Город, которого нет. Что происходит в Чернобыле и как здесь живут самоселы

Пятница, 23 апреля 2021, 05:30

Жив-був народ над Прип’яттю – і зник.

В Рудому лісі виросли поганки,

і ходить Смерть, єдиний тут грибник.

Ліна Костенко

Архаичный регион болот и лесов, где советский агитпроп оказался бессильным перед верой в домовых, леших и русалок. Земля, где смешались традиции язычников, иудеев и христиан разных ветвей. Полесье.

– Из этого кипящего котла появился типичный полещук, – рассказывает сопровождающий Андрей Панасенко. – У полещуков огромная тяга к жизни. Они всегда на позитиве. Сильная привязанность к своей земле – одна из главных причин, по которой в Чернобыльскую зону возвращались самоселы.

В представлении многих Чернобыль – это и есть атомная станция. В действительности – городок с многовековой историей, в 30 километрах от ЧАЭС.

После Всеукраинской переписи в 2001 году Чернобыль, как и Припять, отнесли к "городам без населения". Этот странный статус бывшего райцентра своим малоприметным существованием оспаривают 68 человек, когда-то вернувшихся домой после эвакуации. 

В 1988 году во всей зоне отчуждения было 1245 самоселов. В 2001-м – 487. Сегодня всего 100, и больше половины из них живут именно в Чернобыле. Эти люди – словно последние духи, хранящие тайны Полесья. 

Чернобыль в 21 веке превратился в город-общежитие, куда на четырехдневную или двухнедельную вахту едут около 2 700 работников зоны. 

Здесь есть клуб, несколько магазинчиков, пара столовых, две гостиницы, кафе, банкоматы, больница, "скорая", полиция, СБУ и МЧС. Здесь хорошие дороги и нет светофоров.

В чем секрет долгожителей зоны отчуждения? Как выглядят дома, отданные человеком природе? Есть ли в городе дикие животные? И что держит в зоне ее редких обитателей? Репортаж УП из Чернобыля.

Ленин и Алена

Накануне 35-й годовщины аварии на ЧАЭС маляр-штукатур Алена Мила наводит марафет в чернобыльском доме культуры.

На значимость одноэтажного здания на пересечении улиц Советская и Карла Маркса указывают только двускатная крыша над входом и четыре колонны в неубедительном псевдоантичном стиле. 

 
В зоне отчуждения каждые пять лет перекладывают дороги. Говорят, что так нужно по технике безопасности
 
В Чернобыле Алена работает полмесяца, затем две недели отдыхает в родном Славутиче
 
Декоммунизация до Чернобыля не добралась

Летом 1987 года в местном ДК в присутствии советских и иностранных журналистов провели показательное выездное заседание Верховного суда СССР. В актовом зале, куда набилась пара сотен зевак с ЧАЭС и ликвидаторов, засудили шестерых виновников аварии, выбранных властью.

Коммунизм, вера в который испарилась в годы "перестройки", в современном Чернобыле частично наступил. Во всяком случае, для Алены и всех, кто приезжает в зону на вахту.

Бесплатное трехразовое питание и проживание в течение двух недель в городе, которого нет, делают существование Алены, жительницы соседнего Славутича, сносным. Но до уровня капиталистического бытия ей и остальным вахтовикам Чернобыля далеко.

 
Сотрудники МЧС проверяют пожарные краны на улицах города

– Сын у меня в Польше, – делится Мила. – 29 ему, семьи нет, сам себе балдеет. Работает на каре (погрузчике – УП) на заводе, где машинки стиральные. 

Ну а чё? Зарплата – полторы тысячи долларов. Не такая смешная, как у меня – ставка семь триста, по четвертому разряду.

 
Заброшенное здание в самом центре Чернобыля

За спиной Алены – тридцать лет стажа, монетизированных в три с половиной тысячи гривен пенсии. В Чернобыле Мила работает десять лет. Приводит в порядок то, что без таких, как она, давно бы развалилось. 

