"Когда москали придут, сяду на бочку и подожгу". Как гетман Дорошенко сшивал Украину, стал подданным султана и VIP-узником Кремля
19 ноября 1698 года в селе Ярополец, в 130 километрах от Москвы, скончался 71-летний уроженец Черкасской области Петр Дорошенко. Бывший правитель стольного Чигирина, участник событий, изменивших облик Европы, почти всю последнюю треть своей жизни прожил в Московии. Тихо, в покорности и без права вернуться на родину.
Учитывая обстоятельства, сложившиеся после смерти Богдана Хмельницкого, усилия Дорошенко по объединению обоих берегов Днепра выглядят одновременно смелыми и утопическими. Восстав против поляков, которые вместе с московитами раздирали потрёпанную внутренними распрями Украину, он не мог найти общий язык с Левобережьем. Приняв протекторат Османской империи на пути к осуществлению амбициозной цели, он наживал врагов и терял соратников.
О судьбе гетмана потомок его рода, историк и политик времён УНР Дмитрий Дорошенко говорил: "Вращался то и дело в заколдованном треугольнике Москва – Польша – Турция". Правда, от этой роковой геополитической геометрии зависел едва ли не каждый, кто под казацкими знаменами боролся за свою субъектность.
Вплоть до принудительной высылки Дорошенко не терял надежды на соборное государство. Незадолго до перехода из турецкого подданства в московское он через кремлевского посла продолжал выдвигать требования царю Алексею Михайловичу.
"Во-первых, на обоих берегах Днепра должен быть один гетман, – настаивал будущий пленник Москвы. – Я готов сдать гетманство, если найдется кто-то лучше меня, кто бы и царя не подвёл, и себя и Украину не погубил".
"А что касается вольностей, которых желают себе казаки, так об этом нечего долго рассуждать, – продолжал он. – Скажу лишь одно: царь будет защищать казаков, а командовать ими будет гетман, который за эту защиту будет всегда готов услужить царю. Когда, дай Бог, вся Украина объединится, то царь будет получать от неё миллион и более дохода".
Как отмечал исследователь Дмитрий Дорошенко, в этих обращениях его титулованный предок изложил свое представление об идеале казацкого государства. Единого и со своей церковью. С социально-экономическим порядком, "общепринятым тогда в Европе": с правящим классом – казаками, защищающими её земли; крестьянами, которое помогает войску, оплачивая всеобщую безопасность трудом. С купцами, мещанами, свободными крестьянами, которые ради обороны края от глобальных угроз платят налоги царю.
У Кремля не было практически никаких причин подписываться под стремлениями Дорошенко. Москва удачно играла на казацких междоусобицах и оставалась непреклонной: булава на подконтрольном ей Левобережье должна оставаться у Ивана Самойловича.
"Внук Люципера адского"
В августе 1672 года перед глазами султана Османской империи, 30-летнего Мехмеда IV по прозвищу Охотник, впервые появился 45-летний Петр Дорошенко.
В шатёр своего нового покровителя, стоявший между Жванцем и Каменцем-Подольским, гетман вошёл один, без старшин, с бунчуком и флагом, которые перед этим получил от турок. А вышел с новыми дарами: роскошным кафтаном, булавой и конем "со всем убранством".
Через 2 дня после аудиенции Дорошенко вместе с османами осадил Каменецкую крепость. Довольно быстрая капитуляция до того неприступного Каменца шокировала поляков и насторожила московитов. Кремль опасался турецко-казацкого нападения на левый берег Украины. А Варшава после последующей осады Львова казаками и крымскими татарами была вынуждена подписать с султаном мировое соглашение в Бучаче.
В своих доносах Нежинский протопоп, а заодно московский агент, Симеон Адамович с ужасом передавал новости с Подолья и Галичины. Он призывал остерегаться чигиринского правителя, этого "внука Люципера адского", жаждущего захватить Киев и пойти дальше через Днепр.
Поворот Дорошенко в сторону османского протектората не был спонтанным и легким.
