Секрет Осы: история командира бригады "Ахиллес", который не жалит, а жалеет

Поля, посадки, овраг. На краю оврага стоит мужчина средних лет в пикселе, щурится на солнце и без энтузиазма выдавливает из себя слова:

"Мой позывной – Оса, я командир второго батальона 429-й отдельной бригады беспилотных систем "Ахиллес". В моих руках пульт управления FPV, который уже завтра может оказаться в твоих руках… Кстати, а где пульт?".

Коммуникационная служба каждой бригады время от времени должна записывать короткие рекрутинговые видео, в которых военный призывает присоединиться к рядам его подразделения. На этот раз "жертвой" бригадных коммуникационщиков стал подполковник Дмитрий Васильченко с позывным "Оса".

Но это оказалось проблемой: мотивационная картинка не складывалась. Оса сбивался, начинал сначала и как-то неуверенно читал подготовленную коммуникационщиками речь: "За нашими плечами – оборона Киева, Харьковское контрнаступление и битва за Бахмут... А зачем это всё перечислять?"

Голос за кадром старшего сержанта бригады Алексея Павлийчука (позывной – "Янгрр"):

– Дмитрий! Так нельзя. Ты же подумай: Харьковское контрнаступление, Бахмут – это же серьезные события! А ты говоришь, как о чем-то второстепенном. Давай ещё раз!

На самом деле за плечами Осы – длинный список "глубин". Там не только оборона Киева, Харьковское контрнаступление и битва за Бахмут. Боевой путь Осы – это и бои за Часов Яр, Купянск, Волчанск... Список длинный, поэтому специально для Осы подготовили "сокращенную версию".

Янгрр разводит руками:

– Дмитрий! Так ты людей в свой подразделение не наберешь. Давай ещё раз!

"Оса" набирает людей. Но не с помощью мотивационного ролика. Есть ещё "сарафанное радио". Которое не врёт: бойцы знают, кто есть кто. В "Осу" просятся, в "Осу" переводятся, на "Осу" – очередь. В чём заключается секрет "Осы"?

"Безбашенный в хорошем смысле"

В гражданской жизни Дмитрий Васильченко – инженер-строитель. У него за плечами военная кафедра, поэтому карьеру в армии он начал в звании офицера. Кстати, он был среди тех, кто ещё до полномасштабного вторжения вступил в ряды вновь созданных сил ТрО. "Чувствовал, что война надвигается", – кратко объясняет Оса своё решение.

Что именно он чувствовал 24 февраля 2022 года? Офицер не углубляется в долгие воспоминания. Есть только два слова, в которых запечатлено напряжение того дня: "Жена плакала". Оса делает паузу и объясняет: "Мы понимали, что это уже надолго...".

Практически сразу стал командиром взвода четвёртой роты 128-го батальона 112-й бригады ТрО ВСУ. Именно из этой роты в дальнейшем сформируется одно из первых беспилотных подразделений, которое со временем превратится в 429-ю отдельную бригаду беспилотных систем "Ахиллес".

Почему Оса выбрал себе такой позывной? Ответ связан с воспоминаниями из детства. У Дмитрия был родственник. Он жил в деревне, имел острый язык, мог "ужалить" и вообще был сложным человеком, за что односельчане прозвали его Осой. "Оса – это тот, кто жалит, тот, кто злой, а я хотел жалить, хотел быть злым, поэтому вспомнил своего родственника и выбрал такой позывной", – улыбается комбат.

Удары по нему получаются неплохими – под его командованием уничтожено столько вражеской техники и оккупантов, что их было бы трудно разместить на Красной площади.

Но стал ли он злым? Здесь напрашивается банальная фраза о злобе к врагам, и она у него, конечно же, есть. Если же задать вопрос шире: сделала ли война его агрессивным, то ответ отрицательный. Никто из сослуживцев не считает его не то что злым, но даже "жестким".

Это важная деталь, поскольку развенчивает стереотип о безальтернативно жестких и даже жестоких взаимоотношениях в армии. Случаи нарушения прав человека в ВСУ вызывают общественный резонанс, а проявления доверия и взаимоуважения – никогда. На самом деле, в подразделениях атмосфера разная, она, безусловно, зависит от стиля управления и личности командира.

На вопрос, за что он получил орден Богдана Хмельницкого, Оса лишь улыбается:

– Видимо, за совокупность заслуг.

