"Остается надеяться на тёплую зиму и неточность российских ударов", – бывший глава Госагентства по восстановлению Сухомлин о подготовке Украины к самой суровой зиме
Украина готовится к самой суровой зиме в нашей истории, – подобные заявления от представителей власти начали звучать ещё летом. Именно тогда объявил о отставке один из ключевых чиновников, ответственных за защиту украинской энергетики, – глава Государственного агентства по восстановлению и развитию инфраструктуры Сергей Сухомлин. Кабмин удовлетворил его заявление в сентябре.
До работы в агентстве Сухомлин дважды избирался мэром Житомира, где активно устанавливал газопоршневые станции и солнечные панели. Благодаря этому жители не только получили снижение тарифов, но и имели наименьшее количество отключений электроэнергии в периоды блэкаутов и почти не ощущали перебоев с отоплением. В агентстве по восстановлению Сухомлин также выступал за энергетическую децентрализацию в крупных городах – чиновник публично критиковал восстановление киевских ТЭЦ-5 и ТЭЦ-6.
Большинство типовых проектов по защите энергетической инфраструктуры были утверждены именно под его руководством в Агентстве, и они прошли "тест-драйв" прошлой зимой.
Прекратилась ли подготовка энергетического сектора к зиме после того, как правительство приостановило финансирование капитального строительства? Насколько города готовы к сценарию, при котором могут остаться без электричества, тепла и воды одновременно? Почему Киев остается самым слабым звеном и что власти могут сделать, чтобы помочь столице пережить зиму? Об этом – в интервью Сергея Сухомлина "Украинской правде".
"Физическая защита становится последним рубежом обороны. И она работает"
– Какие худший и лучший сценарии этой зимы вы прогнозируете?
– В таких прогнозах мы можем опираться лишь на предыдущий опыт: в прошлом году Россия ещё не применяла такое количество реактивных ракет "Шахед" и до осени практически не наносила удары по гражданской инфраструктуре.
В сентябре прошлого года мы увидели, что она выводит из строя относительно небольшие трансформаторы, которые обеспечивают электроэнергией микрорайоны, больницы или критически важные предприятия. Тогда Кабинет министров поручил Агентству защищать объекты критической инфраструктуры – речь шла не только об энергетике, но и о водоканалах, тепловых станциях, ТЭЦ в прифронтовых регионах, поскольку именно они больше всего страдают от ударов.
Строительство более 120 защитных объектов мы начали в ноябре, а к апрелю выполнили работы на 95%. Не на 100%, поскольку ситуация менялась – в некоторых районах Донецкой и Херсонской областей продолжать строительство уже было невозможно, поэтому уровень защиты изменили на "1+" и завершили работы в таком формате.
Мы приобрели огромный опыт и разработали 16 проектов по защите объектов. Кабинет министров утвердил их в качестве типовых. Благодаря этому общины, государственные администрации и предприятия могли не тратить время на разработку собственных проектов, а сразу применять проверенные решения.
Сказать, какой будет предстоящая зима, сложно, но мы видим результат уже проделанной работы: Херсонская, Харьковская, Запорожская области и сам Харьков пережили прошлую зиму, хотя враг постоянно их обстреливал. В Сумах большая ТЭЦ обеспечивает теплом часть города. По ней наносили удары десятками КАБ и "Шахедов", но город выстоял. Это даёт надежду, что при условии выполнения всех программ устойчивости, утверждённых СНБО и Кабинетом министров, мы пройдём отопительный сезон без замерзших и отключённых кварталов.
Когда не хватает средств противоракетной обороны и систем, способных сбивать реактивные "Шахеды", физическая защита становится последним рубежом обороны объекта. И она работает. В Одессе было много попаданий в 110-е трансформаторы, защиту которых мы построили зимой – они продолжают работать.
Неделю назад в Житомире произошло прямое попадание в крупную подстанцию – она также работает. Есть подстанция в прифронтовой области, которая выдержала более 60 прямых попаданий: трансформаторы не уничтожены. Поэтому прохождение отопительного сезона во многом зависит от выполнения так называемых "планов устойчивости".