В 1665 году при поддержке крымскотатарских воинов он отобрал у Степана Опары булаву. Впоследствии стал гетманом всей Украины. Однако вскоре левый берег вышел из-под его контроля. Да и на правом дела обстояли не радужно. В конце концов в 1669 году он решил подчиниться султану. После чего пережил, по выражению историка Дмитрия Дорошенко, "период тяжкого духовного кризиса".
Один из московских офицеров, посетивший Чигирин в конце 1669 года, рассказывал, как Дорошенко искал "утешение в водке": "Пил по неделе, потом вытрезвлялся. В пьяном виде был неистов. Ходя от двора ко двору, пил с казаками, выбивал им оконные стекла. В трезвом же состоянии был внимателен, деятелен и красноречив".
В сентябре 1671 года Османская империя подписала мир с Венецианской республикой, по которому туркам отошёл остров Крит. Для Константинополя открывались новые горизонты. Уже в декабре Варшава начала получать угрожающие письма:
"Гетман Дорошенко, получивший от наших властей бунчук и бубны, вступил со всем своим народом в число подданных нашего Высокого Порога (султанское правительство– ред.), и поэтому его земля теперь включена в наши обширные области, а безопасность казацкой земли гарантирована между нами уговором".
"До Падишаха (султан Мехмед IV – УП) дошел слух, что вы замышляете набег на казацкую землю, которая входит в границы его владений. Поэтому он посылает вам высшее наме (письмо, послание – УП). Как только ознакомитесь с его содержанием, немедленно дайте нам знать, какие меры считаете полезными для себя, для своих земель и подданных".
"Немедленно разъясните свою позицию. Казацкий народ издавна привержен крымским ханам, повинуется им, а через них находится в давнем подданстве у падишаха. Упомянутому Дорошенко переданы от Высокой Порты (название правительства Османской империи – ред.) флаг и почетная одежда. По высшему приказу он назначен гетманом того края. Сам он зачислен в число слуг Высокой Порты, а его вилает (территория, подчиненная губернатору / вали в Османской империи – ред.), как и все остальные, находится под охраной. Поэтому решено охранять упомянутого гетмана, его вилает и землю. Это вы хорошо знаете. Если не перестанете действовать во вред миру, вам из султанского намеизвестно, чем это дело кончится. Вы станете причиной нарушения мира".
Читайте также: Обмен территориями, подкуп и защита православия. Как Кремль вел переговоры о перемирии и делил Украину в XVII веке
"Нам нужно как-то вырваться из-под власти турок"
8 октября 1672 года на ярмарке в Ставищах нынешней Киевской области собрались по делам люди, которым зачитали универсал от Петра Дорошенко. В гетманском послании каждый услышал своё. Сторонники – родительскую заботу и ответственность государственного деятеля, оппоненты – лукавство и попытку оправдаться.
Как бы то ни было, смысл сообщения был максимально полезным: дорогие соотечественники, будьте осторожны. Собирайте с полей всё, что только можно, не выпускайте скот далеко в степь. Скоро из Польши будут возвращаться в Крым татары, которые всё ваше имущество – да помилует вас Бог! – могут экспроприировать на ходу. А что касается остального, то не о чем беспокоиться: поляки обязательно уйдут из нашей Белой Церкви, причём без боя. Казацкое войско будет стоять под Киевом.
Подобные призывы Дорошенко раздавались по разным уголкам Правобережья. Не пренебрегайте сигналами тревоги, предупреждал он. По возможности обходите главные дороги, собирайте урожай с полей. Все будет Украина!
Условия, на которых гетман со старшинами переходили под покровительство султана, были ничего себе такими. В частности, государство Запорожского Войска должны были признавать в границах от Перемышля до Сивска, нынешней Брянщины Российской Федерации. Православная церковь получала автономию и подчинялась патриарху в Константинополе. Ни крымские татары, ни турки не могли вести переговоры с поляками и московитами об Украине за её спиной. Мусульманам нельзя было уничтожать казацкие церкви, города, сёла и угонять в рабство местных жителей.
В реальности же большая часть этих позиций была неосуществима. Ситуативный союз Дорошенко с османами был вынужденной мерой и не отличался взаимным доверием. В этом политическом пинг-понге у каждого были свои коронные трюки.
