Как изменилась Военная служба правопорядка во время полномасштабной войны

В большой войне победа складывается из тысяч решений, действий и людей. Одни непосредственно держат линию фронта, командуют подразделениями или создают новые виды вооружения. Другие обеспечивают то, без чего даже лучшая армия не способна воевать долго и эффективно: дисциплину, управляемость, взаимодействие, правопорядок и способность быстро реагировать на новые вызовы.

Современная война — это система, в которой каждое звено выполняет свою задачу. Если одно из них перестает работать, ослабевает вся конструкция. Одним из таких звеньев является Военная служба правопорядка, которая является специальным правоохранительным формированием в составе Вооруженных Сил Украины.

Ее деятельность редко оказывается в центре общественного внимания. Обычно о ней вспоминают только тогда, когда речь идет о резонансных случаях. Однако на самом деле работа ВСП гораздо шире. Это и поддержание правопорядка, и выполнение боевых задач, и возвращение военнослужащих в строй, и стабилизационные меры на освобожденных территориях, и документирование информации, которая в будущем может стать доказательством преступлений россиян в международных судах.

Такой подход не является исключительно украинским. Практически каждая современная армия имеет собственную военную правоохранительную структуру, которая в большинстве случаев еще и наделена функцией следствия. В США эти функции выполняет Military Police Corps (Корпус военной полиции), в Великобритании — Royal Military Police (Королевская военная полиция), в Германии — Feldjäger (Военная полиция Бундесвера), в Нидерландах — Koninklijke Marechaussee (Королевская военная полиция), в Польше — Żandarmeria Wojskowa (Военная жандармерия), во Франции — Gendarmerie nationale (Национальная жандармерия), в Италии — Arma dei Carabinieri (Корпус карабинеров).

После восстановления независимости Украина унаследовала от СССР систему военной юстиции, в которую входили военные трибуналы (суды), военная прокуратура и другие специализированные институты. В течение последующих лет эта система постепенно демонтировалась: в 2010 году, к сожалению, были ликвидированы военные суды, а реформы уголовной юстиции изменили полномочия других военных институтов.

Отдельным элементом этой трансформации стало создание в 2002 году Военной службы правопорядка в Вооружённых Силах Украины. В то время её основными задачами были поддержание военной дисциплины, профилактика правонарушений, патрулирование, проведение дознания по делам о совершении военных правонарушений, охрана военного имущества и помощь командирам в обеспечении порядка в воинских частях. Это соответствовало потребностям войск в мирное время.

Однако истинную ценность любого института определяют вызовы. Очевидно, что для Военной службы правопорядка, как и для ВСУ в целом, таким испытанием стала российская агрессия против Украины.

После начала войны в 2014 году украинская армия начала перестройку с учетом новых реалий. Армия стремительно увеличивалась, меняла принципы подготовки, управления и взаимодействия. Опыт боевых действий заставлял пересматривать устоявшиеся подходы почти во всех сферах военной службы.

Полномасштабное вторжение России в 2022 году лишь ускорило эти процессы. За короткое время численность Вооружённых Сил выросла в разы. Появились новые подразделения, новые виды вооружения, новые способы ведения боевых действий и новые вызовы, с которыми украинская армия ранее не сталкивалась.

Вместе с армией должна была меняться и Военная служба правопорядка. Она столкнулась с задачами, которые ещё несколько лет назад было трудно предвидеть: непрерывным перемещением сотен тысяч военнослужащих и техники, работой на прифронтовых и освобожденных территориях, обеспечением безопасности критически важных объектов, поиском военнослужащих, взаимодействием с другими правоохранительными органами и реагированием на кризисные ситуации в условиях масштабной войны.

Тогда стало очевидно, что ВСП не может оставаться структурой, ассоциирующейся исключительно с контролем или наказанием. Война требовала другого подхода — помогать войскам сохранять свою боеспособность. Это означало не только реагировать на нарушения, но и понимать их причины, предотвращать их и находить решения, позволяющие войскам оставаться эффективными.

С началом полномасштабного вторжения специальные подразделения Военной службы правопорядка выполняют боевые задачи непосредственно в районах ведения боевых действий, действуя во взаимодействии с другими компонентами Сил обороны Украины. Они участвуют в оборонительных и специальных операциях, обеспечивают защиту стратегически важных военных объектов, проводят поисково-эвакуационные мероприятия и выполняют другие задачи, от которых нередко зависит устойчивость обороны на отдельных направлениях.

