте будем честными: в чистом виде ни эти, ни какие-либо другие экономические модели не реализованы ни в одной стране мира. Возможно, за исключением отдельных периодов в истории человечества, которые на самом деле никому не нравились.

Рассмотрим примеры…

Великобритания времён промышленной революции, на которую так любят ссылаться либертарианцы, имела жёсткие торговые ограничения, колониальную монополию и протекционистские законы, вроде "хлебных", которые были отменены аж в 1846 году.

Формирование этой либеральной экономической системы сопровождалось критическим уровнем эксплуатации труда, в том числе детского. Полным отсутствием трудового законодательства, системы социальных гарантий, безработицей, беспризорностью, существованием "рабочих домов".

"Азиатские тигры" — Южная Корея, Тайвань, Сингапур — выросли не благодаря невидимой руке рынка, а благодаря весьма видимой руке государства, которое определяло приоритетные отрасли, виды экономической деятельности, порой даже отдельные регионы и корпорации, допуская широкие интервенции при распределении ресурсов.

Почти все быстрорастущие страны Азии использовали проактивную промышленную политику и набор инструментов целевой поддержки (налоговые льготы, экспортные зоны, прямые субсидии, защитные тарифы, удешевление кредитования, управление валютным курсом, государственные закупки и другие). Да, накопленный опыт был разным, но успешная структурная трансформация редко была результатом действия одних только рыночных сил, разве что за исключением Гонконга.

Украина стремится в ЕС. Но в Евросоюзе нет laissez-faire. Там существует жесткая система регулирования: от пищевых стандартов до финансовой отчетности, от экологических норм до защиты труда. Евроинтеграция, о которой так любит говорить бизнес, — это больше регулирования, а не меньше. Просто более качественного и предсказуемого.

Итак, свободный рынок в его абсолютном виде — интеллектуальная конструкция, удобная для университетских семинаров. В реальном мире государство всегда устанавливает правила.

И когда бизнес жалуется на "чрезмерный контроль", он нередко как бы выводит себя за пределы государства и общества, начинает существовать в отрыве от контекста: ситуации в стране, общественного спроса, государственных интересов и потребностей безопасности.

На самом деле же любой учебник по современной политологии объясняет простую вещь: свобода предпринимателя существует потому, что государство обеспечивает безопасность, правопорядок и защиту собственности. Поддержание этой системы, которая является продуктом общественного договора, закреплённого в Конституции и законах, требует финансирования.

Поэтому везде и всегда граница государственного контроля определяется не идеальными экономическими моделями, а реальными общественными интересами и задачами обеспечения развития и безопасности государства.

Эта граница определяется законом, который в демократических странах принимается законодательным органом, действующим в соответствии со своими правовыми полномочиями.

Общественный договор — это когда договоренности выполняют все

Уважаемая Яна ставит нас перед дилеммой: либо "экономика доверия", либо "экономика контроля". Это риторически эффектно, но интеллектуально нечестно.

Исходная проблема же заключается не в самом регулировании, а зачастую в поведении самого бизнеса, который вопреки общественному договору начинает мыслить не в категориях "общего блага", как его видел Аристотель или французские учёные-энциклопедисты. А ведет себя, прямо скажем, так, как представлял себе Маркс, а не Хайек.

Именно поэтому до сих пор в Украине процветает тень. Тень, которая не боится "света", которая коррумпирует чиновника, ответственного за правоприменение — собственно, за соблюдение "грани". А так быть не должно.

По разным оценкам, теневая экономика в Украине составляет от 30 до 40% ВВП. А в отдельных секторах, таких как розничная торговля, цифры тенизации даже выше. Это не статистическая погрешность. Речь идет о триллионе гривен налоговых поступлений, которые ежегодно не поступают в бюджет.

Те, кто работает в тени, не обращают внимания на нормативные требования. Они их просто игнорируют. И пока мы ведем философские дискуссии о пределах контроля, они спокойно конкурируют с легальным бизнесом, занимаясь демпингом на рынке и "оптимизируя" свои обязательства.

За примерами далеко ходить не нужно. Только в этом году благодаря работе БЭБ и Генеральной прокуратуры были раскрыты десятки дел с известными брендами, которые годами "сидели" в тени, занимаясь налоговой оптимизацией.

Приемлема ли такая практика для "белого бизнеса", считает ли он честной такую "конкуренцию" на рынке? Те, кто представляет клуб "белого бизнеса", говорят, что нет. Поэтому доверие в экономике — это прекрасно. Но! Без надёжных механизмов верификации и контроля оно превращается в наивность, которая не обеспечивает, а искажает. И именно поэтому контроль необходим. Не для того, чтобы давить на честных, а чтобы выровнять условия игры. Обеспечить соблюдение общественного договора.

И о "пределе"…

Если контроль осуществляется эффективно, в соответствии с законом и в полном объеме, нет никакой необходимости в дополнительных средствах контроля на законодательном уровне. Вот и весь предел.

Если контроль неэффективен, осуществляется не в полном объеме и с выборочным применением закона — проблема не в законодательных изменениях.

Проще говоря, если закон что-то запрещает, но на практике система контроля не действует, не применяется или применяется выборочно — это вопрос правоприменения, а не поиска волшебного законодательного решения. Дисциплина чиновника, а не законодателя.

К сожалению, уважаемая Яна не уточнила, в связи с какими изменениями в законодательстве к ней обращались бухгалтер и юрист. Но изменения, касающиеся учета алкогольных напитков в период Великой войны, вносились дважды, а не ежеквартально. Они были вызваны необходимостью преодоления теневого рынка алкогольной продукции и имели вполне понятное объяснение и четко измеримый результат.

Только в 2024 году поступления от детенизации рынка ликероводочной продукции (ЛВП) принесли госбюджету +3,3 млрд грн по сравнению с аналогичным периодом 2021 года, что составило +43,5%.

Поэтому давайте не будем противопоставлять "доверие" и "контроль". Эти явления неразрывно связаны.

Скандинавские страны — Дания, Швеция, Норвегия — до сих пор имеют одну из самых высоких в мире налоговых нагрузок, одну из самых развитых систем социальных гарантий и один из самых конкурентоспособных частных секторов.

Почему? Потому что там высокое качество государственных институтов, предсказуемость правил и реальная борьба с теневым сектором. Они не выбирали между "контролем" и "свободой", они построили систему, в которой оба элемента дополняют друг друга.

И у нас нет другого пути, кроме как обеспечить равные, прозрачные и предсказуемые условия ведения хозяйственной деятельности для всех субъектов.

Правила должны быть понятными, стабильными и соразмерными. Там, где есть излишняя бюрократия, её нужно сокращать.

Там, где нормы противоречат друг другу, — будем устранять противоречия.

Там, где контроль превращается в инструмент давления на конкретный бизнес вместо борьбы с реальными нарушителями, — это нужно прекратить.

Над этим и работаю.

Даниил Гетманцев, председатель Комитета Верховной Рады по вопросам финансов, налоговой и таможенной политики