– Одни регионы выполнили предписанные властями "планы устойчивости" на 69%, другие – такие, как Киев, – на 40%. Что это означает на практике?
– Это не планы, спустившиеся сверху. Каждая община и область самостоятельно формировали перечень как объектов строительства, так и мероприятий, необходимых для нормального прохождения отопительного сезона. Кабинет Министров утверждал планы и выделял финансирование. Для прифронтовых регионов средства предоставлялись без софинансирования, для остальной Украины доля софинансирования была небольшой – примерно 10%.
План устойчивости имеет четыре основных направления. Первое – генераторы. Больницы, водоканалы, ТЭЦ и предприятия теплокоммунэнерго должны быть обеспечены резервным питанием. В некоторых общинах не хватало 20–30 % необходимого количества генераторов – их нужно было просто доставить. Второе направление – децентрализованная генерация электроэнергии.
Если критическая инфраструктура города – теплокоммунэнерго, водоканалы, транспорт – потребляет 20 мегаватт, город должен иметь как минимум 20 мегаватт децентрализованной генерации. Это газопоршневые, газотурбинные и другие станции.
Для Харькова вместе с метрополитеном потребность составляет 105–107 мегаватт. Город должен был установить столько когенерационных станций, чтобы обеспечить критическую инфраструктуру. Сделать Харьков полноценным энергоостровом невозможно, и этой мощности не хватит для всего города, но она существенно снизит нагрузку во время отключений электроэнергии.
Третье направление – децентрализованная тепловая генерация. В Сумах, например, ТЭЦ обеспечивает теплом 30–40 % города. На случай её уничтожения необходимо установить достаточное количество блочно-модульных котельных, переподключить имеющиеся котельные или проложить новые сети.
Украинские системы теплоснабжения в основном построены ещё в советские времена. С тех пор потребление тепла значительно сократилось, поэтому в городах есть большие резервы. Иногда строить новые объекты не нужно: достаточно произвести переподключение и объединить всё в единую сеть, как в своё время в Житомире.
Четвертое направление – физическая защита. Если в городе есть крупная ТЭЦ, её энергообеспечение должно быть защищено. То же самое касается станций забора воды, насосных станций первого и второго подъёмов, 110-киловольтных трансформаторов и насосных групп на объектах тепловой генерации. Требуется как минимум защита второго уровня, рассчитанная на прямое попадание обычного или реактивного "Шахеда". Крупную ТЭЦ сложно уничтожить полностью, хотя по киевским объектам уже наносились удары десятками ракет.
Уничтожить все котлы сразу сложно, но насосная группа – это сердце системы. Если она не работает, из сети приходится сливать воду. Даже поврежденные котлы можно отремонтировать в течение пяти-десяти часов, параллельно прокачивая систему. При наличии блочно-модульных и других котельных сеть будет сохранять тепло и подавать его в дома, поэтому сливать воду не придется.
Насосные группы – сердце и водоканалов, и теплокоммунэнерго, поэтому они должны быть защищены. Стопроцентное выполнение каждого из четырёх направлений означает полное выполнение плана устойчивости. Если одно из направлений не завершено, общий уровень готовности города соответственно снижается.
"Киеву будет гораздо сложнее, чем другим городам"
– Киеву не придется сливаться воду из системы, как было в прошлом году?
– Киеву будет гораздо сложнее. Прифронтовые города, такие как Кривой Рог, уже пятый год живут под постоянными ударами и всё это время готовятся к зиме. Команда Вилкула совместно с "Нафтогазом" переложила десятки километров сетей, установила десятки блочно-модульных котельных и когенерационных станций, которые производят электроэнергию и подают тепло в сеть. Возле каждой больницы и школы дополнительно установили блочно-модульные котельные – фактически третий уровень резервирования теплоснабжения.