Одним из первых таких испытаний стала оборона Василькова в первые дни полномасштабного вторжения. Именно здесь спецназовцы ВСП вместе с другими подразделениями Сил обороны встали на защиту военного аэродрома, захват которого должен был обеспечить противнику возможность переброски воздушного десанта для дальнейшего наступления на Киев. Под постоянными ракетными ударами они удерживали заданные рубежи, обеспечивали прикрытие взлетно-посадочной полосы для выполнения боевых задач тактической авиацией и осуществили поиск и эвакуацию катапультировавшегося украинского летчика в условиях интенсивного огня противника. Этот эпизод стал одним из первых подтверждений того, что специальные подразделения ВСП способны эффективно выполнять самые сложные боевые задачи наравне с другими подразделениями Сил обороны Украины.

Кроме того, одним из наиболее показательных примеров системных изменений стала работа с военнослужащими, самовольно покинувшими воинские части. Самовольное оставление воинской части всегда остается серьезным правонарушением. В то же время полномасштабная война показала, что за одинаковой юридической квалификацией могут стоять совершенно разные жизненные обстоятельства.

Длительные боевые действия без ротаций, физическое и психологическое истощение, невозможность своевременно получить отпуск, сложные семейные обстоятельства или конфликты внутри подразделения нередко становились теми факторами, которые подталкивали военнослужащих к такому шагу. Это не снимает ответственности. Но поставило перед государством другой вопрос: всегда ли оно может позволить себе потерять подготовленного бойца, если существует возможность вернуть его на службу?

Именно поэтому Военная служба правопорядка начала выстраивать механизм, направленный не только на розыск таких военнослужащих, но и на их возвращение в строй. Речь шла о выяснении причин самовольного оставления части, восстановлении необходимых документов, поиске подразделений, готовых принять военнослужащего, а также сопровождении этого процесса.

В ходе изучения причин самовольного оставления части Военная служба правопорядка выяснила, что одним из наиболее распространённых оснований было длительное отсутствие отпусков или невозможность получить их даже в случае неотложных семейных или личных обстоятельств. Эти выводы стали одним из факторов, привлекших внимание к проблеме, и были учтены при дальнейшем совершенствовании законодательства, в частности в части обеспечения военнослужащим права на отпуск.

В то же время стало ясно, что формального восстановления в списках личного состава недостаточно. Человек должен вернуться к командиру, который готов понять причины сложившейся ситуации, помочь восстановить доверие в коллективе, обеспечить надлежащую подготовку и создать условия, при которых подобная ситуация не повторится. Во многих случаях это означало также помочь военнослужащему решить семейные или социальные проблемы или предоставить возможность воспользоваться давно необходимым отпуском.

Такой подход оказался не только гуманным, но и прагматичным. Он позволял сохранить в войсках людей, которые уже имели боевой опыт и были способны выполнять сложные задачи.

Эффективность этой модели подтверждали конкретные случаи. На одном из направлений в Донецкой области военнослужащих, вернувшихся после самовольного оставления частей, подготовили и привлекли к выполнению боевых задач вместе с подразделением специального назначения ВСП. В течение нескольких недель они участвовали в обороне населенного пункта. Во время одного из боев двое из них не только не покинули позицию, но, напротив, вынесли раненого спецназовца и оказали ему первую помощь, фактически спасая ему жизнь. И таких случаев много.

Эта история не отрицает серьезности самовольного оставления части. Она лишь показывает, что формальная юридическая категория не всегда дает полное представление о человеке, его мотивах и потенциале. При надлежащих условиях многие такие военнослужащие могут вернуться на службу, добросовестно выполнять свои обязанности и вновь стать частью боевых подразделений.

Опыт работы с СЗЧ стал лишь одним из примеров того, как война меняла саму логику деятельности Военной службы правопорядка. Она всё больше переходила от реагирования на последствия к предупреждению проблем, от формального контроля — к поиску решений, укрепляющих боеспособность войск. И сейчас складывается впечатление, что возвращение функции досудебного расследования может стать одним из таких решений.

Такой же адаптивный подход начал определять и другие направления её развития.

После 2024 года одним из ключевых направлений развития ВСП стала перестройка её организационной модели. Главным критерием больше не было количество подразделений или формальное выполнение определённых функций. Значение имел практический результат — насколько быстро структура способна реагировать на новые вызовы и насколько её работа помогает войскам выполнять боевые задачи. Именно такой подход позволил оперативно создавать новые возможности там, где они были действительно необходимы.

