Когда управление становится оружием: уроки операции "Вивальди"

На войне территорию отвоевывают штурмовики, но возможность для этого создается задолго до первого шага вперед. Операция "Вивальди" стала именно таким случаем: прежде чем Третий армейский корпус начал освобождать километры украинской земли, пришлось месяцами перестраивать управление, менять командиров, восстанавливать подразделения, объединять в одну систему разведку, дроны, логистику и штабы. Поэтому главный результат "Вивальди" — не только то, что изменилось на карте, но и изменения внутри самой системы ведения боя.

Когда сегодня говорят об операции "Вивальди", чаще всего упоминают цифры: количество освобожденных сел, квадратных километров деоккупированных территорий или тысяч уничтоженных оккупантов.

Это важный результат. Но для меня как для военного не менее важно другое: что предшествовало этой операции и благодаря чему тактика, которая еще недавно позволяла россиянам просачиваться между нашими позициями и создавать серьезные проблемы в тылу, в определенный момент начала работать уже против них.

Главный императив таков: наступление начинается не тогда, когда пехота получает приказ двигаться вперед. Оно начинается значительно раньше: со штабов, командиров, подготовки людей, логистики, разведки, беспилотных систем, обеспечения и десятков решений, большинство из которых никогда не попадают в новости.

К операции "Вивальди" мы шли более полугода. И именно этот путь, на мой взгляд, сегодня важнее яркой стрелки на карте.

Сначала нужно стабилизировать фронт

Когда корпус входил в зону ответственности, нашей первой задачей было не наступление. Нужно было остановить ухудшение ситуации и стабилизировать передний край.

Противник давил, боевые порядки на отдельных участках теряли целостность, россияне активно использовали тактику инфильтрации: небольшими группами просачивались между позициями, скапливались в тылу, создавали угрозу логистике и постепенно размывали линию обороны.

К июню нам удалось стабилизировать фронт в полосе от Боровой до Лимана и ликвидировать районы инфильтрации противника. Это звучит менее эффектно, чем слово "наступление", но без этого никакого наступления не бывает.

Невозможно планировать сложную операцию, если не знаешь, где завтра будет проходить твой передний край. Невозможно накапливать силы, если логистика постоянно находится под угрозой. И невозможно формировать ударную группировку, если подразделения всё время вынуждены латать новые прорывы.

Поэтому первым этапом "Вивальди" фактически стало не продвижение вперёд, а создание условий, при которых это продвижение вообще стало возможным.

Чтобы изменить фронт, иногда сначала нужно изменить управление

Вторая составляющая — люди, принимающие решения.

После формирования Третьего армейского корпуса мы изменили систему управления подчинёнными частями. Часть бригад пришла в корпус после очень тяжёлых боёв, с потерями, проблемами укомплектования и, что особенно важно, с подорванным доверием к руководству.

Андрей Билецкий тогда сформулировал для нас один из ключевых принципов: командир должен отвечать за весь цикл — от подготовки бойца до результата на поле боя. Где-то это означало — смену командира, где-то — перестройку штаба, где-то — усиление сержантской вертикали. Иногда приходилось практически с нуля выстраивать процессы, которые на бумаге вроде бы давно должны были работать.

Это принципиальный вопрос, потому что должность сама по себе не делает человека эффективным командиром. Современный командир должен работать с огромным потоком информации, быстро принимать решения, понимать возможности беспилотных систем, логистики, разведки, смежных подразделений и в то же время не душить инициативу нижестоящих уровней бесконечными согласованиями.

Армия, где любое решение часами проходит вверх и вниз по инстанциям, проигрывает армии, которая проходит этот путь за минуты.

Именно поэтому изменение управленческой культуры для нас было не кадровой реформой ради самой реформы. Это тоже была подготовка к бою.

Современная операция — это уже не просто атака штурмовиков

Третья составляющая — изменение самого представления о наступательной операции.

У многих до сих пор сохраняется довольно простая картина: большое количество военных, бронетехника и движение вперёд. Но современное поле боя устроено иначе.

Прежде чем солдат продвинется хотя бы на несколько сотен метров, должна быть проделана гораздо большая работа: нужно найти противника, понять его логику, лишить его возможности нормально наблюдать за нашими действиями, наносить удары по логистике, уничтожать беспилотники, ограничивать перемещение резервов и только после этого создавать условия для действий штурмовых групп.

В рамках операции "Вивальди" подразделения беспилотных систем корпуса наносили удары по российской логистике. После ударов по трубопроводу и складам противнику пришлось менять маршруты поставок горюче-смазочных материалов.

Одновременно в операции были задействованы бригады корпуса, разведывательные и беспилотные подразделения, а также приданные силы ССО, ГУР и ДПСУ. Для борьбы с инфильтрацией создавался объединенный штаб, который на тактическом уровне координировал специальные и разведывательные подразделения в рамках единого замысла.

Вот это, на мой взгляд, и является одной из главных характеристик современной войны. Не десять сильных подразделений, которые хорошо воюют каждое в отдельности, а десять различных элементов, которые в нужный момент начинают работать как единая система.