Точно так же действовал Харьков. Критерии планов устойчивости правительство и Государственное агентство восстановления разработали в феврале. Тогда мы определили, что для децентрализованной генерации Харькову вместе с метро требуется 105–107 мегаватт. На тот момент у города уже было примерно 70 мегаватт газопоршневой генерации. Достроить за год ещё 30–35 мегаватт значительно проще, чем Киеву, у которого было около 10 мегаватт при потребности в 300. Столице за один год гораздо сложнее сделать то, что другие общины делали в течение трёх–пяти лет.
– Киев только в этом году встал на путь энергетической децентрализации?
– Да, Киев фактически только начал, поэтому прогнозировать ситуацию сложно. Это большой город с очень централизованными системами тепло- и водоотведения. Канализация не менее важна, чем тепло, а иногда и важнее.
Прошлой зимой в отдельных микрорайонах Киева были серьезные проблемы, но город все-таки пережил сезон. Если бы остановилась канализация, пришлось бы автоматически прекратить водоснабжение, а вслед за ним – и тепловую генерацию, ведь котельные и ТЭЦ нуждаются в десятках тысяч кубометров воды. Поэтому защита этих элементов критической инфраструктуры чрезвычайно важна.
– Удалось ли в Киеве принять меры, чтобы избежать худшего сценария, при котором город может остаться без электричества, тепла и воды?
– Частично. В некоторых микрорайонах, в частности в зоне ТЭЦ-6, ситуация, по моим прогнозам, будет относительно нормальной: Киев выполнил там значительный объем работ.
Гораздо сложнее обстоит дело с зоной ТЭЦ-4 – частной Дарницкой теплоэлектроцентрали. Правительство поручило Агентству построить там децентрализованную систему теплоснабжения. После выделения средств, земельных участков и прохождения процедур работы начались в июле.
Согласно графику, до 1 января должны построить более 300 мегаватт тепловой генерации для этого района. Если ТЭЦ-4 выйдет из строя, этой мощности хватит, чтобы при морозе минус 10–15 градусов поддерживать в квартирах минимально комфортную температуру – примерно 14–16 градусов.
Это уже не будет повторением прошлогодней ситуации, но только при условии регулярного финансирования. Все эти объекты новые и сложные: котельные строят в полуподземном исполнении, защищают бетоном и грунтом. Раньше фактически никто не строил котельных под землей.
Не буду называть количество объектов, но работы ведутся по графику. Система должна защитить зону Дарницкой ТЭЦ и частично проблемную зону ТЭЦ-5 – Русановку и Березняки.
– О каком примерно количестве домов идет речь?
– О тысячах домов.
Но если ТЭЦ-5, не дай Бог, будет уничтожена, на значительной части этой территории может повториться прошлогодняя ситуация.
"Бюрократия больше не может служить оправданием"
– Что больше всего мешало сделать энергетику Киева более защищенной: необходимость начинать всё с нуля, бюрократические трудности или коррупция?
– Бюрократические трудности существуют всегда. Реализация любого инфраструктурного проекта и в Украине, и в Европе прежде всего связана с бюрократией. Приведу пример. Агентство начало строительство Николаевского водопровода в феврале 2025 года, а 1 сентября первая вода уже поступила в город.
В Европе проектирование такого объекта длилось бы примерно три года, а строительство – еще столько же. Мы спроектировали и построили его за восемь месяцев. Первоначальная оценка составляла 8,7 миллиарда гривен, а фактическая стоимость – 6,4 миллиарда.
Что касается Киева: Агентство обеспечивает защиту 20 крупных 110-киловольтных подстанций, которые в прошлом году вообще не имели защиты. Поэтому в этом году ситуация будет лучше, если враг будет применять те же средства поражения, что и в прошлом году.
Три недели назад Россия запустила по одесской подстанции две ракеты "Искандер". Они не попали непосредственно в цель, поэтому подстанция и трансформаторы продолжают работать. Но этот случай показывает, что враг точно будет пытаться уничтожать ключевые объекты. В прошлом году они не были защищены.