Для султана гетман был удобным инструментом давления на Варшаву и Москву. К тому же Мехмед IV держал в плену несчастного сына Богдана Хмельницкого – Юрия (которого позже попытался силой и без успеха сделать гетманом во второй раз в его жизни).
А Дорошенко с помощью турок намеревался укрепить казацкое государство и собственную субъектность, продолжая переписку с поляками и московитами.
О том, что доверия между Чигирином и Константинополем не было с самого начала, свидетельствует хотя бы донесение польского посла Красовского в 1670 году. Когда по дороге в Крым он остановился в Аккермане, нынешнем Белгород-Днестровском, он услышал от турок: "Если бы Аллах дал нам его (Дорошенко – УП) поймать, мы бы его на куски порезали и сырое его мясо ели – за то, что он обманул нас всех (продолжал переговоры с поляками – УП).
Из работы Дмитрия Дорошенко "Гетман Петр Дорошенко":
"Вообще он не мог не видеть, насколько губительным для украинского населения бывает каждое появление его мусульманских союзников. Нетактичное поведение турок и то насилия, которое онисебе позволяли, усугубляли крайнюю непопулярность турецкой протекции среди украинского народа.
Когда Дорошенко вернулся из похода (на Каменец – УП), то, как доложили в Москву, произошел следующий инцидент. Митрополит Тукальский (духовный наставник Дорошенко – УП) отслужил в соборе молебен по случаю возвращения гетмана. Турки, находившиеся с Дорошенко, "смеялись и словами глумились явно и называли собаками".
Затем, когда митрополит шел в процессии вокруг города, турки из любопытства последовали за ним. Турецкий начальник, увидев на митрополите митру, начал говорить по-турецки, что в Царьграде у греков никогда так не ходят, и митрополиты таких шапок, кроме патриарха, не носят. И начал приказывать, чтобы эту шапку с митрополита сорвали. Но один казак, знавший турецкий язык, сразу же сообщил об этом Дорошенко. А Дорошенко шел за митрополитом и начал просить турка не беспокоить митрополита, поскольку султан обещал уважать все свободы и церковные обряды.
Турок оставил митрополита в покое, но Тукальский всё же узнал о его словах и начал говорить Дорошенко: "Зря мы подчинились туркам, они явно хотят сделать у нас то же самое, что и в Каменце – превратить церкви в мечети. Нам нужно как-то вырваться из-под власти турок".
Читайте также: "Быть верным, добрым и послушным рабом". Как исчезла Гетманщина, приняв российские правила игры
Двойная присяга на верность Москве
Несмотря на опасения Кремля, политический шторм, поглощавший Украину в первой половине 1670-х годов, развивался для московитов идеально.
Дорошенко терял рейтинги на Правобережье вместе с населением, которое бежало – кто на восток, а кто на запад – от Руины, вступившей в терминальную стадию. К тому же он отбивался от поляков и поддерживаемого ими Михаила Ханенко. А на Левобережье правил покорный царю Иван Самойлович – главный соперник Дорошенко в борьбе за всеукраинскую булаву, которую они оба проиграют, но перед этим встретятся в бою.
В 1674 году при поддержке московского боярина и воеводы Ромодановского Самойлович выступил войском на правый берег. Взял Черкассы, Канев и другие города. Пленял младшего брата Дорошенко Григория и добрался до стен столицы. Там Петр Дорошенко с тревогой ожидал подкрепления от татар.
По рассказам московских шпионов, гетман ходил по пивным, пил, ел, слушал игру музыкантов на дудках и скрипках. А потом заперся в замке на горе со своими советниками. "Если москали придут и сюда, я сяду на бочку с порохом и подожгу, – будто бы обещал он. – А живым в руки не дамся!".
Чигирин тем летом не пал. Защитники выдержали многодневные штурмы, дождавшись прибытия союзного крымского хана. Но эта победа стала прелюдией к будущему поражению Петра Дорошенко.
Во время бомбардировок Чигирина летом 1674 года пострадал наставник гетмана Иосиф Тукальский. В митрополичью резиденцию попал вражеский снаряд. Испуганный взрывом архиерей перебрался в верхний замок, где от стресса захворал. Потерял зрение, затем способность ходить. По слухам, из своей постели он умолял гетмана перейти от турок к Москве, чем разгневал Дорошенко.
