Ты его останавливаешь, а он тебе: "Мусор, пид*р!". Как патрульная полиция теряет людей и доверие общества
Конфетно-букетный период. Именно так Артем Литвиненко называет те времена, когда он впервые пришел в патрульную полицию – на заре её становления, в 2015 году. А как еще это назвать? Ты в новенькой форме, на новой машине, выходишь на новую работу – еще не успел даже себя проявить, а каждый второй прохожий уже стремится с тобой сфотографироваться.
Поэтому вполне понятно, что 27-летний Артем, который оставил должность арт-директора в престижном киевском клубе и надел форму патрульного, чувствовал некоторое очарование общества своей профессией. И сам очаровывался.
Их окрестили "селфи-копами". О их предшественниках – работниках ГАИ – существовала целая культура анекдотов ("Если гаишник тормозит, не волнуйтесь, а спокойно объясните ему еще раз"). Но это была карикатуризация, выросшая из глубокой неприязни. А "селфи-копы" – это по-доброму. Даже отсутствие необходимых знаний и опыта у патрульных мало кого беспокоило.
– Прошла неделя, как мы вышли на линию. И однажды ночью что-то случилось – уже не помню, какая была ситуация. Я звоню своему командиру роты и говорю: "Командир, что делать?". А он говорит: "Я менеджер по продажам. Я е*у, что делать? Открывай книжку, смотри", – ностальгирует бывший арт-директор.
Пройдет одиннадцать лет, и Литвиненко будет переодеваться в штатское перед тем, как идти домой. Чтобы не подвергаться агрессии прохожих или того хуже – чтобы на него не напали только за то, что он полицейский. Разве можно было представить такое в 2015-ом?!
Апрельский теракт в Голосеевском районе Киева в 2026-ом, когда двое патрульных сбежали с места стрельбы, не оказав сопротивления стрелку и оставив на асфальте раненого мальчика, вызвал серьезный репутационный кризис Патрульной полиции. Его не удалось преодолеть, даже когда начальник Департамента Евгений Жуков добровольно подал в отставку. И в то же время этот случай заставил задуматься, что привело к подобному кризису.
Очевидно, путь к ответу проходит через ряд более узких вопросов. В каких условиях сегодня работают патрульные? Почему служба сталкивается с высокой текучкой и нехваткой кадров? И как ее воспринимает общество?
Кадровый кризис
"На сегодняшний день в патрульной полиции некомплект составляет около 25%. В Киеве – даже больше", – так руководитель Нацполиции Иван Выговский объяснял, почему на вызов во время стрельбы в Голосеевском районе Киева выехала патрульная, 10 лет проработавшая в штабе.
Привлечение сотрудников из аппарата к патрулированию улиц происходит не только в Киеве – это подтверждают УП патрульные из других украинских городов.
Кадровый голод начался еще до полномасштабной войны. Люди уходили со службы не только из-за зарплаты, которая становилась все менее конкурентоспособной. Некоторые не выдержали столкновения с реальностью, обнаружив, что работа патрульного совсем не похожа на романтизированную картинку из сериалов. Некоторые уходили из-за конфликта со своим непосредственным руководством, переходили в другой департамент Нацполиции или просто выгорали.
Полномасштабная война не только обострила кадровый кризис и забрала часть полицейских на фронт – она увеличила количество задач для патрульных. Выходить на дежурство с военнослужащими ТЦК, стоять на блокпостах, сопровождать военные грузы, работать на местах прилетов – все это требует людей, которые при других обстоятельствах могли бы ездить на вызовы.
А обращений не становится меньше. Поэтому, как рассказывают полицейские, когда речь идет о несерьезном ДТП, диспетчеры нередко уговаривают водителей разобраться самостоятельно, по европротоколу, чтобы не отправлять экипаж.
Если опытные патрульные уходят со службы, кто приходит им на смену?
– У нас средний возраст новичков – 20–21 год, – говорит Артем Литвиненко, который несколько месяцев назад перешел с патрулирования в Академию патрульной полиции, где преподает цикл специальных дисциплин. – Приходят единицы, и по большому счету мы не можем их выбирать. Они боятся коллектива, не могут выразить свое мнение, их нужно очень много учить.
Кто-то всю жизнь мечтал работать патрульным. Кто-то считает, что это неплохое начало – а куда еще тебя возьмут без опыта работы и будут платить 30 000 грн? Кто-то хочет здесь начать, а дальше уйти, например, в райотдел следователем. А кто-то пришел уклониться. Например, сидит парень, которому 40 лет, и говорит: "Я здесь по зову судьбы".
