Вячеслав Брюховецкий: основатель и феминист. Программа, которая лежала в портфеле

12 ноября на 80-м году жизни скончался Вячеслав Брюховецкий — мой тесть, отец моей жены Оксаны. В некрологах его вспоминают как человека, возродившего Киево-Могилянскую академию. Он и сам любил, когда его называли именно так.

Я же называл его основателем. Самый европейский, светский и демократический университет Украины, созданный в 1991 году фактически с нуля, трудно считать прямым наследником коллегии, которую Петр Могила основал в XVII веке. И основал Вячеслав Степанович не только Могилянку.

В его бумагах мы нашли документ, напоминающий о другом — его вкладе в принципы, на которых с начала 1990-х годов держится наша государственность. Те самые, которые мы называем независимостью и демократией и за которые страна пятый год истекает кровью в великой войне.

Это 25 машинописных страниц: проект первой программы "Народного Руха Украины" за перестройку, конец января 1989 года. Печатал их, вероятно, он сам. Листы исписаны правками синими чернилами и карандашом, и Оксана узнает в них отцовский почерк.

Тихая работа

Программа не была внезапным озарением, которое посетило четырёх авторов — Виталия Дончика, Петра Осадчука, Виктора Терена и Вячеслава Брюховецкого — посреди заседания учёного совета Института литературы.

Идейные корни программы — в движении шестидесятников с его приоритетом прав человека, достоинства и равенства перед законом, с его отвращением к коррупции и кумовству.

Брюховецкий был моложе "шестидесятников", но вырос из этого движения и выбрал в нём непубличную роль. Возможно, именно она и позволила ему пронести эти идеи через 1970-е и 1980-е годы.

В январе 1972 года КГБ устроил "шестидесятникам" "генеральный погром". Стус, Светличный, Сверстюк, Чорновил оказались за решеткой. Вячеслав и Лариса Брюховецкие продолжали их дело, не привлекая внимания органов: изготавливали и распространяли самиздат. В семейных преданиях есть эпизоды, которые, если бы о них узнал КГБ, стоили бы обоим, если не свободы, то, по крайней мере, работы.

В то же время они имели обычную работу в советских учреждениях: он — в "Литературной Украине", Лариса Ивановна — в журнале "Киев". В 1980-е годы Вячеслав Степанович перешел в Институт литературы, с 1988 года заведовал там отделом теории литературы и даже возглавил партбюро. Поэтому, когда пришло время, именно он смог создать в академическом институте ячейку Движения — это признавали даже справки ЦК.

Видимо, отсюда и его многолетний интерес к Виктору Петрову — писателю В. Домонтовичу, ученому и советскому разведчику, который в 1949 году загадочно исчез из Мюнхена, а впоследствии появился в киевской академической науке. Последнее десятилетие жизни Брюховецкий посвятил книге "Виктор Петров в поединке с Левиафаном". Человек, который сам годами жил двойной жизнью, пытался понять другого.

Портфель

В конце января 1989 года проект программы "Движения" должны были одобрить два собрания. 30 января за него проголосовали более ста ученых Института литературы; против был только директор Игорь Дзеверин. 31 января Брюховецкий представил это решение киевским писателям в Доме кино, и их организация также поддержала проект.

В те дни он носил программу в портфеле и ужасно переживал, чтобы его не задержали по дороге и не сорвали таким образом собрание. Представитель ЦК уже требовал отменить заседание в институте, поскольку программа "игнорировала руководящую роль партии". А по дороге на собрание Брюховецкий ещё и застрял в лифте — кажется, в том же Институте литературы. К счастью, его быстро освободили.

Фразу о руководящей роли партии авторы всё-таки вписали в текст — чтобы в сентябре, перед Учредительным съездом, её вычеркнуть.

Опасения не были напрасными. Экземпляр проекта, датированный "не позднее 28 января", сохранился в архиве ЦК Компартии Украины: партийное руководство располагало текстом ещё до того, как его одобрили сами авторы.

Эмансипация в партийной оболочке

Об истории программы "Рух" уже есть воспоминания, в частности Николая Жулинского, и специализированные исследования, опубликованные сборника документов. Здесь не место для изложения подробной истории работы Брюховецкого над программой Народного движения. Остановлюсь лишь на одном месте найденной машинописи, на которое обратила моё внимание Оксана, и которое опередило своё время: "Воспитание детей должно быть объявлено общественно полезным трудом и соответственно оплачено обществом". Рядом — требование "реальной, а не декларируемой эмансипации женщины". Это больше похоже на феминистские лозунги, чем на "традиционные ценности", которые мы привыкли связывать с национальным движением XX века и которые, к сожалению, популярны в Украине до сих пор. Домашний труд здесь признан трудом — за это западные феминистки боролись с 1970-х годов, и Брюховецкий, вероятно, хорошо об этом знал.