Преимущество создаётся не только количеством

У России больше людей, больше ресурсов и значительно большая промышленная база. Поэтому модель "подразделение против подразделения" для Украины не может быть долгосрочной стратегией. Наш путь другой: одна единица украинского ресурса должна давать больший результат.

Командир корпуса Билецкий поставил перед нами четкую задачу: технологии должны компенсировать российское преимущество в ресурсах. По его оценке, дроны уже обеспечивают значительную часть поражений противника, а следующим крупным направлением должны стать наземные роботизированные комплексы. Перед корпусом также стояла задача постепенно избавляться от части функций на передовой, перекладывая их на роботизированные системы.

Но мы не сводили всё к технологиям: даже десять тысяч дронов сами по себе не создают преимущества. Дрон должен оказаться в нужном месте и в нужный момент, оператор должен получить цель, разведка — передать её без задержки, средство поражения — отработать, а штаб — понимать, как этот конкретный эпизод вписывается в общий замысел.

Поэтому технологическое преимущество на самом деле начинается с управленческого.

Командир не должен тормозить систему

Мы много говорим о сокращении kill chain — цепочки от обнаружения цели до её поражения. Но есть ещё один, не менее важный цикл: "проблема — решение — действие".

Если младший командир видит изменение ситуации, но для реакции на неё должен пройти пять уровней согласования, противник может оказаться быстрее. Иногда несколько минут значат гораздо больше, чем дополнительная единица техники или ещё одно подразделение в резерве.

Поэтому гибкость управления — это не красивый термин из военного учебника. Она измеряется очень просто: сколько времени проходит между появлением проблемы и её решением.

Именно поэтому корпус инвестировал не только в технику, но и в сержантов, офицеров, штабную подготовку, обмен опытом, организацию разведки и планирования. Успешные практики должны перестать быть ноу-хау отдельной бригады или конкретного командира и стать частью системы.

Возможно, это звучит менее захватывающе, чем истории о штурмах. Но будущее армии очень часто решается именно в таких вещах.

"Вивальди" началась задолго до первого выстрела

Поэтому, когда меня спрашивают, что такое операция "Вивальди", я бы не сводил её к количеству освобожденных квадратных километров.

Для меня "Вивальди" — это прежде всего последовательность решений.

Нужно было стабилизировать передовой, прекратить инфильтрацию, перестроить управление, назначить командиров, способных принимать решения, сформировать новые команды, восстановить подразделения, наладить систему наблюдения и поражения, обеспечить передовой, накопить боеприпасы, дроны и другие ресурсы, понять противника и спланировать следующий шаг ещё до того, как завершился предыдущий.

Только после этого можно было двигаться вперёд. Именно поэтому подготовка операции занимала месяцы. И именно поэтому её результатом стали не только километры на карте. Гораздо важнее стало изменение ролей: перестать постоянно реагировать на действия противника и заставить его реагировать на наши. На войне это называется "перехватом инициативы".

Можно сказать и проще: мы начали завоевывать территорию после того, как научились выигрывать время — время от выявления проблемы до решения, от решения до действия, от выявления цели до её поражения.

Нам нужны не исключения, а система

В Третьем армейском корпусе нет магии. Есть люди, опыт, технологии, ошибки, анализ этих ошибок и постоянная попытка меняться быстрее, чем меняется противник. И именно здесь, на мой взгляд, начинается самый важный разговор о "Вивальди". Не о том, можно ли механически повторить эту операцию на другом участке фронта, — война так не работает. Другая местность, другой противник, другая логистика и другое соотношение сил потребуют других решений.

Нужно масштабировать не саму операцию. Нужно масштабировать способность создавать такие операции.

Это означает культуру командования, где:

• компетентность важнее формального стажа;
• сильный сержантский корпус;
• штабы, способные планировать, а не только передавать команды;
• технологии, интегрированные в единую систему;
• логистику, которая планируется как часть боя, а не как вспомогательная функция.

И, пожалуй, самое главное — среда, в которой после каждого удачного или неудачного действия мы задаем себе простой вопрос: что из этого опыта завтра сделает всю систему сильнее?

В июне, подводя итоги первого года корпусного эксперимента, мы сформулировали главный вопрос: может ли украинская армия побеждать противника благодаря более высокой эффективности управления и использования ресурсов?

"Вивальди" даёт на него практический ответ: по крайней мере на отдельном участке фронта такая модель уже доказала свою эффективность.

Но победа в одном бою — это ещё не победа в войне. Противник тоже учится, меняет тактику, ищет слабые места и пытается масштабировать то, что у него работает.

Поэтому наша задача — быть быстрее не только в физическом продвижении вперёд, но и в способности видеть, думать, принимать решения и внедрять то, что даёт результат. И делать всё возможное, чтобы за каждый следующий километр украинской земли наши воины платили как можно меньшую цену. Я благодарю каждого солдата, сержанта и офицера Третьего армейского корпуса, а также все подразделения, которые работали и работают вместе с нами.

У "Вивальди" четыре времени года. Пока что публично прозвучала лишь часть этой композиции. Украинцам сегодня действительно нужно чаще слышать хорошую музыку. И наша задача — сделать так, чтобы после украинского "Вивальди" российская армия всё чаще слышала "Реквием" Моцарта.

Родион Кудряшов