Starlink: как зависимость от одной компании стала вопросом безопасности Украины

В середине октября украинские военные сообщили об ограничениях в работе спутниковой связи, которые повлияли на отдельные военные операции. Это произошло на фоне обострения отношений между Киевом и Вашингтоном и публичных разногласий по поводу американской поддержки Украины. Ситуация вновь поставила вопрос о рисках зависимости от технологий, контроль над которыми Украина не осуществляет.

Таким образом, украинские военные начали сообщать о проблемах со связью, в частности на фронте и при использовании мобильных платформ. Связь прерывалась, когда дроны развивали скорость свыше примерно 160 километров в час. Это создало проблемы для отдельных украинских беспилотных миссий.

Президент Владимир Зеленский заявил, что ограничения повлияли и на использование дронов-перехватчиков, которые Украина применяет для борьбы с российскими ударными беспилотниками. По его словам, украинская сторона обсуждала эту проблему с американскими партнерами. Зеленский также сообщал, что после проверки работы системы в Европейском Союзе украинцы не обнаружили там аналогичных ограничений по скорости.

Важно различать две системы. Starlink — это коммерческая спутниковая сеть, обеспечивающая широкополосную связь. Starshield — отдельная система SpaceX, ориентированная на государственные и оборонные нужды, в частности на нужды американского правительства. В сообщениях об октябрьских ограничениях фигурировали оба названия, поэтому не каждый описанный сбой можно автоматически приписывать одному сервису.

Доступ к системе впоследствии улучшился, но вопросы относительно скоростных ограничений и ответственности за их введение остались.

Кто принял решение: Маск, Трамп или Белый дом?

После появления сообщений об ограничениях стороны начали публично перекладывать ответственность друг на друга.

16 октября агентство Reuters со ссылкой на двух американских должностных лиц и одного западного чиновника сообщило, что указание ограничить работу Starshield для украинских военных поступило из Белого дома. По словам источников, руководству Министерства обороны США сообщили, что работу системы необходимо замедлить. В то же время собеседники агентства не уточнили, кто именно принял это решение.

В тот же день президент Дональд Трамп заявил, что ни он, ни Илон Маск, по его мнению, не несут ответственности за потерю Украиной полноценного доступа к системе. Трамп опроверг, что США вводили ограничения.

Маск, со своей стороны, написал, что Starshield принадлежит правительству США и контролируется им, а любые ограничения скорости или использования определяют американские военные и, в конечном счёте, президент. Это заявление касалось именно Starshield, а не всех услуг Starlink в целом.

20 октября The Wall Street Journal опубликовала расследование под заголовком Musk Ordered Starlink Slowdown That Blindsided Ukraine. Издание, ссылаясь на американских чиновников и других собеседников, сообщило, что Маск лично санкционировал ограничение военной версии системы. По данным газеты, он обсуждал этот вопрос с Трампом, хотя президент отрицал, что отдавал соответствующий приказ.

А уже 21 октября госсекретарь США Марко Рубио заявил Reuters, что решения о доступе Украины к Starlink относятся к компетенции SpaceX и Маска. Он сказал, что не знал об этом решении заранее, но подчеркнул, что условия использования системы определяются частным коммерческим контрактом.

Почему Starlink стал критически важным

После полномасштабного вторжения России Starlink помог Украине поддерживать связь там, где наземная инфраструктура была разрушена или где она не обеспечивала необходимого покрытия. Терминалы используют военные, государственные учреждения, предприятия и гражданские службы.

На фронте его значение выходит далеко за пределы доступа к интернету. Спутниковая связь может обеспечивать обмен информацией между штабами и подразделениями, передачу разведывательных данных и работу части беспилотных систем. Если связь ухудшается, военные могут терять оперативность, а координация действий становится сложнее.

Особенно наглядно это проявилось в сфере беспилотников. Украина использует дроны не только для разведки и поражения военных целей, но и для перехвата российских ударных БПЛА. В борьбе с реактивными дронами, которые летят быстрее многих других беспилотников, важны скорость обнаружения угрозы, передача информации и работа систем перехвата.