До памятника Ленину, застывшему напротив клуба, руки штукатура дойдут чуть позже.

– На постамент пару мешков цемента уйдет, – говорит работница.

 
Гиды говорят, что китайские туристы без ума от памятника Ленину
 
До строительства ЧАЭС Чернобыль был тихим районным центром
 
Местами Чернобыль похож на город-музей

Пикантности ситуации, немыслимой для остальной, декоммунизированной Украины, добавляет месторасположение вождя мирового пролетариата – между админзданиями СБУ и полиции.

Не так давно в центре Чернобыля стояли целых два Ленина. В администрации решили, что это перебор, и отправили одного истукана на территорию бывшего судоремонтного завода.

Дед Михайло и Каштанчик

Несколько лет назад сердобольные волонтеры из Америки бросились спасать в Чернобыле бездомных животных. Массовую принудительную стерилизацию пес Каштанчик благоразумно переждал в своей будке, во дворе дома на улице Мира, 47.

За калиткой с тризубом, разрисованной в желто-голубые цвета, под флажком Евросоюза, колышущегося у входа в хату, коротает свой век 83-летний Михайло Шилан – одинокий, но бодрый хозяин Каштанчика.

 
У Михаила Шилана трое детей, которые живут вне зоны отчуждения

– Ой, хлопці! – восклицает старик, опираясь правой рукой на костыль. – Такий в мене пес, що я вже собак заводить не буду. Зараз розкажу.

– Приїхали американці, і всіх скастріровали, – делится историей чернобылец. – А мій паразіт лежав, з двора нікуда. А потім, як вони поїхали, всі там, пробачте мене, без яєць, а він вострєбований, понімаєш!

Всьо! Покинув хазяїна – і він вже там вожак стаї чорнобильської. 

С тех пор в родной дом Каштанчик приходил всего несколько раз, пока окончательно не поселился на пустынных улицах. 

 
Здание бывшего государственного архива в Чернобыле

То, что так легко далось псу – сорваться с цепи, забыть дорогу домой – у Шилана не вышло. Да он и не хотел.

Коренной полещук, на которого повесили издевательский ярлык "самосел", родился под Чернобылем, в селе Кошивка. Работал учителем начальных классов в Красно и в Горочанах. В покинутый и закрытый город вернулся в 2000-м вместе с женой. 

Супругу, которой давно нет, пенсионер и сегодня называет с почтением – Паша Романовна.

– Взяв жінку на десять років молодше, – вспоминает о ней. – Щоб на чужих баб не завідувати, от. Троє дітей в мене. Ось цю хату купив років за п’ять до аварії, щоб тут жити. Десь за сім тисяч п’ятсот рублів – тих, наших, совєцкіх.

 
Дед Михайло делает зарядку с самодельными гирями

После смерти жены Шилан искать новую любовь не стал. Шутит, что выбора в Чернобыле нет, одни "кислицы" остались.

– Так, кислиці! – смеется он. – Поїв кисле яблуко – оскома! Нашо мені такі?

Для нечастых гостей у деда Михайла своя культурная программа. В его дворе мини-музей, где под навесом покоятся осколки прошлого, найденные в окрестных чащах и реках.

Немецкие консервные банки, снегоступы, гильзы от снарядов, военные котелки, колеса от телег. Винил Эдиты Пьехи Апрелевского завода грампластинок. Советские плакаты и таблички.

 
В коллекции Михаила Шилана два автомобильных номера, которые он нашел в лесу
 
"Ось це якось прийшла жінка до моєї, – показывает Шилан трафарет с надписью "Родине – ударный труд". – Каже: "Я тобі принесла, бочку з огірками будеш накривати".
 
В зоне осталось много советской символики и плакатов

Дед Михайло и сам как осколок. Осколок Полесья, где силен и радостен всякий, кто твердо стоит на земле и крепко верит в высшие силы.

