Когнитивная война: почему украинский опыт опережает доктрины НАТО

Самое эффективное оружие современной войны не стреляет. Оно меняет то, что вы считаете правдой.

Сегодня существует еще один фронт – без окопов и карт. Он проходит через новости, соцсети и наши решения – через то, как мы понимаем события и делаем выбор. Именно здесь идет борьба за превосходство. В отчете Офиса главного ученого НАТО это называют когнитивной войной – целенаправленным воздействием на мышление и поведение гражданских и военных с помощью информационных, психологических и технологических инструментов.

Для Украины это не абстрактные рассуждения, а ежедневный опыт с 2014 года. В Европе его часто считают "украинской спецификой", хотя на самом деле это универсальная атака на демократии.

Война за понимание реальности

Ключевая мишень когнитивной войны – сам процесс осмысления реальности. Кто формирует для нас картину мира, кому мы доверяем, как из хаоса событий составляем смысл – и как быстро способны перейти от слов к решениям.

В отчете НАТО это прямо связано с циклом OODA (observe, orient, decide, act) – наблюдай, ориентируйся, решай, действуй. Противник не обязательно пытается изменить финальное решение. Ему достаточно сломать первые два этапа – наблюдения и ориентации – чтобы решения стали запоздалыми, противоречивыми или политически токсичными.

Россия работает именно так. Перед полномасштабным вторжением она заполняла информационное пространство различными, часто несовместимыми объяснениями событий. Не пытаясь доказать одну "правду", она запускала сразу несколько версий: что нападения не будет, что это провокация Украины, что речь идет о внутреннем конфликте или что Запад все преувеличивает. Цель была проста – создать туман, в котором любое решение становится сложным и уязвимым.

Сегодня противник ведет когнитивную войну одновременно против армии и гражданского населения. Военных пытаются деморализовать фейками о массовых капитуляциях и "катастрофических потерях", гражданских – паникой, неверием и недоверием к государству. В этой войне задействованы не только официальные каналы пропаганды, но и фабрики троллей, ботофермы, медиа- клоны, псевдоэксперты, фейковые НПО и агенты влияния, которые маскируют государственный след.

Для этого используется весь арсенал – от классической лжи и конспирологии до скоординированных кампаний в соцсетях, психологических операций и "информационной осады". Реальные проблемы, такие как коррупционные скандалы, отключение света, усталость от войны, системно превращают в инструмент подрыва доверия. Новые технологии лишь усиливают эффект: микротаргетинг дезинформации, deepfake-видео с "капитуляциями", сети телеграм-каналов и клонов официальных страниц, а также кибератаки и сливы данных. Цель всего этого – не убедить, а истощить и лишить общество способности быстро и уверенно действовать.

Воздействие ведется через все каналы – от Facebook и X до YouTube, TikTok, традиционных медиа и локальных чатов. Пропаганда маскируется под развлечения, "аналитику" или слухи, а вместе это формирует скоординированную экосистему внешнего информационного давления.

Технологии как усилитель уязвимостей

НАТО подчеркивает: цифровые технологии не создали когнитивную войну, но сделали ее более быстрой и эффективной. Сегодня не нужно влиять на всех – достаточно попасть в нужную аудиторию в нужный момент.

Именно поэтому мы видим переход от классической пропаганды к сложным операциям FIMI – Foreign Information Manipulation and Interference. Речь идет не только о месседжах, а о сетях ботов, клонированных медиа, искусственно сгенерированных спикерах, "фермах контента", имитирующих органическую дискуссию.

Материалы Центра стратегических коммуникаций системно описывают эту логику как информационное истощение: постоянный поток тем, подрывающих мобилизацию, сеющих уныние, дискредитирующих партнеров и имеющих общую цель – убедить, что сопротивление бесполезно. В этом и заключается российская ставка: не выиграть спор, а сделать так, чтобы общество потеряло способность держаться выбранного курса.

Украина как лаборатория, ЕС как цель

Российские информационные операции в странах ЕС – это не "внутренние дебаты" и не побочный эффект свободы слова. Это продуманная стратегия, направленная на раскол обществ, подрыв доверия к государству и ослабление политической воли.

