Что происходит после "бусификации", если у вас есть деньги или их нет

Главные герои этой истории — рота резерва 241-й отдельной бригады территориальной обороны и Нестор Несторович Шуфрич, сын известного политика. Но попробуйте прочитать всё нижеследующее без привязки к ним. Ведь речь идёт о своеобразном "ДСТУ" — понятийном стандарте правил в армии для мобилизованных "с возможностями" и мобилизованных "без возможностей".

Для читателей, которые не очень хорошо понимают, что такое рота резерва или резервная рота, — это подразделение, которое не выполняет постоянно задачи на передовой. В таких ротах временно могут находиться военные без постоянной должности (в ожидании назначения, после госпиталя, перед переводом и т. д.). Наверняка некоторые когда-то слышали о покалеченных военных, которых не списывают со службы, но выводят за штат, где они получают около 700 грн в месяц, не имея возможности покинуть подразделение? Это как раз о резервных ротах.

В разных воинских частях эти подразделения имеют различные особенности. В вышеупомянутой отдельной 241-й бригаде рота резерва в основном занимается "переработкой" мобилизованных, в том числе "бусифицированных". То есть после ТЦК человека доставляют в подобное место, там он добровольно соглашается проходить службу в ВСУ и через некоторое время его отправляют на БЗВП, а уже после этой подготовки — непосредственно на войну.

Именно в резервную роту 241-й бригады более месяца назад и попал Нестор Несторович Шуфрич. Первое, что бросилось в глаза, — это то, что новоприбывшему мобилизованному сразу были предложены какие-то особые условия.

Стоит отметить, что подобные учреждения — это, конечно же, не санатории, а скорее напоминают режимные объекты. Входы и выходы всегда закрыты на магнитные замки, у дверей постоянно дежурят военные, то есть покинуть такое учреждение невозможно. Из пластиковых окон выкручены ручки, чтобы окно нельзя было открыть.

Построение с перекличкой два раза в день, а на прием пищи мобилизованных водят под конвоем. И в принципе все эти меры можно понять, учитывая, что в последнее время подавляющее большинство людей доставляют туда против их воли, и время от времени кто-то, конечно, сбегает. Или пытается сбежать.

Мобилизованных там селят в казармы. Большие комнаты с двухъярусными кроватями, что в принципе тоже не вызывает никаких вопросов, ведь это армия, и казарма — абсолютно нормальная составляющая армейской системы. Но, кроме казарм для мобилизованных, конечно же, есть и комнаты, где живут и ночуют действующие военные, находящиеся на службе в этой бригаде/роте.

Что в принципе тоже очевидно. Ведь весь этот процесс администрируется, военнослужащие находятся на круглосуточных дежурствах, и им нужно где-то хранить свои вещи и просто спать. Условия там, конечно, лучше, чем в казармах для мобилизованных, хотя бы потому, что людей, проживающих там, в разы меньше.

Собственно, с различий в условиях проживания и началась история Шуфрича-младшего. Он почему-то оказался не в общей казарме для мобилизованных, а поселился в комнате отдыха администрации. Там у него была собственная односпальная кровать, и когда всем новоприбывшим не выдавали даже подушки, не говоря уже о каком-то элементарном белье, у Нестора Несторовича было всё для комфортного сна.

Во время построения и переклички прозвучала фамилия Шуфрич, однако никто на это вообще не обратил никакого внимания. Наверное, кому-то было всё равно, кто-то не связывал эту фамилию с известным политиком, но большинство людей, наверное, находясь в таких местах, испытывают фрустрацию и не особо обращают внимание на подобные совпадения.

Однако Нестор Несторович сам с удовольствием рассказывал, кто он, как сюда попал и как он и его семья недовольны преследованием его отца. Итак, по его словам, у него было бронирование, которое он должен был вот-вот продлить, но был задержан Печерским РТЦК, доставлен на экспресс-ВЛК и впоследствии привезен в резервную роту 241-й бригады.

