Украина в тени Ирана? Почему нам нужно выйти из гонки за вниманием и начать диктовать собственный нарратив

Еще вчера ленты новостей были об Украине и мирных переговорах. Сегодня горячей темой в мировых медиа является Иран, Шахеды, реакция Ближнего Востока и возможное начало Третьей войны. Это новая норма, ведь в 21 веке медийное освещение конфликтов и войн накладывается друг на друга, от чего у потребителей информации создается впечатление, что "старые" события уже закончились. Поэтому внимание становится ресурсом, за который надо воевать, ведь это в дальнейшем конвертируется в международную поддержку.

Проблема в том, что в медийном поле Украина до сих пор часто ведет себя так, будто эта реальность не изменилась.

Наша коммуникация в основном реактивная, мы апеллируем к морали и ждем, что мир вспомнит о нас. Но в мире постправды и перегрузки информацией выигрывает не тот, кто прав, а тот, кто задает собственный нарратив и определяет свою роль, как стратегического партнера.

Мир видит "отдельные конфликты" и нам необходимо это исправить

Сегодняшняя доминирующая оптика на Западе: Украина, Иран, Венесуэла – это набор отдельных кризисов, каждый из которых требует своего решения. Но становится все более очевидным, что Россия и Иран уже не просто партнеры. Это элементы одной системы – новой оси зла. Их объединяет не только тесная военно–технологическая и экономическая кооперация, а общая логика ведения боевых действий: истощение противника, массовость атак, асимметричный ответ.

Иранские дроны, которые годами били по украинским городам, сегодня становятся частью атак на Ближнем Востоке. Россия, в свою очередь, передает свой опыт дальше. Это уже не параллельные процессы, а циркуляция одной и той же модели войны.

Удары по Украине и на Ближнем Востоке – это части одного процесса, который просто имеет разные географические проявления.

Более того, сегодня это взаимодействие уже выходит за пределы простой кооперации и приобретает признаки прямого политического торга: Россия пыталась шантажировать США, предлагая прекратить передачу разведданных Ирану в обмен на остановку американской разведданных для Украины.

Среди наших союзников пока нет готовности признавать формирование целого блока стран, которые достаточно открыто бросают вызов западным демократическим ценностям. И это не просто декларации, а активные гибридные атаки консолидированного ядра стран, которые сотрудничают значительно активнее, чем это делали страны оси зла во время Второй Мировой.

Роль Украины как сильного союзника, а не жертвы

Для Украины этот вопрос имеет еще одно измерение. Потеря внимания – это потеря ресурсов и международной поддержки. Политическое внимание конвертируется в военную помощь, финансирование, санкционные решения.

В мире, где кризисы конкурируют между собой, страна, которая не вписана в более широкий контекст, неизбежно теряет приоритетность.

Впрочем, пытаться выиграть именно "гонку за вниманием" является стратегически ошибочным решением, ведь мы не можем соревноваться с самой сутью современного освещения новостей.

Украина находится в состоянии войны уже более десятилетия, и каждый новый глобальный кризис будет только усиливать эффект вытеснения.

Поэтому единственным выходом для нас остается изменить саму логику коммуникации: не просить внимания, а задавать угол зрения, где Украина становится неотъемлемой частью ответа на большую проблему.

И недавние атаки на Ближнем Востоке показали миру, что мы имеем все основания так себя позиционировать. За годы полномасштабной войны Украина не просто накопила опыт противодействия массированным дроновым атакам. Она фактически переосмыслила принципы ведения современной войны, в частности в сфере противовоздушной обороны.

Ракета–перехватчик стоимостью несколько миллионов долларов, которая уничтожает дрон за десятки тысяч, может быть эффективной в отдельном эпизоде. Но в условиях массированных атак, когда речь идет о тысячах целей, такая модель становится стратегически нежизнеспособной. Это подтверждается недавними новостями об использовании американскими военными ракет SM–6 стоимостью 6 миллионов долларов для сбивания Шахеда, который стоит примерно в сто раз дешевле.

Россияне это хорошо понимают. Именно поэтому они делают ставку на массовое производство дешевых беспилотников и комбинированные атаки, которые заставляют тратить дорогие перехватчики. Украина же ответила на это не симметрией, а сменой модели, сосредоточившись на многоуровневой обороне, дешевых перехватчиках, мобильных огневых группах, РЭБ и сети акустических сенсоров. Это и есть новая логика современной войны: пропускная способность важнее летальности, а выносливость – технологического совершенства.