Starlink не является самостоятельной системой противовоздушной обороны. Она не заменяет радаров, средств обнаружения, командования или самих перехватчиков. Но там, где конкретная система зависит от спутникового канала связи, его ограничения могут ухудшить выполнение задачи. Именно поэтому вопрос доступа к Starlink имеет важное значение для обороны.

Может ли Европа заменить Starlink?

Если коротко — не полностью и не сразу. У Европы есть собственные спутниковые возможности, но важно различать связь и разведку. Starlink обеспечивает передачу данных почти в реальном времени, тогда как военные спутники наблюдения собирают разведывательную информацию. Они могут усилить оборону Украины, но не заменят спутниковый интернет на фронте.

Среди возможных альтернатив Starlink в сфере связи — сеть OneWeb, которой управляет европейская компания Eutelsat. Однако её возможности и технические требования отличаются от Starlink, поэтому быстро перевести на неё все украинские военные терминалы не получится. ЕС также развивает GOVSATCOM — механизм доступа к защищённым правительственным спутниковым услугам — и IRIS², будущую европейскую систему защищённой связи. Однако IRIS² ещё не готова к полноценному использованию, а GOVSATCOM не является аналогом Starlink по масштабу и назначению.

В то же время европейские страны уже располагают спутниковыми системами, которые помогают Украине получать разведывательные данные. Например, 6 марта 2025 года Франция запустила CSO-3 — третий спутник военной группировки CSO. Система предназначена для оптического наблюдения, сбора разведданных и поддержки военных операций. Это усиливает собственные разведывательные возможности Франции и её партнёров, но не обеспечивает широкополосную связь для украинских подразделений.

Германия, со своей стороны, развернула радиолокационную систему SARah. Радары такого типа могут получать изображения независимо от освещения и облачности — важное преимущество для наблюдения за военными объектами.

Для Украины наиболее наглядный пример сотрудничества — финская компания ICEYE, которая предоставляет доступ к радиолокационным спутниковым снимкам. В августе 2022 года ICEYE заключила соглашение с Фондом Сергея Притулы: Украина получила право использовать один из спутников для нужд обороны, а также доступ к данным всего спутникового парка компании. Радиолокационные спутники особенно полезны тем, что могут снимать поверхность Земли ночью и сквозь облака.

Впоследствии сотрудничество расширилось. С осени 2024 года Украина получала дополнительные радиолокационные снимки в рамках программы, финансируемой немецким оборонным ведомством. О договоренности по поставке спутниковых снимков сообщал немецкий оборонный концерн Rheinmetall.

19 января 2026 года ICEYE объявила о новом соглашении с заказчиком в структуре Министерства обороны Украины, которое предусматривает расширение доступа к радиолокационным снимкам высокого разрешения. Компания отметила, что эти данные должны помогать украинским военным быстрее оценивать изменения на местности и принимать решения. В то же время в публичном сообщении не раскрыты все объемы поставок и условия использования данных.

Технологическая зависимость — это риск для безопасности

История с октябрьскими ограничениями показала, что технологическое преимущество может превратиться в уязвимость, если критически важные возможности зависят от решений внешнего поставщика. Даже если доступ к системе восстанавливается, сам факт перебоев заставляет задуматься о том, насколько устойчива украинская оборонная инфраструктура.

Мы должны работать над тем, чтобы спутниковая связь оставалась нашим преимуществом, а не единственной точкой отказа. Для этого нужны резервные технологии, европейские партнеры, собственные решения и четкое понимание того, какие функции должны оставаться доступными при любых обстоятельствах.

В современной войне контроль над связью — это часть контроля над собственной обороной. Украина должна сделать всё, чтобы этот контроль не зависел от одного переключателя и одного решения, принятого за тысячи километров от фронта.

Елена Трегуб, исполнительный директор НАКО