В один из первых дней своего пребывания в роте Нестор стоял в общей очереди в столовой с подносом, и сам командир роты сделал на свой телефон несколько снимков элитного мобилизованного, попросив его улыбнуться в камеру. Кому предназначались эти фотографии, досконально неизвестно.

Однажды во время построения, когда взводный подчеркивал, что дежурные должны чаще мыть туалеты (стоит понимать, что 60–80 человек на пару туалетных кабинок — это немного много), слово взял господин Нестор: "Мы же здесь все мужчины, неужели нельзя подойти к писсуару, чтобы справить нужду поближе? Давайте уважать друг друга и не ссать мимо унитаза".

У всех принудительно мобилизованных телефоны отбирали сразу по прибытии. Мотивируя это тем, что враг может заметить скопление включенных телефонов и нанести воздушный удар. Логично. Но у господина Нестора телефон почему-то был при себе, и он не особо старался это скрыть. Сидел в общем коридоре под камерами наблюдения и разговаривал по телефону сколько хотел.

Для обычного человека без статуса или чьей-либо защиты позвонить, конечно же, тоже можно было в рабочем кабинете управления, под присмотром присутствующих офицеров или сержантов, но не более чем двум людям одновременно, предварительно простояв в очереди к телефону. Учитывая количество людей и постоянные очереди, долго там общаться, конечно, не получится.

Впоследствии господину Нестору, как и остальным новобранцам, выдали форму. Когда такое происходит в казармах, словно начинается новая жизнь. Все оживленно примеряют новое снаряжение, подтягивают бронежилеты, разгрузочные ремни, примеряют каски. Нестор Несторович не отставал от других. С удовольствием носил камуфляж вместо спортивного костюма, заходил в бараки, где ребята с опытом помогали ему разобраться, как вставить пластину в бронежилет и т. п. Плиты и шлем Нестору Несторовичу передали свои. С обеспечением в этой бригаде действительно всё неплохо, однако стальные плиты в бронежилете — это 8–15 кг. У Шуфрича-младшего они керамические.

Сказать, что сын народного депутата вел себя пренебрежительно по отношению к окружающим, нельзя. Он часто приходил в казармы, чтобы пообщаться с ребятами, посмотреть вместе телевизор. Для всех мобилизованных предусмотрен обязательный курс с психологом по адаптации к службе в армии.

На одном из таких занятий слово предоставляли "бусифицированным". Шуфрич тоже выступал. О том, как он ехал к девушке и в парадной его поймали печерские ТЦКшники. Как какой-то его приятель за день до этого заплатил "двадцатку", чтобы выйти из него, и он бы тоже так мог, но он человек принципиальный. Рассказывал о Закарпатье, откуда родом, о своём брате, который воюет и занимается дронами.

Казалось бы — нормальный парень. Но повторю, с чего начал: главное — это не конкретная фамилия, а конкретные неравные правила игры системы.

Вышеупомянутые обязательные курсы у психолога Нестор посещал по настроению: мог либо вообще не появиться, либо просто уйти посреди лекции. На построение мог позволить себе опоздать. Почему ему нужно выглядеть "коротко и опрятно", как того требует устав от других? Это не для сына депутата.

Что чувствуют, видя эту разницу, простые мобилизованные солдаты? Понятно. Более того. Их мнение почти наверняка разделяют многие из администрации конкретной воинской части. Например, заместительница командира роты, которой Шуфрич-младший сказал, что ему "насрать на её уважение". Видимо, и ей на вас, Нестор Несторович. Но как минимум не на страну, которая либо с самого верха даст указание бригадам сделать правила одинаковыми для всех, тем самым сохранив боеспособность армии, либо пропадет как профнепригодная.

P.S. Впоследствии Нестору Шуфричу одобрили отпуск "по семейным обстоятельствам", из которого он в роту на момент написания этого текста так и не вернулся.

Дмитрий Рясный, журналист "Экономическая правда"