Ранее стандартный срок строительства защитных сооружений для подстанции составлял год. Некоторые областные администрации только сейчас завершили объекты, строительство которых началось в августе прошлого года.
В прифронтовых регионах, несмотря на тревоги и зимние условия, мы строили такие сооружения примерно за пять месяцев, а в Киеве – за 3. Работы начались в мае, и к сентябрю они были выполнены примерно на 90%. На некоторых очень крупных подстанциях Агентство и "Укрэнерго" ранее строили защиту в течение двух лет.
По поводу одного из таких объектов у меня был разговор с президентом. Он постоянно подчеркивал: Киеву нужно помочь, столицу необходимо сохранить. Когда я сказал, что минимальный срок строительства – год, он ответил: "У тебя нет года, есть полгода". Мы начали 14 мая, а уже в ноябре должны сдать объект.
Таких темпов раньше не было, но для этого нужно работать в три смены. Государственная часть работ в Киеве выполнена на высоком уровне. В то же время около половины работ выполняет сам город, и там темпы несколько ниже.
Аналогичный объект, который мы планируем завершить менее чем за полгода, Киев строит уже два года. По темпам мы его уже опередили.
– Чем это можно объяснить?
– В течение последнего года я много общался с представителями Киева. Каждый такой проект – это личная ответственность. Человек должен взять на себя и ответственность, и риски, ведь впоследствии из-за таких проектов могут возбуждаться уголовные дела. Иногда необходимо за восемь месяцев построить водопровод, потому что люди три года живут без воды. В такой ситуации приходится брать на себя ответственность и одновременно обеспечивать максимально прозрачную отчетность.
Точно так же мы поступали, когда строили защиту второго уровня в прифронтовых регионах. Не могли обнародовать места расположения и чертежи объектов с ограниченным доступом, но еженедельно публиковали на сайте Агентства объемы закупок и стоимость всех материалов: арматуры, цемента, металлоконструкций и т. д.
В среднем цены были почти на 20% ниже, чем в Prozorro. В то же время ускорение работ иногда требовало отклонения от стандартной последовательности процедур: сначала выполняешь работу, потом оформляешь документы. Это ответственность и риск, особенно учитывая большое количество уголовных дел в Киеве.
– То есть причина – политическое давление на мэра и его команду, поэтому столичные власти не заинтересованы в том, чтобы чем-то рисковать?
– Это также может повлиять, но когда проект восстановления станции передают компании, в которой руководителем числится повариха, это уже решение самого Киева, а не центральной власти.
Альтернативные переправы в Киеве: план есть, вопрос в сроках
– Ещё один серьёзный киевский вызов – россияне бьют по мостам, соединяющим Правый и Левый берега Днепра. Город планирует строить альтернативные переправы. Насколько реально их построить в обозримой перспективе?
– Построить альтернативную переправу вполне реально, но не в те сроки и не с тем подходом, о которых сейчас заявляют. У меня есть соответствующий опыт. Вместе с Третьей штурмовой бригадой мы строили дамбу в Харьковской области – довольно быстро, но там совсем другая река, меньшая глубина, объём воды и скорость течения.
Другой пример – мост в Маяках. После его разрушения мы за день восстановили возможность аварийного проезда. Впоследствии мы без лишней огласки начали строить альтернативный мост. В конце работ по нему нанесли удар "Искандерами", были раненые.
Это произошло после того, как в Prozorro появились договоры на строительство – по объекту полетело всё, что могло. Но 256-метровый мост мы построили за три месяца, и он работает. Уничтожить его практически невозможно даже "Искандерами", потому что он построен из модульных металлических конструкций, которые можно быстро заменять.
В Киеве ситуация значительно сложнее. В мае мы разрабатывали план строительства альтернативных переправ и мостов. Вместе с военными проработали участки и подъезды, местами даже начали подготовительные работы. План существует, но к заявленным сейчас срокам я бы относился очень осторожно. Это проект как минимум на год.
– А подводный путепровод возможен?