Часть мужчин, как рассказывают УП сами патрульные, держатся за работу только по одной причине: увольнение означает повестку.
Впрочем, "уклониться" от боевой службы может и не получиться – полицейских отправляют на фронт по принципу ротации. Когда приходит распоряжение: выделить из роты определенное количество людей. Где-то уже сформированы очереди из добровольцев, а где-то бросают жребий.
Еще в марте 2022 года в Департаменте патрульной полиции создали отряд "Хищник", который впоследствии реорганизовался в стрелковую бригаду. И проходить там службу патрульному – это не то же самое, что для обычного военнообязанного оказаться в армии по повестке. Полицейский оказывается в кругу коллег, а также у него есть то, чего лишен обычный военный – сроки службы. Он знает, что через полгода – год его сменят.
Зарплата
"Нехватка денег – корень всего зла", – говорил Марк Твен, перефразируя по-своему отрывок из послания апостола Павла к Тимофею, где таким корнем объявлялась любовь к деньгам.
И все собеседники, с которыми УП беседовала для этого материала, в вопросе главной проблемы патрульной полиции мыслят очень по-твеновски.
Что ж, поговорим о зарплатах.
В 2015–2016 годах украинцев привлекали в патрульную полицию, в частности, хорошим денежным обеспечением. Но цены росли значительно быстрее, чем государство успевало индексировать им выплаты. В 2018–2019 годах патрульные начали увольняться.
"Преимущества работы в патрульной полиции: зарплата от 18 600 грн/месяц" – сообщает вкладка на сайте Патрульной полиции с условиями для потенциальных кандидатов. Все зависит от города. В Ужгороде или Херсоне потолок – 21 600 гривен, в Одессе или Днепре – 23 600. Киевляне – настоящие богачи: им предлагают до 25 100.
Еще около 10 тысяч гривен полицейские в тылу получают по приказу МВД – на время военного положения. В прифронтовых областях эта сумма достигает 30 тысяч.
– Но эти 10 тысяч, если ты уходишь на больничный или в отпуск, они вычитаются. У нас есть такая проблема, что люди просто не хотят уходить в отпуск, чтобы сохранить хотя бы эти 10 тысяч гривен. И они просто устают, у них наступает полное выгорание, – говорит УП патрульная, пожелавшая сохранить анонимность, поэтому назовем ее Еленой.
Для сравнения: средняя заработная плата в Украине, по данным Госстата, в марте 2026 года составила 30 356 гривен.
Аргументы тех, кто считает, что полицейские не должны жаловаться, легко найти в соцсетях. Если отсеять из них эмоции, в ядре останутся два основных нарратива: во-первых, патрульные получают не меньше, чем учителя или врачи; во-вторых, хочешь достойных денег – не сиди в тылу, а отправляйся на фронт.
– Но вы пойдите в полицию и поработайте хотя бы месяц. Это очень сложная работа. Когда ночная смена, ты непрерывно ездишь на машине – ты не можешь где-то остановиться и вздремнуть часок. И кофе в 5 утра уже не спасает.
Твоя работа – это постоянный нервный стресс. Потому что тебя вызывают не на свадьбу, а на ДТП с пострадавшими, на хулиганство, на убийство. Рабочий день ненормированный, могут вызвать в выходной. И плюс мы тоже работаем во время обстрелов. То есть когда идет массированная атака на какой-либо город, и люди где-то уходят за две стены или в укрытие, то полицейские едут в самую гущу событий, – рассказывает Елена.
Другой патрульный приводит УП пример своих бывших коллег. Для них альтернативой стал не фронт – они собирают дроны, имеют бронь и зарабатывают вдвое больше, чем он.
В 2022 году в Верховной Раде зарегистрировали законопроект об обновлении денежного обеспечения полицейских. За четыре года он смог пройти только первое чтение, а в начале мая этого года получил положительное заключение профильного комитета ко второму.
Документ предусматривает, что должностной оклад полицейского не может быть меньше десяти прожиточных минимумов (сейчас это 3209 гривен, умноженные на 10). Таким образом, в случае принятия закона патрульные должны получать больше.
Первый заместитель председателя Комитета ВР по вопросам правоохранительной деятельности Андрей Осадчук подчеркивает: ключевым здесь является даже не сама сумма.
– Национальная полиция живет какими-то распоряжениями Кабмина (должностные оклады полицейских устанавливаются не законом, а постановлением правительства – УП). Получается, те, кто должен защищать граждан, находятся в каком-то неопределенном положении.
Основная цель законопроекта – это установление гарантий. Для того, чтобы полицейские понимали, что у них есть гарантированное денежное обеспечение, и оно привязано к прожиточному минимуму, – резюмирует он УП.
Ощущение незащищенности
"Можно ли сказать, что огнестрельное оружие было не предметом защиты, а обузой для каждого полицейского?!" – спрашивает на своей странице в Facebook Любовь Олиградская, которая была патрульной с 2016 по 2021 год. И сама же отвечает: "Да, можно".
Для патрульного Игоря, согласившегося говорить с УП только на условиях анонимности, один из самых стрессовых факторов на работе – ощущение юридической незащищенности. Собственное оружие действительно становится обузой, потому что Игорь убежден: если он выстрелит в преступника, его десяток лет будут таскать по судам.
Эта уверенность в том, что система наказывает не за бездействие, а за действие, выросла из громких историй. Например, десять лет назад в Хмельницком патрульный Ярослав Болюх застрелил мужчину, который с заточкой набрасывался на прохожих. Болюху инкриминировали умышленное убийство при превышении пределов необходимой обороны и судят до сих пор.
– У нас в голове заложено, что лучше оружие не применять. Какой бы случай ни был, нам говорят: отбивайтесь ПР-ами (резиновыми дубинками – УП). Используешь баллончик – обязательно нужно писать рапорт. Даже после каждого применения наручников патрульный должен отчитаться. И мониторинг должен рассмотреть, правомерно это было или нет, – говорит патрульный Игорь.
Эксперт "Лаборатории законодательных инициатив" Евгений Крапивин, который исследует Национальную полицию с момента ее создания, считает, что департамент внутренней безопасности Нацпола, как правило, предвзято относится к полицейским.
Он называет это стилем их работы, который порой основан на соответствующих требованиях руководства, общественном спросе на "виновного полицейского" и коррупции, когда из двух напарников наказывают того, у кого меньше денег или связей.
– Даже когда полицейские просто производили какие-то предупредительные выстрелы или использовали оружие для отражения угрозы, например, со стороны диких животных, часто для них это заканчивалось каким-то негативным последствием – выговором или, возможно, даже увольнением, – приводит пример Крапивин.
Он жалуется и на законодательство – устаревший Кодекс об административных правонарушениях, который оставляет множество возможностей по-настоящему избежать ответственности.
– У патрульных на самом деле довольно связаны руки. Потому что те санкции, которые они могут применить, просто смешны – они никоим образом не влияют на поведение правонарушителя в будущем. Плюс процедура привлечения к ответственности настолько громоздкая, что проще этого не делать. Употребление алкоголя, курение, шум в ночное время – все это имеет нулевую практику (наказание – УП) из-за того, что Кодекс об административных правонарушениях так и не был изменен, – говорит эксперт.
Работа с ТЦК
Самая болезненная точка ежедневной службы для патрульных сегодня – мобилизационные мероприятия совместно с военными ТЦК. Это еще один из тех факторов, который выталкивает людей из полиции.
Патрульный Игорь рассказывает УП, что его отдел заступает на такие дежурства шесть раз в неделю – они с коллегами ездят по очереди.
– Руководство постоянно говорит: "Вы должны днем привозить по двое человек". Но это вообще нереально. Их нет! У людей отсрочки, резервы, инвалидность и так далее. А большинство людей, которые не хотят служить и не имеют соответствующих документов, они сидят дома, – отмечает он.
За невыполнение плана руководителям достается. Игорь вспоминает, как их заставили вместо подчиненных две недели подряд выезжать на патрулирование с ТЦК. На результат это, правда, не повлияло.
Сторонники привлечения патрульных к мобилизации аргументируют это тем, что "уклонист" нарушает закон, а значит, это дело полиции – привлечь его к ответственности. В самой полиции возражают: мобилизационные мероприятия – не их основная функция, у них и без этого хватает работы.
Недавно глава Нацпола Иван Выговский рассказывал: недоверие к полиции достигло такого уровня, что люди колеблются – вызывать ли им патруль, когда что-то происходит. Мол, приедет экипаж и заберет в ТЦК их или кого-то из родственников.