Владелец Чигирина продолжал искать приемлемый выход даже тогда, когда дела казались безнадежными (на самом деле не казались). Спорил в письмах с Самойловичем. Писал московскому царю. Просил о подданстве, продвигая свой сценарий будущего, в котором Самойловичу не должно было быть места. Когда и это не помогло, пошёл на нестандартный ход – осенью 1675 года присягнул на верность царю в Чигирине. В присутствии своих старшин и приглашённого Ивана Сирка, которого он избрал посредником в этом деле.
"Хорошо", – принял дорошенковскую присягу правитель Кремля. Но продолжал настаивать: нужно выйти и войти правильно. Принести присягу ещё раз, как положено – перед Иваном Самойловичем и воеводой Федором Ромодановским. До последнего владелец Чигирина отказывался от этого формата, но всё же сдался, когда осенью 1676 года Самойлович вместе с московитами вновь пошли войной на Чигирин. На этот раз добившись капитуляции.
Читайте также: "Все, что живо, пошло врассыпную". Как казаки разгромили поляков под Пилявцами и вместе с ними стали аутсайдерами
***
В начале марта 1677 года в городок Сосница на Черниговщине, куда отправили в изгнание подчиненного Дорошенко, прибыл московский стольник Семен Алмазов.
Посланник вручил взволнованному экс-гетману письмо от Ивана Самойловича, в котором тот просил Дорошенко отправиться к царю. Говорил, чтобы тот не волновался. Объяснял: Кремлю нужны лишь консультации по турецко-татарским делам.
На самом деле Москва решила по-тихому выслать Дорошенко из Украины, где он не утратил связей и популярности в определенных кругах, а потому мог представлять опасность для режима. Получив сутки на скорые сборы, тот, кто претендовал на всю Украину, отправился под охраной десятков казаков в Московию. И больше родину не видел.
"Он никак не хотел смириться с мыслью о том, что ему придётся остаться на постоянное жительство в Московщине. Засыпал Самойловича горячими мольбами ходатайствовать перед царем, чтобы его пустили обратно в Украину.
Ему приходилось то и дело добиваться лучшего жилья и даже средств для пропитания своего и своих людей, которые были рядом с ним. Он находился "подъ карауломъ". Этот караул очень досаждал ему, не давал ему спать своим шумом и криками. Да ещё и приходилось кормить стражников", – рассказывал о первых месяцах ссылки бывшего правителя Чигирина историк Дмитрий Дорошенко.
Петр Дорошенко был вынужден постепенно смириться со статусом изгнанника. В Московской губернии он женился в третий раз в своей жизни. Вместе с дворянкой Агафьей Еропкиной он основал русскую ветвь своего рода, в которой нашлось место и Наталье Гончаровой – супруге поэта Пушкина, который назовёт гетмана "непримиримым врагом российского господства".
В 1679–1682 годах по назначению царя и без особого энтузиазма Дорошенко отслужил воеводой в городе Вятка. Получив в наследственное владение поселок Ярополец, он прожил в нём остаток своих дней и там же скончался.
Спустя 150 лет после смерти гетмана Тарас Шевченко посвятил ему стихотворение "Заступила чорна хмара". Не принимая пропагандистские штампы о "внуке Люципера", Шевченко, который тоже оказался в ссылке, выступил в защиту Дорошенко, проливая слёзы за ним и за несбывшимся казацким государством.
"Что же на самом деле было политическим идеалом гетмана? – задавал себе вопрос в эмиграции его потомок Дмитрий Дорошенко, историк и бывший министр иностранных дел во времена УНР. – Разумеется, обращаясь к Польше, Москве и Турции, он мог говорить с ними лишь о "протекции" на основе как можно более широкой автономии Украины. Но в краткие моменты своих успехов он выходил за пределы казацкого автономизма и разворачивал флаг действительно независимой, соборной Украины в широких этнографических границах "от Путивля до Самбора". На свою власть он смотрит как на всеукраинскую и с первых шагов своего гетманства печется об объединении обоих берегов Днепра".
Евгений Руденко, УП