В украинском случае ставка – сорвать поддержку обороны. В европейском – сделать помощь Украине предметом внутренней вражды, а не стратегической безопасности. То, что отрабатывается сегодня на украинской аудитории, завтра будет масштабироваться на другие демократические общества с учетом их локальных уязвимостей.

Именно поэтому украинский опыт должен звучать в Брюсселе не как просьба "еще немного помочь", а как предупреждение на будущее.

НАТО и Украина: разные оптики одной войны

НАТО смотрит на когнитивную войну как на длинную системную задачу: как защитить способность государств принимать решения, наладить работу между ведомствами и заранее инвестировать в устойчивость обществ. Для союза из более чем тридцати демократий это логичный подход.

Украинский подход, который я представляю в своей работе, сформировался в войне "здесь и сейчас", поэтому он максимально практичен. Его сильные стороны – гибкость и импровизация: чаты в Telegram между чиновниками и волонтерами, быстрые эксперименты.

Государство не монополизирует информационную борьбу – оно координирует, открывает каналы взаимодействия и усиливает то, что уже эффективно работает в обществе. НАТО вынуждено действовать через согласованные механизмы большого союза, что делает его реакции более взвешенными, но менее оперативными в условиях быстрой информационной войны.

Именно гражданское общество – волонтеры, журналисты, фактчекеры, эксперты – формирует сеть доверия, которая часто оказывается устойчивее любой централизованной системы. Это реальная модель, в которой государство, медиа и активные граждане вместе держат информационную оборону.

Еще одно отличие – в фокусе действий. НАТО закономерно концентрируется на обороне и устойчивости: защите процессов принятия решений, снижении влияния дезинформации, подготовке населения. Украинский подход вынужден быть более широким.

Мы одновременно обороняемся (фильтруем вражеский контент, блокируем каналы), отвечаем (контрпропаганда на оккупированных территориях, высмеивание РФ и троллинг оккупантов) и стараемся действовать на опережение (заблаговременно выявляем темы, на которые давит враг, и первыми даем правдивую информацию или позитивную повестку дня).

Читайте также колонку Марии Берлинской: Когнитивные технологии. То, что изменит ход войны

Что из этого следует для политики НАТО и ЕС

Украинский опыт дает союзникам готовые решения, которые стоит интегрировать уже сейчас, а не после следующего кризиса.

Во-первых, когнитивную устойчивость следует рассматривать как элемент обороны наравне с ПВО и киберзащитой – с постоянной оценкой уязвимостей обществ и готовностью к информационным кризисам.

Во-вторых, НАТО и ЕС должны перейти от деклараций к реальному сотрудничеству с гражданским обществом. Украинский опыт показывает эффективность децентрализованных "роевых" моделей ("пчелиного улья"), где журналисты, фактчекеры, волонтеры и эксперты работают в связке с государством. Такое взаимодействие снижает нагрузку на институции, повышает гибкость и делает информационную оборону более устойчивой.

В-третьих, необходимо институционализированное сотрудничество с технологическими платформами. Прямое и быстрое взаимодействие с Big Tech в вопросах бот-сетей, координированного неаутентичного поведения и кризисного реагирования может стать основой совместных протоколов между НАТО, ЕС и платформами.

В-четвертых, следует признать, что в условиях экзистенциальной угрозы демократические общества нуждаются в особом информационном режиме. Украинский опыт показал: временные жесткие меры могут быть приемлемыми, если они прозрачны, обоснованы и ограничены во времени. К примеру, блокировка российских медиа и ограничение Telegram на фронте. Для этого НАТО и ЕС стоит заранее выработать общие критерии реагирования.

Стратегический вывод

Когнитивная война выгодна агрессору, потому что она дешевая и часто незаметна, может давать эффект без захвата территорий. Но работает она только там, где есть внутреннее недоверие, усталость и раскол.

В когнитивной войне не побеждает тот, у кого лучшие формулировки в доктринах. Побеждает тот, кто быстрее учится, адаптируется и держит доверие внутри общества.

Украина уже прошла эту кривую обучения – дорогой ценой. Вопрос лишь в том, готовы ли союзники воспользоваться этим опытом до того, как война придет в их дома.

Николай Балабан