– Ну ладно. Можете представить, что вы генерал, которому нужно наградить бойца Осу? За что бы вы дали ему награду?

– Такое спрашиваете... Вам какая-то история нужна? Помню, как ещё в 2022 году мы вели разведку – поднимали мавики с башни элеватора. Село, туман, работать трудно. В какой-то момент увидели, что на нас несётся российский танк. Было понятно, что он будет бить по нам. Хотя мы и не выдавали своего присутствия, но башня есть башня, такой объект он не может не снести. Наш расчет сначала спустился... А потом решили снова подняться и продолжить работу. Тот танк подбила наша пехота, когда он был где-то в 60–70 метрах от нас... В принципе, ничего особенного.

Оса неохотно рассказывает о своих боевых приключениях. Однако практически у каждого из его боевых собратьев есть история, которая так или иначе связана с Осой. Один из них – "ахиллесевец", командир инженерно-саперного взвода Даниэль Шевчук с позывным "Аль-Каида". Тайну его позывного понимаешь сразу: у него грустные глаза Омара Шарифа, чёрная борода. Восточный образ не напускной: Даниэль наполовину украинец, наполовину ливанец. Неотъемлемая деталь имиджа – арафатка.

Читайте также: "Говорят, в Киеве настоящая война. Как хорошо, что я не там". Один день в лагере с "Аль-Каидой"  сапёр батальона "Ахиллес"

Вообще-то расспрашивать "Аль-Каиду" о чьей-то храбрости – это всё равно, что спрашивать гроссмейстера о том, как играет в шахматы кто-то другой. Некоторые считают "Аль-Каиду" сталкером: ходит туда, куда никто не ходит, делает то, что никто не способен сделать. Вопрос к "Аль-Каиде": "Оса, он какой?"

– Безумный в хорошем смысле этого слова, – мгновенно реагирует "Аль-Каида". – Как-то под Сватовым мы ходили с ним вдвоем на разведку. Это начало 2023 года, зима, слякоть, грязь....

"Аль-Каида" достает сигареты. Выпуская струйку дыма, вспоминает:

– Соскочили с "маталиги" (многоцелевой лёгкий бронированный транспортер-тягач – УП), прошли через зелёнку. В какой-то момент – обстрел кассетными боеприпасами. Пересидели обстрел – двинулись дальше. К сожалению, к нам пристали местные собаки – бегают, как будто сопровождают. Одна из этих собак наткнулась на растяжку... Неразрыв. Затем – мина. В течение одного дня нам повезло несколько раз – несколько неразрывов, несколько чудес...

Этот рассказ звучит как сказки барона Мюнхгаузена, но все в подразделении точно знают: Аль-Каида не врёт. Весь его боевой путь – сплошной военно-приключенческий роман с лирическими отступлениями в госпиталь.

– Боевую задачу мы отработали, – продолжает он. – Как выжили – вообще непонятно. Но мы этими "чудесными случаями" не переживали. Даже какая-то легкость была. Кстати, именно слово "легкость" подходит для характеристики Дмитрия: легко идёт в любую страшную задницу. Если нужно таскать трупы – будет таскать трупы. Если нужно прыгнуть в заминированный блиндук – он это легко сделает. Если нужно...

Когда "Аль-Каида" рассказывает о своём соратнике, она подчеркивает одну из важнейших черт Осы – человечность.

"Немного жесткости командиру не помешает. С другой стороны, существуют разные типы лидерства. В современных учебниках по политологии различают два типа власти: политическую власть и власть, основанную на взаимодействии и сотрудничестве. Можно сказать проще: власть как позиция и власть как пример. В первом случае важны демонстративная властность, жесткость, харизма. Во втором действует принцип: делай, как я. Оса – это и есть воплощение принципа "делай, как я".

"Они неслучайно попали ко мне"

Главный сержант второго батальона Роман Журавель с позывным "Дяк" вспоминает свой путь на войну и первое знакомство с "Осой".

Дяк дважды был добровольцем. Впервые – в 2015 году, во второй раз – с самого начала полномасштабного вторжения в 2022 году. Но в боевое подразделение он попал не сразу. Пришёл в районный ТЦК, где его и оставили служить. Жене он сообщил, что его работа в ТЦК – временная, что собирается искать место в боевом подразделении. Этим подразделением стал батальон ударных беспилотных авиационных комплексов "Ахилл". Первым человеком, который встретил его на вокзале в Краматорске, был командир роты, то есть Оса.