В этом контексте важно и другое: новые решения позволяют масштабировать защиту значительно шире, чем классические системы ПВО. Перехватчики могут интегрироваться даже в гражданскую инфраструктуру, тогда как в сложных условиях, как, например, в пустынной местности, мобильные подразделения с такими системами значительно проще развернуть и скрыть, чем большие стационарные комплексы противовоздушной обороны.

И именно этот опыт сегодня начинает экспортироваться. Украинские специалисты уже работают с партнерами на Ближнем Востоке. Украинские подходы начинают влиять на то, как другие страны думают о ПВО. Украина фактически стала лабораторией современной войны и одновременно выступает инструктором, который обучает тактике. Украина больше не только просит НАТО закрыть небо, а поставляет готовые решения, как это сделать эффективно с точки зрения долгосрочной стратегии.

Новая стратегия коммуникации вместо гонки за вниманием

США и европейские партнеры неизбежно построят свою многослойную оборону, которая будет более технологичной, масштабной, дорогой. Но технологии – это лишь часть уравнения, ведь самой большой слабостью союзников остается ситуационная осведомленность, которую невозможно смоделировать в лабораторных условиях. Понимание, как выглядит массированная атака в реальном времени и как она истощает системы ПВО. И этот опыт есть только у Украины, потому что мы уже адаптировались к условиям системной войны на истощение.

Поэтому украинские инструкторы, которые работают с партнерами, не менее важны, чем поставки вооружения. Они передают не просто знания, а способность мыслить в условиях новой войны. Это радикально меняет позицию Украины. Она больше не является лишь получателем помощи. Она является носителем компетенции, которая критически необходима союзникам.

Отсюда следует и ответ на вопрос, как должна выглядеть новая стратегия коммуникации.

Во-первых, Украина должна системно объединять различные конфликты в единый нарратив. Россия, Иран, Северная Корея, Китай не являются случайным набором политических акторов, а элементами системы, которая уже действует как военный блок, даже если формально они так себя не позиционируют.

Во-вторых, необходимо перейти от языка морали к языку безопасности. То, что война в Украине является несправедливой, не вызывает сомнений. Но это уже не является достаточным аргументом для мобилизации ресурсов. Зато аргумент о прямой угрозе, которую эта система представляет для других стран, работает значительно эффективнее.

В-третьих, Украина должна демонстрировать свою полезность как союзника. Речь идет не только о политических заявлениях, а об обучении и передаче технологий и тактик.

И наконец, Украина может претендовать на роль инсайдера. Она уже воюет со всей осью зла, а не только с Россией как отдельным актором. Это дает нам уникальное понимание процессов, которые для других только начинают становиться очевидными.

Формирование новых блоков безопасности невозможно без Украины

Сейчас мы можем наблюдать, что авторитарные государства уже действуют как единая система, даже без формального альянса. Демократические страны, наоборот, часто остаются разобщенными и реагируют с опозданием.

Это создает запрос на новые форматы сотрудничества, которые будут более гибкими, быстрыми и ориентированными на практическое взаимодействие. Идея "fighting nations" – альянса стран–союзниц во главе с США, которые не только декларируют поддержку, а имеют реальный опыт войны и готовность действовать – превращается из просто желаемой в критически необходимую.

Украина в такой конфигурации не является объектом политики, а одной из сторон, которая ее творит. Поэтому в итоге, вопрос для нас сегодня заключается не в том, сможем ли мы снова вернуться в центр внимания. Вопрос в том, можем ли мы выйти за пределы самой логики этой борьбы.

Наше старое позиционирование на мировой арене – быть страной, о которой вспоминают, когда происходит кризис – это проигрышная стратегия в условиях формирования новой глобальной архитектуры безопасности. Но Украина уже отступает от этой формулы.

Поэтому сейчас нам нужно четко и последовательно коммуницировать нашу новую роль как стратегического союзника, чтобы вопрос "не забыли ли об Украине" просто потерял смысл. Поскольку в системной войне побеждают не те страны, которые громче просят о помощи, а те, без которых невозможно выстроить последовательную стратегию защиты.

Влад Соболевский