Самый дефицитный ресурс Украины: как не потерять людей и компетенции

Когда сегодня в Украине говорят о нехватке людей, разговор почти автоматически сводится к мобилизации. Это понятно: армия нуждается в пополнении, и потребности Сил обороны сейчас должны быть первоочередными. Но, будем честны, кадровый кризис давно вышел за пределы армии. Людей не хватает оборонным предприятиям, медицине, образованию, энергетике и промышленности, и все эти сферы соревнуются за один и тот же ограниченный резерв.

Армия не существует отдельно от государства. Ей нужны люди, но так же нужны средства РЭБ, дроны, боеприпасы, ремонт техники, связь, медицина, энергетика и логистика. Но говорить только о количестве людей недостаточно. Нужно также понимать, чем умеет заниматься каждый человек и какую функцию он выполняет в общей системе обороны страны.

Кризис, который мы создавали десятилетиями

Эта проблема возникла не в 2022 году. В 1990-х инженерные профессии перестали ассоциироваться со стабильностью и успехом: инженеры получали копейки, тогда как совершенно другие профессии давали гораздо больше возможностей зарабатывать. Люди шли учиться туда, где видели перспективу для себя и своей семьи. Техническое образование теряло престиж, профессиональное образование пришло в упадок, а сильные специалисты уезжали в страны, где их знания ценились выше.

Полномасштабная война не породила этот кризис, а показала его реальный масштаб. Часть специалистов служит в армии, часть уехала, часть давно работает в компаниях или создала собственные проекты. Когда стране срочно понадобились инженеры, технологи и производственные специалисты, оказалось, что быстро взять их просто неоткуда.

Это видно и по выбору абитуриентов. В 2024 году физику в качестве четвёртого предмета НМТ выбрали 7 877 человек, химию — 3 399. В 2025 году эти показатели составили 8 886 и 2 887, а в 2026-м — 11 222 и 3 015 соответственно — это менее 5% от общего числа абитуриентов. Интерес к физике постепенно растет, но это все равно очень небольшая часть абитуриентов, и далеко не каждый из них в конечном итоге станет инженером и останется работать в Украине.

К этому добавляется миграция. По состоянию на 31 мая 2026 года около 4,31 млн граждан Украины находились под временной защитой в странах Европейского Союза. Не все они являются дефицитными специалистами, и часть из них вернётся. Но факт остаётся фактом: внутренний рынок труда стал значительно меньше.

Инженерную команду не наберёшь по объявлению

Я смотрю на эту проблему с позиции руководителя оборонной компании. Оборудование можно закупить, производственную линию установить, помещения расширить. Но радиофизика, конструктора, технолога или руководителя сложного производства невозможно подготовить за несколько месяцев.

Сильная инженерная команда также не собирается по одному объявлению о вакансии. Она формируется годами: люди вместе проходят испытания, ошибаются, делают выводы, дорабатывают продукт и снова его тестируют. Когда из такой команды уходит ключевой специалист, предприятие теряет не просто одну штатную единицу, а часть накопленного опыта, который зачастую нигде не записан и не может быть быстро восстановлен.

В условиях дефицита компании начинают переманивать уже подготовленных специалистов друг у друга. Здесь работает обычный капитализм: любой дефицит повышает цену, поэтому побеждает тот, у кого больше денег. Но для страны это не решение проблемы. Специалист просто переходит с одного предприятия на другое, а общее количество инженеров не увеличивается.

Вооруженные силы — в приоритете. Но компетенции также нужно учитывать

Поиск баланса между потребностями вооруженных сил и работой критически важных отраслей не имеет простого решения. Силы обороны нуждаются в людях, но их эффективность также зависит от того, работают ли оборонное производство, энергетика, медицина, логистика и другие сферы, без которых невозможно вести длительную войну. Поэтому государство должно учитывать не только количество военнообязанных, но и их компетенции, профессиональную роль, возможность замены и последствия потери конкретного специалиста.

Механический подход здесь не работает. Еще в 2024 году, согласно опросу Европейской бизнес-ассоциации, в 46% компаний среди мобилизованных сотрудников или добровольцев были критически важные специалисты: инженеры, электрики, механики, водители, операторы производственных линий, ИТ-специалисты и руководители.

Если человека можно подготовить за несколько недель, это одна ситуация. Если речь идет об инженере, который десять лет накапливал опыт и работает над технологией, необходимой армии уже сегодня, — это совсем другое дело. Потеря такого специалиста может остановить не одну должность, а целое направление разработки или производства. Это не означает, что бизнес сам должен решать, кто нужнее стране, но компетенции людей должны быть частью государственного планирования.

Самый болезненный вопрос для критически важных предприятий — постоянное изменение правил. За последние два года система прошла как минимум два крупных цикла обновления. В ноябре 2024 года правительство изменило критерии и обязало предприятия повторно подтвердить критичность до 28 февраля 2025 года. Затем срок перенесли на 31 марта, а с 1 апреля бронирования, оформленные по старым правилам, утратили силу. В мае–июле 2026 года критерии снова изменили, и ранее присвоенные статусы необходимо повторно пересмотреть до 1 сентября.

Я понимаю, почему государство усиливает контроль. Были злоупотребления, и бронирование должны получать только те предприятия и работники, которые действительно выполняют критически важные задачи. Но два-три раза в год соответствовать новым критериям, подавать документы и снова доказывать свою критичность — это уже не контроль, а постоянный административный квест.

В это время руководители занимаются не производством, технологиями или выполнением контрактов, а очередным пакетом документов. Предприятие годами формирует команду, но не может нормально планировать её работу даже на год вперёд. Лучшая помощь здесь — не создавать ещё одну льготу, а установить жёсткие, понятные и стабильные правила, которые не меняются быстрее, чем бизнес успевает к ним адаптироваться.

Бизнес, со своей стороны, также не должен прикрываться тезисом о "незаменимых людях". Нужно готовить младших специалистов, передавать знания, формировать кадровый резерв и автоматизировать процессы.

Моя личная мечта — чтобы на самые опасные, тяжёлые и рутинные боевые задачи всё чаще выходили роботы, а люди ими управляли. Человеческая жизнь и человеческая компетенция слишком ценны, чтобы тратить их там, где работу может выполнить машина.

Нужна не совокупность инициатив, а стратегия

Положительные изменения уже наметились. Общественные организации создают учебные центры, бизнес открывает лаборатории, сотрудничает с университетами и привлекает студентов к реальным проектам уже с первых курсов. Рынок понял, что ждать готового специалиста больше нельзя, поэтому начинает готовить людей самостоятельно.

Но пока это набор отдельных хороших инициатив. Украине нужна кадровая стратегия как минимум на пять-десять лет: сколько нам понадобится инженеров, технологов, медиков, энергетиков, учителей и производственных руководителей, для каких отраслей и в каких регионах. От этого должны зависеть государственный заказ, финансирование университетов и профессионального образования, дуальные программы, оплачиваемые стажировки и стипендии для дефицитных специальностей.

Каждый должен быть на своём месте, но определять это должны не эмоции, должность или желание работодателя, а понятная система, которая одновременно учитывает потребности армии и компетенции людей. Кто-то защищает страну с оружием в руках, кто-то создает технологии для военных, ремонтирует технику, восстанавливает энергосистему, лечит людей или обучает детей. Противопоставлять эти роли — ошибка. Вооруженные силы остаются в приоритете, но сильная армия невозможна без сильного тыла.

Ярослав Филимонов, генеральный директор Kvertus, компании, создающей системы радиоэлектронной поддержки для защиты от БПЛА.