– По дороге в Константиновку я уже понял: мы сходимся по всем вопросам, – вспоминает Дяк. – Впечатлил ли он меня чем-то? Да, но чуть позже. Я раньше не видел, чтобы командир роты вместе с солдатами и сержантами брался за любую работу. Помню, вдвоём "бекарню" копали.

"Бекарня" – это мини-укрытие, предназначенное для хранения боекомплектов. Старший сержант продолжает:

– Наступает темнота, опускается мгла. Копаешь, над тобой что-то летает, неподалеку что-то прилетает... И так почти всю ночь. С тех пор мы с Осой какие только проблемы не решали.

Тайна позывного старшего сержанта – Дяк – заключается в том, что он действительно дяк – настоящий. Каждое воскресенье – с специального разрешения командира – он отправляется в церковь и поет в хоре. Так было когда-то в деревне, так было под обстрелами в Константиновке, так есть и сейчас. Приглашал ли он Осу на церковную службу?

– Да, предлагал, но пока его в церковь так и не вытащил, – зевает Дяк, но сразу добавляет: – Однако это не значит, что у него нет Бога в сердце!

На прямой вопрос: "Вы верите в Бога?" Оса расстегивает воротник, достает кулон в виде солнца-цветка и говорит:

– Это Ружа, древний славянский символ.

– Оберег?

– Можно сказать и так.

– Вы интересуетесь языческой символикой, языческой верой?

– Да нет. Мне как-то трудно определить свою религиозную принадлежность. Возможно, и язычник, но скорее агностик. Но... Но я чувствую, что не всё так просто. Что за все наши добрые и недобрые поступки с нас спросят. Такого, что ты свечку поставишь и грехи тебе простят, – не будет.

– Это, в принципе, определённая религиозная позиция.

– А я ведь не говорю, что атеист. Я верю, что Он существует в разных проявлениях. Спокойно отношусь ко всем религиям...

– Боитесь смерти?

– Я понимаю, что это может случиться в любой момент. Может случиться что угодно. Не хочется, конечно, остаться инвалидом. А смерть – это всего лишь переход в другое состояние. Вот несколько минут назад…

Разговор происходит в маленьком кабинете Осы. Над столом несколько мониторов. Оса кивает на экран, разделённый на несколько квадратов, в каждом из которых – движущаяся картинка. Командир отслеживает всё: перемещения личного состава и ситуацию на подконтрольных участках. Продолжает:

– Несколько минут назад машина попала под обстрел... Ребята немного потрясены, но, слава Богу, живы, – делает паузу и повторяет: – Живы, живы, в целом всё нормально.

Люди, которыми командует Оса, занимают в его "мистической картине" особое место:

– Я понимаю, что они не случайно попали ко мне, – говорит он. – Каждый из них уникален, у каждого есть какая-то особенность, которой нет у других.

– А можете ли вы охарактеризовать людей, которые сейчас едут вот в этой машине на экране?

– Конечно. Богдан – красавец во всём. Азартный, импульсивный. Это может быть как плюсом, так и минусом. Трудяга. Очень творческий и интеллектуальный. Продолжим: Степан. Если ему поручить какую-то необычную работу, его первая реакция будет: "Почему я?". А потом он возьмётся за дело и доведет его до конца. С ним не страшно идти на длинные дистанции...

В характеристиках, которые даёт Оса, нет пафоса, но есть нечто более ценное – искренность.

Лидерство как служение

Один из штурманов FPV-расчёта, чтобы охарактеризовать Осу, вспоминает незначительный, на первый взгляд, эпизод. Как-то раз расчёт получил от штаба задание, которое бойцам показалось бессмысленным. Штурман начинает излагать события несколько туманно:

– Ну, едем на позицию, знаем, что задание – какая-то ерунда. На часах где-то два часа ночи. На точке перегрузки нас догоняет машина комбата. Оса выходит, смотрит нам в глаза и говорит: "Ребята, я знаю, о чем вы думаете". И далее изложил цель задания, – штурман зажигает сигарету и продолжает. – Понимаешь, это было так неожиданно... Офицер отслужил смену на командном пункте и вместо того, чтобы пойти спать, поехал в какую-то херню, чтобы сказать нам пару слов. Это было проявлением уважения к нам и чем-то ещё... Ощущением, что командир нас понимает! Конечно, мы сделали всё как можно лучше.