– Ему потребовалось бы ещё больше времени. Я знаю, сколько соответствующего оборудования есть в Украине: это значительно сложнее и дольше.
Что касается дамб, я не хотел бы публично раскрывать подробности.
– Как в целом оцениваете управленческое решение перекрывать киевские мосты во время воздушных тревог?
– Это непопулярное, но правильное решение. Если "Шахед" или баллистическая ракета летит на город, на мостах во время тревоги точно стоят автомобили. Трудно даже представить, сколько людей может погибнуть в результате удара. Поэтому выбор стоит не между удобством и транспортной логистикой, а между ними и жизнью людей. Для меня ответ очевиден. Другого выхода просто нет.
– Как это может отразиться на логистике всей страны, ведь в сентябре периодов с воздушными тревогами было больше, чем без них?
– Мы видим, куда Россия наносит удары по энергетике. Её задача – отрезать левобережную часть страны от электроснабжения. Украинские атомные станции расположены преимущественно на правобережье, и это главный надёжный источник энергии для левобережья. То же самое россияне пытаются сделать с логистикой, и это станет серьёзной проблемой. Нам нужна собственная баллистика и усиление ударов по России.
Сейчас это выглядит так: они бьют нас кулаком – мы надеваем защиту; потом берут арматуру – мы снова усиливаем защиту. Пока мы не ответим им тем же, всегда будем опаздывать с решениями, а последствия будут гораздо тяжелее. Нам нужно разрушать российскую логистику и наносить удары, которые будут для них ощутимыми.
"Пока что остается надеяться на тёплую зиму и неточность российских ударов"
– Вернёмся к нашей энергетике. Бывший глава "Укрэнерго" Владимир Кудрицкий утверждает, что за весь период полномасштабной войны в Украине было запущено около 700 мегаватт новой газовой генерации, тогда как зимний дефицит, по словам Зеленского, составляет семь тысяч мегаватт. Почему так медленно запускается альтернатива крупным ТЭЦ?
– Прежде всего, всё зависело от заинтересованности самих общин. Децентрализованная газовая генерация наиболее эффективна, когда газопоршневая станция одновременно производит электроэнергию и тепло. Например, установка генерирует четыре мегаватта электроэнергии и столько же тепла. Если тепло закупает община, срок окупаемости сокращается, и проект становится более привлекательным для инвестора.
Именно так многие общины решали две проблемы: создавали децентрализованную генерацию и снижали стоимость тепла. Хмельницкий, Винница, Черновцы, Житомир и другие города создали условия для частных инвесторов, которые построили десятки мегаватт мощностей.
Экономически обоснованная себестоимость тепла в общине составляет примерно 3–3,5 тысячи гривен за гигакалорию, тогда как частные производители могут продавать его примерно по тысяче гривен. Это в три с половиной раза дешевле. В то же время община получает дополнительную электроэнергию и становится более защищенной. Таким образом, создание условий для инвесторов на уровне общин обеспечивает и резервные источники энергии, и более дешевое тепло.
– Сколько установок, переданных Украине международными партнерами, до сих пор не работают? Что мешает их подключить: нехватка газа, денег, бюрократия или другие причины?
– Думаю, около 20% установок ещё не подключены. В этом году запустили очень много. Не верю, что до конца года подключат абсолютно все, но примерно 90% должны заработать.
Планы устойчивости в этой части входили в сферу ответственности Министерства энергетики. У него был четкий реестр каждой установки, а государство выделило дополнительные средства на подключение.
Кабинет министров также значительно упростил процедуры. Их разрабатывали при участии СНБО, правительства и Министерства энергетики. Получение разрешений НКРЭКП и другие процедуры упростили в разы, поэтому бюрократия уже не может служить оправданием.
Некоторые общины брали газопоршневые установки только потому, что им бесплатно предлагали оборудование стоимостью два миллиона евро. В то же время у них могло не быть даже централизованного теплоснабжения, средств на подключение, специалистов или понимания, что делать дальше. В результате установка, полученная от благотворителей или международных фондов, просто простаивает без дела.
– В чём проблема с остальными 10%, которые, по вашим словам, не будут запущены?
– Необходимо упростить процедуру изъятия такого оборудования из одной общины и передачи его другой. Сейчас это практически невозможно сделать с юридической точки зрения, ведь международный фонд или государственная организация, финансируемая, например, правительством Германии, передала оборудование по документам конкретной общине.
– Сколько домов в Киеве получат тепло от резервных котельных? Какая часть города останется без альтернативы и что вы советуете этим людям делать уже сейчас?
– Под вопросом остается зона ТЭЦ-5. Решения есть – такие же, как те, которые мы реализуем в зоне ТЭЦ-4, но их нужно построить. Правительство и премьер-министр неоднократно рассматривали дополнительные меры: переброску электрических мощностей в эти районы, чтобы люди могли отапливать жилье электроэнергией; создание локальных энергоостровов; обеспечение домов аккумуляторными станциями для освещения и работы лифтов. Но это не решает проблему полностью.
Пока что остается надеяться на тёплую зиму и неточность российских ударов. Других решений, которые могли бы гарантировать жителям зоны ТЭЦ-5 нормальное прохождение сезона, я пока не вижу.
– По итогам прошлого года вы добились экономии государственного бюджета в размере 13 миллиардов гривен. Как это понимать, если на многие объекты не хватает денег?
– Экономия достигалась на различных проектах. Я уже упоминал Николаевский водопровод: первоначальная оценка составляла 8,7 миллиарда гривен, а мы построили его за 6,4 миллиарда. В эту сумму также вошли антидроновая защита подземных насосных станций, солнечные электростанции возле каждой насосной станции и другие работы. Общая экономия составила примерно 2,3 миллиарда гривен.
Мы просто пытались рациональнее использовать средства. Они вернулись в государственный бюджет.
"Нас ждет огромная демографическая яма"
– Вы публично призывали украинских чиновников, в том числе киевских, не бояться работать и брать на себя ответственность даже под угрозой уголовных дел. Почему же тогда вы сами подали в отставку перед зимой, которую уже называют самой тяжелой в истории?
– Просто сменился состав правительства и руководство Министерства инфраструктуры. У них свои подходы и видение, поэтому я сразу написал заявление об увольнении. Впоследствии его пришлось переписывать ещё три раза, но в конце концов меня уволили.
– Почему вы считали, что не сможете найти общий язык с правительством Сергея Корецкого?
– К Корецкому лично у меня нет претензий, мы много общались. Но в министерство пришла другая команда со своим видением. Не говорю, что оно плохое или хорошее: пусть реализуют его и покажут результат. Я пришел с другой командой, поэтому решил уйти.
– Вас просили остаться или, наоборот, подталкивали к отставке?
– Нет, меня просили остаться. Я разговаривал и с министром, и с премьер-министром. На такой должности точно работаешь не ради зарплаты или наград. Нужен внутренний драйв. Если я его не чувствую – мне неинтересно.
– На что повлияет инициированная премьер-министром Корецким приостановка капитального строительства?
Это скорее вопрос к министру финансов. Он, в свою очередь, скажет, что всё зависит от Верховной Рады, от голосования за необходимые законы для европейского финансирования.
В то же время я благодарен правительству и Министерству финансов: часть финансирования уже разблокировали. Возобновили финансирование киевских объектов и сооружений физической защиты. Также были разблокированы средства на строительство децентрализованной системы теплоснабжения Киева.
Дорожные и большинство других проектов пока приостановлены. Продолжают финансировать в первую очередь меры по выполнению планов устойчивости. Дорожное строительство практически остановилось, но мы до 1 июня выполнили большой объем работ по фронтовой логистике.
– Вернулись бы вы во власть? Если да, то на какую должность и при каких условиях?
– Нет. Я точно не вернулся бы во власть – ни при каких условиях и ни на какую должность.
Татьяна Даниленко, УП