Одним из примеров стало подразделение быстрого реагирования "Скорпион". Полномасштабная война предполагает, что сотни тысяч людей проходят через чрезвычайно сложный боевой опыт. Большинство из них после завершения службы пытаются вернуться к мирной жизни. Государство должно быть готово к кризисным ситуациям, когда военнослужащий, переживший боевые действия, получивший ранение или находящийся в состоянии острого психологического стресса, нуждается в особом подходе. В таких случаях стандартных правоохранительных навыков может оказаться недостаточно. Необходимо понимание специфики военной службы, боевого опыта, психологического состояния человека и способов деэскалации конфликта.

Показательным стал недавний случай в военном госпитале, где один из военнослужащих угрожал применить гранаты. Такие ситуации требуют максимально взвешенных действий. Их невозможно эффективно разрешить только силой — необходимо понимать психологию человека, прошедшего войну, и уметь снизить уровень напряжения, не допустив трагедии.

Создание подобных подразделений — это работа на опережение. Речь не о том, что ветераны или военнослужащие представляют повышенную опасность. Но ответственное государство должно располагать профессиональными механизмами реагирования именно на те исключительные случаи, когда человеку требуется специальная помощь или особый подход.

Не менее заметные изменения произошли и в повседневной работе ВСП.

Например, то, как военная инспекция безопасности дорожного движения обеспечивает мобильное и оперативное перемещение войск. А сейчас они ещё и объединились с патрульной службой в совместные мобильные группы. Это решение позволило повысить безопасность самих инспекторов, сделать патрулирование более мобильным и в то же время эффективнее выполнять задачи.

Подобный подход ВСП применяла и в других направлениях работы. Подразделения Службы выявляли схемы уклонения от военной службы, использования поддельных документов, фиктивных медицинских заключений или ложных оснований для увольнения или получения отсрочки. Их работа не заканчивалась передачей материалов правоохранительным органам. На основе полученного опыта разрабатывались рекомендации, которые позволяли территориальным центрам комплектования и другим подразделениям выявлять подобные нарушения еще на ранних этапах.

В то же время практика войны еще раз подтвердила: эффективность военного правопорядка зависит не только от полномочий отдельного учреждения, но и от его способности работать совместно с другими органами. Это особенно касается военного правопорядка, где успех зависит от четкого взаимодействия между военными и правоохранительными органами.

Военная служба правопорядка работает в военной среде и хорошо понимает её специфику. В то же время она, к сожалению, не наделена полным объемом процессуальных полномочий для осуществления оперативно-розыскной деятельности или досудебного расследования. Именно поэтому многие задачи выполняются во взаимодействии с Национальной полицией, Государственным бюро расследований и другими органами государственной власти. И есть немало интересных примеров такого сотрудничества.

Недавно произошел ужасный случай с убийством братьев Мосейчуков, в котором подозревались военнослужащие 155-й бригады, находившейся в регионе выполнения боевого задания. Тогда информация, полученная ВСП, помогла установить обстоятельства этого преступления, а также место сокрытия тел погибших. После передачи материалов Национальной полиции были проведены задержания, эксгумация и другие необходимые процессуальные действия.

По тому же принципу выстраивается взаимодействие и в других направлениях работы. В частности, при поиске и возвращении утраченного военного имущества. В условиях интенсивных боевых действий оружие, боеприпасы, техника или другое имущество могут быть утрачены, повреждены или незаконно выведены из оборота. ВСП выявляет такие случаи, устанавливает их обстоятельства и совместно с другими уполномоченными органами работает над тем, чтобы предотвратить незаконный оборот военного имущества и вернуть его в законное использование.

Еще одним вызовом, который поставила полномасштабная война, стало обеспечение правопорядка на освобожденных территориях.

После завершения боевых действий гражданские органы власти не могут возобновить работу мгновенно. Всегда существует переходный период, когда необходимо поддерживать порядок, взаимодействовать с местным населением, реагировать на угрозы безопасности и создавать условия для возвращения государственных институтов.

Именно это Украина увидела после освобождения Киевской, Херсонской и других областей. Пока гражданские органы только возобновляли работу, ВСП уже обеспечивала правопорядок, поддерживала командование и помогала создавать условия для возвращения государственных институтов.

Этот опыт получил продолжение и во время Курской операции, где военнослужащие ВСП также выполняли стабилизационные задачи в районах, находившихся под контролем Сил обороны Украины, и, в частности, обеспечивали соблюдение международного гуманитарного права. Он еще раз подтвердил, что современная война требует специализированного военно-правоохранительного органа, способного действовать не только в тылу, но и непосредственно в районе боевых действий и на территориях после их перехода под контроль своих войск.

