4 апреля 2023 года Финляндия официально стала тридцать первым членом Североатлантического альянса. Заявка Хельсинки о вступлении в НАТО, поданная после вторжения РФ в Украину, была рассмотрена и одобрена в рекордно короткие сроки. Так завершилась семидесятипятилетняя история финского нейтралитета.
В этот же день, но пятнадцатью годами ранее, 4 апреля 2008-го, подошел к концу очередной саммит Североатлантического альянса в Бухаресте. Саммит, на котором Украина рассчитывала получить План действий по членству в НАТО, но так и не добилась желаемого.
Судьбоносное решение было заблокировано канцлером ФРГ Ангелой Меркель и французским лидером Николя Саркози, которые не хотели злить Россию. Считается, что тогда же Владимир Путин заявил американскому президенту Бушу-младшему:
"Ты же понимаешь, Джордж, что Украина – это даже не государство! Что такое Украина? Часть ее территорий – это Восточная Европа, а часть, и значительная, подарена нами!".
Можно спорить о том, ускорило ли неполучение ПДЧ кремлевскую агрессию против Украины – или, наоборот, несколько оттянуло ее.
Несомненно одно: многолетний украинский опыт движения в НАТО стал хрестоматийной историей просчетов и неудач.
В отличие от того же финского примера.
Исторически вступление в Североатлантический альянс зависело не столько от военной мощи или от состояния демократических институтов, сколько от умения воспользоваться благоприятным окном возможностей.
Это удалось Турции, Греции и Западной Германии в 1950-х. Странам Восточной Европы и Балтии в 1990-х и 2000-х. Финляндии и Швеции в 2020-х. Но, к сожалению, не Украине. Мы свой шанс упустили – если он действительно был.
В теории наше окно возможностей совпало с восточноевропейским и балтийским. Вторая половина девяностых – начало нулевых. Время, когда мир фактически оставался однополярным. Когда Москва еще не оправилась после бесславного поражения в Холодной войне и распада советской империи. Время, когда ослабевшая Россия просто не могла помешать странам, твердо решившим покинуть кремлевскую орбиту.
Однако на практике тогдашняя Украина оставалась наследницей покойного СССР едва ли не в большей степени, чем соседняя Российская Федерация. Приписывать украинцам времен Кравчука и Кучмы сегодняшние настроения и убеждения – значит подтасовывать собственную историю задним числом.
А фактически в тот период Киеву приходилось выбирать не между нейтралитетом и вступлением в НАТО; но между компромиссной "многовекторностью" и полным превращением в российский сателлит.
Мысль о сходстве постсоветской Украины с Польшей, Румынией, Латвией или Эстонией вошла в моду с опозданием. Как и наше желание последовать их примеру. К тому времени историческое окно возможностей уже захлопнулось. Кремль успел нарастить нефтедолларовые мускулы и взял курс на реванш.
Вскоре недопущение Украины в Организацию Североатлантического договора стало московской idée fixe. И самое печальное, что эта idée fixe находила негласное понимание у влиятельных западных лидеров.
В таких условиях наше декларативное стремление в НАТО превращалось в дополнительный раздражитель для Кремля, в страшилку для московской пропаганды, в удобный предлог для российской агрессии, но не более того.
Отечественные шансы действительно вступить в альянс оказались призрачными.
В 1990-х и 2000-х в НАТО шли, чтобы укрыться под зонтиком коллективной безопасности. Чтобы застраховать себя от вооруженной агрессии. Чтобы избежать ужасов большой войны. Ни одна из этих задач не была выполнена Украиной.Масштабное военное противостояние, разрушенные и оккупированные города, сотни тысяч погибших, раненых и покалеченных – все то, ради недопущения чего следовало вступать в Североатлантический альянс, уже пришло на нашу землю.
При этом мы парадоксальным образом остаемся единственным государством планеты, чей курс на присоединение к НАТО официально зафиксирован в Конституции.
Словом, до недавнего времени нашу страну можно было рассматривать как классический антипример. Мол, вот что случается с теми, кто упустил свой шанс и попытался успеть на поезд, который уже ушел.
Но есть одно принципиальное "но". Весной 2026-го никто не может поручиться, что страны, не упустившие собственный исторический шанс и вовремя вступившие в НАТО, не повторят судьбу Украины.
Сегодня полноценное членство в Североатлантическом альянсе не выглядит такой же гарантией безопасности, как еще полтора года назад. Прежняя архитектура НАТО, построенная вокруг американского военного потенциала, начинает рушиться на наших глазах.
Администрация Дональда Трампа регулярно предъявляет претензии к европейским партнерам, обвиняет их в неблагодарности и злоупотреблении американской поддержкой. В Вашингтоне практически открыто рассуждают о демонтаже Североатлантического договора. И сработает ли легендарная 5 статья в случае необходимости – большой вопрос.
В то же время о планах российской атаки на Балтию не говорит только ленивый. В годы Холодной войны вторжение в любую страну НАТО оставалось для Кремля стратегическим табу. В 1940-х – 1980-х Москва признавала всю территорию альянса сферой чужого влияния.Но сегодняшнее НАТО Кремль считает неправильным и некондиционным. Подразумевается, что туда обманным путем вступили страны, которым не полагалось покидать российскую орбиту.
И, вероятно, в Москве действительно готовы исправить эту "несправедливость" военным путем: если будут уверены, что Вашингтон не заступится за эстонцев, латышей и литовцев.
В настоящий момент уже трудно сказать, что защищает Нарву и Сувалкский коридор в большей степени – грозный имидж НАТО или сковывание основных российских сил украинцами.
С одной стороны, потенциальные жертвы Москвы уповают на то, что Трамп все-таки не отдаст их на растерзание российской армии. С другой – они надеются, что, увязнув в Украине, Кремль все-таки не рискнет открыть второй фронт на Балтике.
По иронии судьбы, страна, не успевшая укрыться за коллективным щитом Североатлантического альянса, косвенно прикрывает тех, кто состоит в альянсе более 20 лет. Это знаковое обстоятельство как для украинского, так и для европейского будущего.
Будем говорить начистоту: у нас очень мало шансов вступить в ту самую Организацию Североатлантического договора, которая 18 лет назад отказала Украине в ПДЧ.
Стать членом того самого НАТО, к которому в 1999–2004 годах присоединились страны Восточной Европы и балтийские республики, а относительно недавно – Финляндия со Швецией.
Однако шансы Североатлантического альянса пережить глобальную историческую бурю и сохраниться в нынешнем виде тоже невелики.
Скорее всего, уже в обозримом будущем НАТО потеряет привычный облик. Весьма вероятно, что старую аббревиатуру наполнит другое содержание.
Не исключено, что знакомый нам военно-политический блок вообще прекратит существование, а на его руинах возникнет совершенно новая структура, которая уже не будет называться Североатлантическим альянсом.
И в этом гипотетическом оборонном союзе вполне может найтись место для Украины. Но уже не в роли просительницы и объекта чужой опеки – а в совершенно другом качестве.
Михаил Дубинянский