Однажды Шилан взял чужое стихотворение и переделал его в псалом. Он повествует о беде, уничтожившей будущее, и о желании умереть в родном доме. Но даже эта печальная лирика в исполнении деда Михайла перед журналистской камерой не звучит как капитуляция.

– Господи, сотвори із нами! І нехай ненавідящіє нас і нашу землю будуть осоромлені. Амінь! – крестится чернобылец.

 
Несмотря на техногенную катастрофу, самоселы зоны выглядят здоровыми

Сопр

Нельзя садиться и ложиться на землю. Нельзя есть на открытом воздухе. Нельзя продавать алкоголь работникам зоны до семи вечера. Нельзя ездить без спецразрешения на авто после восьми и ходить по улице после десяти ночи. 

Список запретов в Чернобыле большой. Но для ревностного соблюдения внутренних законов не хватает глаз, рук, страха и сознательности. Слово "радиация" местных давно перестало пугать.

 
Большая часть Чернобыля – заброшенный частный сектор
 
Внутри домов и спустя 35 лет много следов жизни бывших хозяев
 
По зоне лучше передвигаться с дозиметром

Лояльность администрации больше всего распространяется на самоселов. Им разрешили вести привычное хозяйство, выращивать овощи, фрукты. Собирать в лесу ягоды и грибы, ловить рыбу – для себя, не для продажи.

Время от времени в их огороды наведываются сотрудники "Экоцентра" с дозиметрами. Радиационный фон в зоне разный. 

– Тут сейчас 28 микрорентген в час при норме в 30, – показывает 24-летний Андрей Панасенко на небольшое электронное табло на фасаде здания, где раньше была почта.

– По всей зоне есть пункты автоматических систем контроля, информация с которых поступает на этот экран, – объясняет Андрей. – Вот, смотрите, где-то датчик показывает 728 микрорентген в час (в районе водоохранных сооружений, примерно в 30 км от Чернобыля – УП).

 
На аллее в центре Чернобыля таблички с названиями 162 эвакуированных сел

Андрей Панасенко закончил КПИ, но по специальности инженера работать не стал. Первый раз в зону попал в 2015-м, когда ему было 18. Сделал это "через колючку", как нелегальный турист. Затем остепенился и устроился официальным сопровождающим – "сопром", как говорят на местном сленге.

Для таких, как Андрей, зона лучше лекарств.

– Здесь спокойно, здесь все по-другому, – рассказывает он. – Находишься один на один с природой.

Заброшенные дома и улицы Чернобыля похожи на древний город в джунглях, увитый лианами. После аварии на ЧАЭС природа быстро отвоевала брошенное людьми пространство. 

Запрет на прогулки по Чернобылю после десяти ночи связан в том числе и с вероятностью наткнуться на диких животных.

 
Возле домов остались почтовые ящики, которые поглотила природа
 
Одна из заброшенных школ зоны
 
В зоне отчуждения будто остановилось время

В разговорах с самоселами обязательно всплывут истории о встрече с дикими кабанами и даже рысью.

– Сейчас безопаснее, – успокаивает Андрей Панасенко. – Людей и шума больше. Кабан ушел отсюда. Но, тем не менее, в зоне и волки есть, и медведя даже видели, пару раз попадал на камеру.

Я знаю одного работника, который взял себе рысь, еще маленькой. Вырастил, отпустил в дикую природу, но там она долго не прожила – охотники убили.

 
Лошадь Пржевальского, которую поймал на камеру журналист УП

Трудовик

Для 83-летнего Евгения Маркевича, живущего с женой на улице Школьной, слово "самосел" звучит обидно. Он хоть и родился в Киеве, но с юности осел в Чернобыле, в просторном дедовском доме, построенном в начале прошлого века. 

– Дед на помещика работал, лесами заведовал. Следил, чтобы никакая зараза сосонку не срубила и не утащила, – рассказывает он.

 
Маркевич: "Я родился в Киеве, а сформировался здесь, в провинции"

За семь с половиной десятков лет, прожитых в этих краях, Евгений Маркевич, бывший учитель труда, успел стать настоящим полещуком. Сильным, бодрым, веселым.

– І москалять нас хвацько "самосели" – древлян поліщуків, чорнобилян, – старательно цитирует он язвительные строки одного из местных поэтов.

В своей клетчатой кепке, купленной за копейки в секонд-хэнде в городке Иванков, он похож на того самого Ленина, застывшего возле местного клуба.

 
"Я тут вижу зелень, я тут вижу небо. Киев есть Киев. Город есть город. Не мое!"

В 1937-м отца Евгения, капитана Днепровского пароходства, расстреляли. После войны Маркевич с мамой и сестрой уехали из Киева в Чернобыль.

– Потому что жрать было нечего, загибались от голода, – вспоминает сын "врага народа". 

Всерьез Чернобыль Маркевич покидал всего два раза – один раз, когда служил на флоте. Второй – после аварии на ЧАЭС. Сел на мотоцикл и уехал, но вернулся в том же, 86-м году.

О грустных и тревожных вещах Евгений Маркевич, закаленный окрестными лесами, говорит шутя и с улыбкой. 

– Собаки тут на страже родины, – кивает он на своих псов Грача и Кузю. – На Черниговщине россияне, заразы, хотят проникнуть, а мы сюда оборону строим.

 
Сын Евгения Маркевича живет в Киеве

– Дочка у меня в Москве, с мужем. Он служил на Тихоокеанском флоте. Квартиру ему там дали, а потом забрали в штаб. Короче, враг украинского народа. 

Его мама из села Залесье, а он сам в Чернобыле родился. Хороший хлопец. Капитан подводной лодки. Первого ранга. Стихи писал классные, – улыбается Маркевич.

В его огороде картошка, помидоры, огурцы. У дома – гигантская абрикоса, посаженная за пару лет до аварии на ЧАЭС.

– Растет и растет, – удивляется хозяин. – Вкусная очень. У нас все вкусное

 
В то, что возможна большая война с Россией, пенсионер до конца, похоже, не верит. Для него это больше, чем разрыв шаблона

Однажды в гости к Маркевичам зашел японский журналист. Озабоченный взрывом на АЭС в Фукусиме, где остались его родители, иностранец спросил: "В чем секрет вашего здоровья?". 

Ответ чернобыльца был издевательски прост: правильное питание и витамины.

– Я оптимист очень большой, но осторожный, – смеется он. – 14 лет после аварии дозиметристом был. 

Эх, нет у меня сейчас прибора. Сейчас бы вам показал одну трубочку. Вы бы попрыгали, хе-хе-хе. 

У меня кусок твэловской трубки (ТВЭЛ, тепловыделительный элемент из активной зоны ядерного реактора – УП). Я ее заховал, чтобы никого не облучала, хе-хе-хе. Там такой сплав, хорошо из нее блесны на удочку делать.

– И сильно фонит?

– До чертиков! – отвечает хозяин двора. – Ладно, ребятки, давайте, не болейте! Переживайте этот поганый ковид-шмовид.

 
Соседей у самоселов немного, поэтому тут рады видеть друг друга

Откровение Иоанна и явление Богородицы

Ильинская церковь Чернобыля за последние столетия пережила несколько катаклизмов. Деревянное строение сгорело во второй половине 18 века. На его месте построили новое. История с пожаром повторилась через сто лет, и в 1877 году здесь возвели каменный храм, стоящий до сих пор.

 
Когда-то Чернобыль был одним из главных центров хасидизма в Украине, но тут остался только православный храм

Эсхатологический взгляд на жизнь у чернобыльцев окончательно сформировался со взрывом на ЧАЭС. После апреля 1986-го в мозгу набожных людей сложились все пазлы. Люди вспомнили Новый Завет, Апокалипсис Иоанна Богослова. И явление Богородицы, о котором даже писали в местной газете, высмеивая "сказки религиозных фанатиков".

Известную мистическую историю на свой лад монахиня Раиса рассказывает под жужжание журналистского дрона, зависшего над маковками церкви.

– Пресвятая Богородица явилась там, где часовня, лет за десять до аварии, – говорит Раиса, глядя на дрон с испугом и недоверием. – В руках Матерь Божия держала полынь, которую рассыпала на землю.

 
Церковные службы в зоне проводят несколько раз в год на большие праздники

Молву о знамении коллективная память воскресила в 1986-м. Кто-то вспомнил о строках в Новом Завете, где рассказывается о том, как с неба упала большая звезда по имени "Полынь", отравившая реки и погубившая многих.

Благоговейного трепета перед этим предсказанием придает тот факт, что название города Чернобыль, куда снизошла Богородица, произошло от "чернобыльника" – одного из названий полыни.

 
В селе Красно сохранилась деревянная церковь, которой больше 200 лет
 
Пустующие храмы дополняют постапокалиптическую картину зоны отчуждения
 
Тишина в чернобыльских храмах абсолютная

Чудеса, по словам монахини Раисы, продолжились и в ночь аварии. За полчаса до взрыва на ЧАЭС вспышка яркого света озарила Ильинскую церковь.

– Батюшка аж проснулся, подумал, что храм горит, ага. В окно смотрит, а к нему торопится какой-то старец взволнованный. 

Старец кричит прям, кхм-кхм: "Не время спать! Бегом на молитву!". Потом старец исчез, а батюшка пошел, встал на молитву. В это время и взорвалась станция, – делится монахиня.

Правду пересказывает Раиса или нет, но для жителей этой части Полесья авария на ЧАЭС стала настоящим концом их собственного света. Эта мысль максимально очевидна, когда находишься в местном музее.

 
В Чернобыль свозят свидетельства быта эвакуированной части Полесья

Отменные столяры, гончары, умелые охотники, рыбаки, заботливые мамы и искусные мастерицы – коллекция полесских предметов быта, найденных в заброшенных домах, говорит многое о полещуках.

51-летний Анатолий Лазаренко, заведующий Центра культурного наследия, вспоминает, как быстро после аварии опустело его родное село Ямполь: "Люди по-комуністичному зібралися всі, поздавали домашню худобу та поїхали".

 
Анатолий живет в Иванкове, в 30 километрах от КПП Дитятки

Анатолий родился в дедовской, типичной деревянной хате. Семья построила новую в начале 80-х, но долго пожить в ней не успела. 

Спустя 35 лет, память о предках Лазаренко оберегает в холодных помещениях музея в Чернобыле. И еще на кладбище, в заброшенном Ямполе, где лежат его родные, и куда он наведывается каждый год.

 
Люди приезжают в зону на поминальные дни, чтобы посетить могилы родных

Пророк

Земля, где однажды сбылось пророчество, взрастила новых пророков. 

Через редких гостей, журналистов и туристов дед Михайло Шилан старается донести свое послание Украине. Полещук повышает голос, силится казаться злее и грознее, чем он есть на самом деле.

– Добрі люди, не буде миру, поки не відродиться чорнобильська земля! Елемент смерті і ненависті знаходиться в цій землі! – предупреждает он.

 
Михаил Шилан говорит, что не боится одиночества

Це тільки подлєц, який не шкодує себе, своє потомство, може держать цю зону вже 35 років, – продолжает вещать старик. – Треба, щоб вернулися сюди жителі. А вони звозять зі всієї України, з Росії радіоактивні відходи. Вся ця мразь буде текти в Прип’ять, в Дніпро, в Чорне море, потім – в Середземне.

Пророческий тон деда Михайла поначалу вызывает улыбку. Но во время беседы зреет вопрос, к которому подталкивает увиденное и услышанное в Чернобыле: не станет ли вся Украина зоной отчуждения? С уничтоженной природой, пустующими селами, коррупцией и стертой памятью о предках. Или, может, уже стала?