В программе, принятой съездом в сентябре, эта мысль сохранилась, но сузилась: "Воспитание детей матерью дома должно быть признано общественно полезным трудом". Нейтральное "воспитание детей" стало делом матери, причем дома, — к радости традиционалистов. Слова об эмансипации женщины из этого места исчезли. Январский текст авторов оказался более современным, чем тот, который принял съезд.

Неудивительно, что дочери Брюховецкого стали заметными украинскими феминистками — хотя, пожалуй, и более радикальными, чем их отец. В феврале 2012 года президент НаУКМА Сергей Квит закрыл выставку "Украинское тело" через три дня после открытия, обвинив организаторов в демонстрации "порнографии". Кураторши выставки Оксана Брюховецкая и Леся Кульчинская придерживались иного мнения. Каталог выставки каждый может посмотреть на сайте Оксаны и сделать выводы самостоятельно.

Вячеслав Степанович поддержал тогда Квита, а не собственную дочь.

Считаю это его ошибкой. Впоследствии он и сам не раз говорил Оксане, что, если бы ему лучше объяснили, что происходит, он, возможно, высказался бы иначе. Но тогда для него имело значение одно: в Академии ни у кого нет привилегий, правила одинаковы для всех. На этом Квит и сыграл.

Этого принципа Брюховецкий придерживался даже тогда, когда это ударяло по родным. Пока он руководил Могилянкой, Оксане создавали искусственные препятствия при поступлении в Академию искусств — вероятно, чтобы побудить отца "помочь" кому-то с поступлением в его университет. Он мог разве что посоветовать дочери лучше готовиться. А в Могилянку поступали только по результатам тестов, которые он сам составлял, сам печатал и сам приносил на экзамен в запечатанном конверте.

Идеи и принципы он ставил выше личных отношений и симпатий. Он дружил с Порошенко, а Зеленский ему никогда не нравился. Однако после начала полномасштабного вторжения он, как будто слегка вздохнув, сказал мне: "Ну что ж, человек выполняет свою работу. Похоже, пока справляется".

Взрослая нация

Если я чему-то у него научился, то вот чему. Украина — это не о личных друзьях и не о людях, которые тебе нравятся. Не о национальной исключительности, которую он прямо осуждал. И не о детской мечте об обществе, состоящем исключительно из правильных людей.

Это зрелая нация, идеей которой являются права человека. Она состоит из очень разных, не всегда приятных, а порой и откровенно отвратительных индивидуумов — вспомним хотя бы ультраправых погромщиков, которые уничтожали выставки и преследовали его дочерей. Но и с ними мы можем сосуществовать в одном правовом поле, где, как он говорил, "каждое преступление должно быть наказано". Такое разнообразие делает общество гибким и изобретательным — способным переварить любую идею и усовершенствовать любую технологию.

Пожалуй, это и есть тот "дух Майдана", ради которого украинцы шли в армию в 2022 году и, стиснув зубы, держатся сегодня. От этого духа у кагэбистов, включая Путина, течет холодный пот: они знают, что им придется отвечать за все. Но в их сознании не укладывается собственная сила революционного народного движения, поэтому за каждым Майданом они ищут тайных агентов, которые подстрекали народ.

Брюховецкий знал цену этой вере и всемогущество агентов, ведь сам годами действовал тайно. Подпольщик может перепечатать самиздат и написать программу. Вывести на улицу сотни тысяч людей он не может — они выходят сами, когда узнают в этих словах свои собственные мысли. Поэтому программу он нес в портфеле не к начальству, а на собрания. И поэтому знал: подъем, который не удалось остановить в 1990 году, не остановить и сейчас.

Отцы-основатели

Скажем прямо: люди, которые в январе 1989 года работали над этой машинописью, были отцами-основателями, founding fathers современной Украины. Её нынешний облик определили именно они — гораздо в большей степени, чем деятели УНР. Разделение властей, гражданская, а не этническая нация, права человека согласно Хельсинкскому акту, крымские татары как часть народа Украины — всё это есть в их текстах.

Цель, которую они зафиксировали в программе, не утратила актуальности: общество, "основанное на подлинном народовластии", "где были бы невозможны какие-либо нарушения социальных, политических, национальных, хозяйственных и экологических прав человека".

Мы до сих пор мало знаем об этих людях: кто что писал, что вычеркивал и почему. В бумагах Вячеслава Степановича, и не только в них, таких документов, наверное, больше. Давайте их изучать.

Скан-копия машинописного проекта программы "Народного движения" с правками, январь 1989 г. из семейного архива Брюховецких доступна для просмотра по ссылке: