Кислый виноград Евросоюза

"Ніхто й ніколи не буде наказувати, як нам жити, як говорити, кого нам любити, кому бути вдячними і яких героїв шанувати", – подчеркивает президент Украины Владимир Зеленский.

"Більше ніхто й ніколи не буде диктувати українцям, яких героїв шанувати, які свята відзначати чи яку історію вивчати", – поддерживает украинского лидера глава ОП Кирилл Буданов.

"Нельзя в ЕС ставить на пьедестал тех, кто разрушает европейское сотрудничество. С Бандерой Украина не вступит в Европейский Союз", – заявляет польский министр Владислав Косиняк-Камыш.

"Украина не может быть принята в Европейский Союз, если она полностью не откажется от курса, выбранного сегодня", – вторит ему лидер партии "Право и справедливость" Ярослав Качиньский.

Так выглядит нынешнее обострение отношений между Киевом и Варшавой. И, к сожалению, к польским угрозам приходится относиться серьезно.

У государств, уже входящих в Евросоюз, действительно есть рычаги давления на тех, кто желает присоединиться к ЕС.

Достаточно вспомнить печальный опыт македонцев, которые по требованию Греции были вынуждены отредактировать собственную конституцию и поменять название своей страны на "Северную Македонию".

Но Украина – не Македония. А исторические претензии Варшавы – далеко не единственная преграда на пути Киева в Европейский Союз.

Никто не готов предоставлять нам полноценное членство в ЕС лишь за военные заслуги и за стойкость в вооруженном противостоянии с Москвой.

Как и раньше, от нас ждут реализации определенных реформ.

А с реформами не все складывается гладко: за полгода годовой "план Качки-Кос" был выполнен только на 15%.

Вдобавок присоединиться к Евросоюзу не удастся, пока на нашей земле идет разрушительная война; а признаков деэскалации в данный момент не наблюдается.

При этом кое-кто из влиятельных украинцев убедился, что щитом Европы быть даже удобнее, чем частью Европы.

Став военизированным буфером между ЕС и Россией, Украина уже получает европейские деньги: зато наш истеблишмент избавлен от ограничений, связанных с вхождением в европейское правовое поле.

Итак, на сегодняшний день быстрому вступлению Украины в Евросоюз препятствуют сразу несколько факторов. С каждым из них можно связать определенный нарратив, и эти нарративы неравноценны.

"Украина не вступает в ЕС, потому что мы не в состоянии провести все необходимые реформы. В нашей стране слишком много коррупции и слишком мало верховенства права. Она по-прежнему не соответствует современным европейским стандартам", – этот нарратив представляет нас в негативном свете и возлагает основную вину за отечественные неудачи на украинское руководство.

Для Киева он максимально неприятен.

"Украина не вступает в ЕС, потому что кремлевская военная агрессия против нашей страны продолжается. Никто не знает, когда наступит прочный или хотя бы относительный мир", – этот нарратив свободен от каких-либо обвинений в адрес украинцев. Но тем не менее для Киева он достаточно унизителен.

Получается, что в Евросоюз нас не пускают российские агрессоры – а, значит, Кремль все-таки добился своего хотя бы частично.

"Украина не вступает в ЕС, потому что не собирается ни под кого прогибаться, отказываться от собственной истории и предавать своих национальных героев. Такая евроинтеграция нам не нужна", – а вот этот нарратив звучит гордо и смотрится значительно выигрышнее, чем предыдущие варианты.

В этом случае мы выглядим уже не аутсайдерами и не жертвами, а сильным государством, которое само определяет свою судьбу.

Словом, если украинская евроинтеграция по тем или иным причинам забуксует, то официальному Киеву будет выгодно акцентировать внимание именно на соседских исторических претензиях. Это позволит разыграть карту национального евроскепсиса.

Выяснится, что не Украина недостаточно хороша для членства в ЕС: а, наоборот, нынешний Евросоюз, населенный шантажистами вроде Навроцкого, Качиньского и Косиняка-Камыша, не подходит независимой и субъектной Украине.

Таким образом, наша страна сможет выступить в роли лисицы из легендарной античной басни.

Как известно, четвероногая героиня Эзопа пыталась дотянуться до винограда, но это оказалось ей не под силу. Тогда она пришла к выводу, что недоступный виноград – слишком зеленый и кислый. И осталась вполне довольна собой.

Конечно, может показаться, что евроскептицизм не встретит понимания в стране, пережившей Евромайдан.

Но не следует забывать, что в 2013 году значительную и наиболее решительную часть протестующих составляли национальные активисты.

Люди, для которых евроинтеграция была инструментом разрыва с Москвой. С их точки зрения, в Европу нужно было идти, чтобы оказаться подальше от России.

И даже если кому-то из них не слишком нравились современные европейские порядки, они все равно выбирали ЕС: потому что альтернативой был кремлевский Таможенный Союз.

Теперь такая альтернатива перед Украиной уже не стоит.

За прошедшие годы отечественная дерусификация приобрела масштабы, о которых не приходилось даже мечтать в 2013-ом.

Причем, вопреки тогдашним ожиданиям, главным катализатором этого процесса выступил не Евросоюз, а Кремль.

Российская вооруженная агрессия в 2014-ом и особенно в 2022-ом стала более эффективным инструментом национальной эмансипации, чем движение в Европу.

Соответственно, многим участникам Евромайдана больше не нужна полноценная и всесторонняя евроинтеграция.

Главное, что Европа финансово и технически поддерживает вооруженную борьбу Киева с Москвой: а добиваться членства в ЕС совсем не обязательно.

Особенно если ради этого требуют принести в жертву какие-то из нынешних национальных ценностей.

"Обираючи між Європейським Союзом і Бандерою, я без вагань обираю Бандеру", – такие рассуждения уже не редкость среди активной части нашего общества.

Если украинское руководство тоже возьмет на вооружение этот подход, отечественным оппозиционерам будет трудно его раскритиковать.

Сейчас они стараются быть более ревностными католиками, чем Папа Римский: то есть большими национал-патриотами, чем президент и его команда.

Срыв евроинтеграции из-за коррупционных скандалов или из-за правового нигилизма стал бы для украинской оппозиции бесценным подарком – и даже поводом для очередного Майдана.

Но если срыв евроинтеграции будет официально связан с защитой национальной идентичности, то, вероятно, это обезоружит конкурентов Банковой.

Вряд ли кто-то из них публично заявит, что, выбирая между Бандерой и Евросоюзом, стоит все-таки пожертвовать Степаном Андреевичем.

Чисто гипотетически с подобными заявлениями могла бы выступить либеральная оппозиция: люди, для которых права человека приоритетнее прав нации, а личные свободы – важнее коллективной исторической памяти. Но по факту такой оппозиции в Украине уже не осталось.

Сыграв важную роль во время Евромайдана, отечественный либерализм неуклонно сдавал позиции в последующие годы.

А за время полномасштабной войны поборники либеральных ценностей были окончательно вытеснены в маргинес, и теперь с их недовольством можно не считаться.

Правда, кроме удовлетворенных национальных активистов и маргинализированных либералов, есть и третья сила, принимавшая участие в Евромайдане.

Миллионы обычных безыдейных обывателей, которые стремились в Европу ради высоких жизненных стандартов. Их привлекал не выход из российской орбиты и не либерально-демократические идеалы – а высокие европейские зарплаты, достойные пенсии и благоустроенный быт.

После 24.02.2022 многие из этих граждан интегрировались в ЕС в индивидуальном порядке.

Сейчас они проживают в европейских странах и, как правило, не рвутся назад на Родину.

Но другие остались дома: под ударами вражеских ракет и дронов. И не исключено, что со временем именно эту часть общества попытаются убедить, будто кислый виноград Евросоюза не слишком-то нужен гордой и самодостаточной Украине.

Михаил Дубинянский