Яка це держава? – продолжает возмущаться Михаил Шилан. – Знущаються над собою, над фінансами, крадуть гроші. Нещасні, обкрадені розумом і долею люди. Треба, треба відроджувати Чорнобиль. Заради вас, заради майбутнього дітей!

 
Из зоны отчуждения эвакуировали 115 тысяч человек

На пустынной улице с заброшенными домами, где жили сотни людей, 83-летний полещук ведет к своему гаражу – кто-то вырвал металлические ворота вместе с луткой и увез в неизвестном направлении. 

– Покажіть це тварям, які вас сюди послали! – негодует старик, по-старинке полагая, что журналистов на задания отправляют чиновники. – Взяло воно крана, вирвало, погрузило і вивезло. В хатах батареї повирізали. Ось вам КПП – ніхто не бачив, дураками прикидаються. Ось що це таке – Чорнобиль! 

Нема держави! Є гидота при владі. Їм Чорнобиль без чорнобильців треба, країна без українців, Крим без кримських татар, Донбас без донеччан. Тварюки, що ти думаєш?!

 
Зона занимает 2 600 квадратных километров
 
Активисты предлагают музеефицировать самые колоритные места зоны, которые разрушаются все больше и больше
 
Мирный атом превратил зону отчуждения в безлюдное место

С лицемерием представителей власти самоселы встречались не раз. Бывший учитель Евгений Маркевич рассказывает: когда законник на речке встречает местного рыбака, то всякий раз напоминает о том, что ловить здесь рыбу не положено.

– А когда появится такой набомбленный катер и начинает током лупить, то этих браконьеров милиция не видит. 

Я бы их с пулемета – та-та-та! Як ото бандеровцы расстреливали наших энкавэдэшников, так и этих паразитов, – смеется Маркевич.

Юмор, не толще английского, остается главной опорой полещуков. И их земля. Свидетельства о людях, которых она закалила, скоро окончательно перекочуют в гигабайты мультимедийных файлов.

 
Флажок Евросоюза Михаилу Шилану привез его сын

На центральном месте, над кроватью в доме Михаила Шилана, на стене в черной рамке висит размытое цветное фото. На нем пейзаж, каких в Украине миллион: деревья и речка. Но для хозяина хаты это центральное полотно его жизни.

– Рідна Кошівка, річечка Вовчик, – объясняет он. – Кусочок родіни. Лучше моєї землі чорнобильської нема. Я не хочу нікуди йти. Хочу тут померти, тварюки провладні.

 
Осенью 2021 года Михаилу Шилану должно исполниться 84 года

Сняв кепку и надев очки, дед Михайло садится на стул.

– О, синочок, у тебе зажигалка є? Запалі свічечку, пожалуйста. Запалі, котік, одну і другу. Не мене більше фотографуйте, а свічечки, – просит он журналиста.

Настроив баян, старик затягивает плачевную оду погибшим ликвидаторам. Отдав им дань, он вмиг, с полесской легкостью, переходит с минорного на мажорный лад. 

На встречу с праотцами он не спешит.

– Всього доброго вам, хлопці! Приїжджайте восени. Пригощу вас виноградом чорнобильським.

Евгений Руденко, Дмитрий Ларин, Назарий Мазылюк, Эльдар Сарахман, УП

Чому вам варто приєднатися до Клубу УП?
Євген Руденко, журналіст УП
Правда – це не завжди наші з вами переконання, якими б порядним та шляхетними вони не були. Щоб знайти правду, треба вміти чути не тільки себе, а й інших. В пошуках правди журналісти УП виходять за межі затишних столичних офісів , сторінок соцмереж та власного світогляду. Ми багато їздимо країною, щоб відповісти на питання: "Яка вона, справжня Україна? Чого ми прагнемо та що робимо не так?". Підтримуйте Клуб УП, якщо вважаєте, що це важливо.


powered by lun.ua
Главное на Украинской правде