46% украинцев не доверяют полиции – об этом свидетельствует ежегодный опрос Киевского международного института социологии. Доля тех, кто доверяет, составляет 35%. Опрос проводился в декабре прошлого года. После теракта в Голосеевском районе Киева уровень доверия упал еще ниже, считает исполнительный директор КМИС Антон Грушецкий.
Интересно, что согласно тому же опросу, СБУ доверяет примерно половина украинцев, а не доверяет – лишь около четверти. Грушецкий объясняет: в основном украинцы воспринимают спецслужбу как часть Сил обороны. Так же воспринимали и Нацполицию в 2022-ом, но со временем этот знак равенства исчез.
– Причем у нас в 2023 году был опрос для Консультативной миссии Европейского Союза. И здесь есть такой тонкий момент. У нас был прямой вопрос: общались ли вы лично в течение года с представителями полиции? Около 20% украинцев имели такой опыт. И среди этих двадцати 90% ответили, что все было хорошо. Взятки никто не требовал, все было вежливо и нормально.
То есть у нас не так много людей в течение года общаются с полицией, а среди тех, кто общается, опыт преимущественно положительный. Но если вы задаете в целом вопрос о восприятии полиции – о коррупции, эффективности, – то большинство будет высказывать критические оценки, – говорит Грушецкий УП.
Недоверие влечет за собой и пренебрежение. И проявляется оно не только в постах и мемах в соцсетях. Один из патрульных рассказывает УП: время от времени люди жестами просят экипаж остановиться. Полицейские думают, что кому-то нужна помощь. А оказывается, человеку просто хотелось их обругать.
– Ты его останавливаешь, а он тебе: "Мусор, пи*ор, х**сос". И ты стоишь здесь и обтекаешь. Я ветеран войны, у меня два высших образования, я хочу реально в этой стране что-то изменить... А ничего сделать не могу.
Помню, такие ситуации были, когда я только с фронта вернулся. У меня просто штора падала. Мне хотелось его разорвать в той машине. Но что мне делать? А я ему даже 50 гривен штрафа не могу выписать за то, что он меня обматюкал, – кипит Артем Литвиненко.
После того, как полиция стала участвовать в мобилизационных мероприятиях, таких историй стало больше. А после того, как патрульные повели себя во время теракта в Голосеевском районе, рассказывают собеседники УП, некоторые полицейские, которые не выходят в патруль, не появляются в форме на улице без рабочей необходимости.
***
Создание Департамента патрульной полиции стало одной из самых заметных реформ после Революции достоинства. Когда-то – символ нового государства, сегодня он работает в условиях низких зарплат, хронического кадрового голода, низкой мотивации, слабой юридической защиты и постепенной потери общественного доверия.
Когда однажды в Украине отменят военное положение, службу ждет новый серьезный вызов. Патрульные, которые держатся за свою работу только ради брони, могут уйти. Поэтому особенно остро встанет вопрос – как удержать опытные кадры в момент, когда уровень опасности в обществе будет неизбежно расти.
– У меня классные коллеги. Я люблю свою работу. Но часто тоже задаюсь вопросом, что держит меня на работе. Смотрю другие вакансии. Мне предлагали работу, где зарплата в три раза больше. Но мне кажется, что это как-то немного измена, если я сдамся и уйду. Поэтому держусь, – признается патрульная Елена.
А вот как на вопрос "Украинской правды" о мотивации отвечают слушатели, проходящие подготовку в Академии патрульной полиции:
"Работа интересная. Хочу попробовать, как это".
"Хочу узнать что-то новое, потому что профессий куча, а такой у меня еще не было. Ну и служить государству, народу".
"Я люблю ездить на машинах и иду полицейским водителем. Посмотрим, как там дальше будет. Понравится – останусь, а нет – то уйду".
"Если будет все как всегда, то, понятное дело, никто здесь сидеть не будет. А если будут нормально платить и относиться как к людям, то почему бы и нет".
Если бы того же Артема Литвиненко поймать в том же 20-летнем возрасте и спросить, почему он выбрал свой путь (а учился он тогда в Киевском университете культуры и о службе не думал) – вряд ли он ответил бы что-то более содержательное.
Однако сейчас эти юные парни и девушки высказываются гораздо конкретнее, чем Литвиненко, которого я спрашиваю: что его до сих пор держит в полиции?
– Вот просто я не знаю, как объяснить. Честно – не знаю. Веришь в то, что что-то изменится. Вот прямо хочется в это верить. А так я не знаю, что держит. Стабильность. Стабильно хреново, но стабильно, – говорит он.
Рустем Халилов, УП