Подобные функции давно выполняют военные жандармерии и военная полиция многих государств. Украинский опыт лишь подтвердил необходимость развития этого потенциала.

Однако, пожалуй, важнейшим нововведением, сформированным полномасштабной войной, стало документирование информации о нарушениях права вооружённых конфликтов (battlefield evidence). Современная война оставляет после себя огромный массив потенциальных доказательств: вещественные доказательства, спутниковые снимки, видео с беспилотников, электронные носители, документы, обломки боеприпасов и другие материалы. Первыми к ним почти всегда получают доступ военнослужащие. Следователи далеко не всегда могут оперативно работать непосредственно в районе боевых действий, но и военный не должен превращаться в следователя. Именно поэтому ВСП развивает систему, которая помогает военнослужащим распознать потенциально важную информацию, правильно ее первоначально зафиксировать, сохранить и передать правоохранительным органам. Речь идет не о возложении на военных новых обязанностей, а о создании простых алгоритмов, которые позволяют не упустить потенциально важные доказательства, не отвлекая личный состав от выполнения боевых задач.

Для Украины это имеет стратегическое значение. Расследования международных преступлений будут длиться годами, но их результат зависит от решений, принятых сегодня. Доказательство, утраченное на поле боя, завтра уже будет невозможно восстановить.

Комплексный опыт ВСП всё больше интересует международных партнёров. Важную роль в его развитии играет 25-й учебный центр Военной службы правопорядка. Здесь не только готовят военнослужащих Службы, но и развивают международное сотрудничество, а также внедряют современные стандарты подготовки. Центр стал партнерским учебным центром НАТО, а украинские инструкторы уже проводят курсы на английском языке, обучая представителей государств-партнеров.

Это наглядный пример того, как изменилась роль Украины. Если раньше мы преимущественно перенимали международный опыт, то сегодня всё чаще делимся собственным. Большинство стран НАТО развивали свои военные правоохранительные структуры в ходе миротворческих или экспедиционных операций. Украина же адаптирует их к условиям войны высочайшей интенсивности — с массовым применением беспилотников, высокоточного оружия, цифровых технологий и постоянной сменой тактики. Именно поэтому украинский опыт уже представляет практический интерес для партнеров.

Опыт полномасштабной войны по-новому поставил вопрос о будущем военного правопорядка в Украине. Фактически сегодня Военная служба правопорядка уже выполняет значительную часть функций, которые во многих странах возложены на военную полицию. В то же время её законодательные возможности не всегда соответствуют реальному кругу задач.

Это не означает, что полномочия нужно расширять любой ценой. Изменения должны сопровождаться надлежащими гарантиями законности, профессиональной подготовкой, эффективным контролем и уважением прав человека. Однако война показала главное: институциональная основа военной полиции в Украине уже существует. Поэтому вопрос заключается не в создании новой структуры или смене названия, а в развитии той, которая уже доказала свою эффективность.

Логическим продолжением этого развития являются законодательные изменения, которые должны предоставить Военной службе правопорядка полномочия проводить досудебное расследование отдельных военных уголовных правонарушений. Речь идет о СЗЧ, дезертирстве и других преступлениях, непосредственно связанных с прохождением военной службы. То есть сферы, в которых они фактически и так этим занимаются. Это те полномочия, которые и были у Военной службы правопорядка до 2012 года, и которые были отобраны как один из элементов гибридной войны для ослабления нашей армии.

За последние два года изменилась не только Военная служба правопорядка. Изменилось само понимание её роли. Все эти решения родились не из теоретических концепций и не из желания подражать иностранным моделям. Их продиктовала сама война. Сегодня Военная служба правопорядка — это гораздо больше, чем институт, поддерживающий дисциплину. Она помогает армии оставаться управляемой, обеспечивает военный правопорядок, способствует стабилизации освобожденных территорий, взаимодействует с другими правоохранительными органами и вносит свой вклад в будущее правосудия.

В конечном счёте, сила государства определяется не только количеством оружия или успехом отдельных операций. Она зависит и от способности создавать институты, которые обучаются, быстро адаптируются и находят ответы на новые вызовы. Именно такие институты укрепляют армию во время войны и закладывают основу безопасности и верховенства права после её завершения.

Гюндуз Мамедов, Юрий Бабич