Американский генерал и теоретик военного дела Джим Мэттис часто повторяет: "Если хочешь понять, что происходит, – езжай к своим людям". Это делается не для контроля, а для того, чтобы командир ощущал реальность. Аналогичные рекомендации и принципы есть во многих современных теориях менеджмента.

Например, американская концепция Servant Leadership (лидерство как служение) предполагает, что менеджер служит подчинённым, помогает им, периодически выполняет их работу: упаковывает товар, работает на рецепции, выходит на смену. Автор этой теории, Роберт Гринлиф, мог бы черпать вдохновение, наблюдая за Осой. Но в случае с комбатом речь идет не о "рецепции" и "упаковке", а о гораздо более изнурительных вещах.

Одна из особенностей современной войны – постоянное увеличение зоны боевых действий. На некоторых направлениях, где действует батальон, она составляет около 20 километров от линии боевого столкновения. На практике это означает, что ни один автомобиль не может преодолеть это расстояние. Расчеты ведутся с учетом передвижения пешком. Когда в очередной раз было принято решение об увеличении "пешей дистанции", командование батальона провело учения на полигоне. Оса, как обычный боец, шёл в полной экипировке, с оружием и рюкзаком, 25 километров. Принял ли он какие-то "менеджерские" решения после этого похода?

– Да, конечно, – говорит он. – На середине маршрута мы оборудовали пункт отдыха, на котором постоянно дежурит наш дежурный и боевой медик...

Последний раз Оса читал учебники по менеджменту очень давно, до полномасштабного вторжения, когда работал директором строительной компании. Сегодня на чтение времени не хватает. Хотя... Рядом с его рабочим местом стоит импровизированная кровать: каремат и спальник. На спальнике лежит книга – мемуары Эрвина Роммеля "Пехота наступает". Но там ничего нет о "лидерстве как служении".

Секрет Осы не в прочитанных книгах, его секрет в том, чтобы сохранять человечность в самых сложных, порой нечеловеческих обстоятельствах.

Человек-константа

Оса разрушает ещё один стереотип – о бесконечно уставшем за четыре с половиной года полномасштабной войны военном.

Значительная часть его боевого пути пришлась на пехотную службу со всеми её тяготами – физическими и психологическими. Но никаких внешних признаков истощения нет. По крайней мере, утром он всегда излучает бодрость – как будто только что вернулся из отпуска.

В чём личный секрет стойкости Осы? Этот вопрос ставит его в тупик:

– Ну, во-первых, обязательная утренняя зарядка. Хотя сегодня не успел... Во-вторых, нужно следить за режимом питания. Но если честно – не знаю.

Почти каждая история о военном, особенно если она начинается с 24 февраля 2022 года, – это история трансформации личности. Становление героя, путь преодоления внешних и внутренних вызовов... На этом пути может случиться всё: боль, отчаяние, взлёты и падения. Это не просто "литературная рамка", так устроена жизнь – обстоятельства, действительно, меняют нас. Но иногда бывают исключения: люди, которых обстоятельства не меняют.

Один из сержантов второго батальона, который в мирную жизнь работал с Осой на строительстве, по просьбе рассказать что-нибудь о комбате начал вспоминать, как тот выручал его ещё в гражданской жизни. Когда я прервал рассказ и сказал, что меня интересует не Оса-инженер, а Оса-военный, сержант ответил:

– Да он же не изменился! Вокруг всё летит, горит, кто-то кричит, а он спокойно так обдумывает ситуацию. Понимаешь, он как будто нашел какую-то "точку равновесия" и держится за неё.

В учебнике под названием "Гидроаэроупругость" есть описание полёта насекомого: "Точка равновесия осы в воздухе – это состояние, когда аэродинамическая подъёмная сила, действующая на крыло насекомого, полностью уравновешивает силу тяготения (вес). Это динамический баланс, зависящий от скорости полёта, угла атаки и плотности воздуха, обеспечивающий зависание или стабильный полёт".

Другими словами: удерживать точку равновесия очень-очень сложно, но у Осы – полёт стабильный.

Дмитрий Фионик, для УП