80% результата и 2% финансирования. Самое важное уравнение войны
Речь управляющей директорки "New Age Defence" Екатерины Михалко на официальном открытии международной оборонной конференции New Age Defence в Берлине, которая состоялась 8 июня 2026 г.
Мероприятие собрало представителей оборонной промышленности, военных Украины и Германии, правительственных чиновников и инвесторов из разных стран Европы.
Прошлой ночью я купила Nokia 3310 в MediaMarkt здесь, в Берлине. Она обошлась мне в 46 евро. С нее можно звонить. Можно писать сообщения. Батарея держит почти неделю.
А это устройство, iPhone – вы и сами прекрасно знаете, на что оно способно. Поэтому у меня к вам простой вопрос: когда в последний раз вы доверяли свое будущее Nokia 3310? Но эта история – не о телефонах.
Дамы и господа, в одном важном смысле мы уже победили. Не в войне. В дискуссии. И позвольте объяснить, что именно я имею в виду. Я не говорю о финале войны. Я говорю о чем-то другом – о теме, которая для некоторых в этом зале является неудобной.
Дискуссия о том, могут ли автономные системы, дроны и новые военные технологии конкурировать с традиционными платформами – танками, артиллерией, самолетами и кораблями, которые десятилетиями определяли военную доктрину, – эта дискуссия уже завершилась.
Ее завершили не аналитические центры. Не закупочные комитеты. И не конференции, подобные этой. Ее разрешили непосредственно на фронте: на востоке Украины, в небе над Киевом, в водах Черного моря.
Вердикт уже вынесен. И мы сегодня здесь не для того, чтобы его обсуждать. Мы здесь, чтобы поговорить об очевидном и неоспоримом разрыве между этим вердиктом и бюджетами, которые должны были бы его отражать.
Позвольте назвать одну цифру: 80 процентов. По официальным данным украинских военных, более 80% вражеских целей на поле боя сегодня уничтожаются дронами. Не танками и не артиллерией, а именно теми дронами, которые многие еще совсем недавно называли "игрушками".
А теперь еще одна цифра: 2 процента. Примерно такова сегодня доля европейских оборонных бюджетов, которая направляется на новое поколение военных технологий. Другими словами, технологии, обеспечивающие 80% результата на поле боя, получают лишь 2% финансирования, тогда как системы, обеспечивающие остальные 20%, получают 98% ресурсов.
Так почему сегодня никто не вкладывает все свои деньги в Nokia?
Я здесь не для того, чтобы сказать, что это несправедливо. Я здесь для того, чтобы сказать, что это нереалистично. Это не соответствует реальному миру. А оборона, построенная на нереалистичных предположениях, — это уже не оборона. Это уязвимость.
Но прежде чем перейти к контраргументам, которые я слышу постоянно, предлагаю провести очень простой эксперимент.
Прямо сейчас спросите себя: если бы сегодня у вас был лишний миллион евро собственных денег для инвестиций – не государственный бюджет, не деньги акционеров, а ваши личные средства, – куда бы вы их вложили? В традиционные военные платформы? Или в военные технологии new age, о которых мы сегодня говорим?
Я не прошу вас поднимать руки. Но думаю, вы знаете свой ответ. И думаю, что этот ответ говорит все о том разрыве, который я только что описала.
Я знаю ваши контраргументы. Я слышала их много раз, и часто – от очень умных и влиятельных людей.
"Украина — бедная страна. Вы были вынуждены импровизировать. Ваши решения по дронам — это вынужденный компромисс, а не настоящая военная доктрина. У нас есть ресурсы. Мы создаем серьезные системы. Являются ли дроны вообще полноценной военной мощью?"
Позвольте ответить другим вопросом.
У России достаточно денег на танки, самолеты, ракеты и любые традиционные системы вооружения. Финансовых ресурсов для ведения этой войны у нее точно не недостает. Тогда почему эта нефтяная держава инвестирует в дроны? Почему с каждым месяцем она направляет все большую часть своих ресурсов именно на автономные системы и оружие нового поколения? Агрессивно. Масштабно. Без колебаний. Против нас.
Если автономные системы и дроны — это лишь хитрые игрушки, придуманные из-за безысходности людьми, у которых не было других вариантов, то почему наш общий враг вкладывает в них миллиарды?
Ответ очень прост. Потому что поле боя не интересует история ваших закупок. Его интересует только одно: что действительно работает.
Хочу рассказать вам кое-что личное. Я никогда не планировала работать в оборонной сфере. У меня нет воинского звания. Я не инженер. Я молодая украинская женщина, которая еще четыре года назад занималась совсем другими вещами.
А потом наступило утро 24 февраля. Существует версия этой речи, в которой я говорю вам, что Украина защищает восточный фланг Европы. Что наши солдаты в некотором абстрактном геополитическом смысле умирают за вашу безопасность.
Но я хочу быть честной. Когда украинский военный получает боевой приказ и отправляется его выполнять, он не думает о Берлине. Он думает о своем городе, о своей улице, о своих детях. Мы воюем за себя. И за будущее, которое хотим строить как часть объединенной и свободной Европы. То, что наша борьба одновременно обеспечивает вашу безопасность – не случайность. Это доказательство того, что наши ценности и наше будущее неразрывно связаны.
Но вот что мне нужно, чтобы вы поняли. Нам нужно, чтобы вы были сильными. Не из альтруизма. Из логики. Потому что когда враг смотрит на Европу и видит настоящую силу – убедительную, современную, технологическую силу, – он начинает считать иначе. Он начинает понимать, что Украину невозможно уничтожить. Он начинает серьезно воспринимать требование цивилизованного мира прекратить эту войну. Он начинает искать выход.
Но когда он смотрит на Европу и видит континент, который сознательно или бессознательно ослабляет себя, продолжая делать ставку на устаревшие системы, он начинает искать способы продолжать.
Ваша сила — это наше выживание. Именно поэтому я стою здесь сегодня.
Теперь я хочу попросить вас немного представить себе следующее. 24 февраля не 2022, а 2032 года. Десять лет технологического ускорения. Та же агрессия, те же амбиции, тот же противник. Но на десять лет дальше по траектории, которую мы уже видим сегодня.
Как будет выглядеть такое вторжение? Не будет колонн танков на границе. Не будет конвоев, которые можно будет показывать по телевидению. Не будет привычного предупреждения. Будут рои дронов. Будут системы, которые мыслят быстрее, чем человек способен ими управлять. Будут возможности, которые уже сегодня создаются одновременно в R&D-центрах и на поле боя.
И если этот сценарий когда-нибудь сбудется – а я искренне надеюсь, что этого никогда не произойдет, – будет ли достаточным нынешний баланс ваших оборонных ресурсов, чтобы его остановить?
Мы все знаем ответ.
Я хочу быть максимально точной в своей аргументации, потому что здесь точность имеет значение. Я не утверждаю, что традиционные военные платформы полностью утратили свою актуальность. Во время последней массированной атаки на Киев системы ПВО Patriot и NASAMS перехватывали баллистические и крылатые ракеты, тогда как новые дроны-перехватчики уничтожали сотни российских "Шахедов".
Обе системы были критически важными. Обе спасали жизни. Это не конкуренция. Это многоуровневая система обороны, где важен каждый уровень. Но я говорю о другом. Баланс, который существует сегодня, нереалистичен. А нереалистичный баланс стоит реальных человеческих жизней. Не в каком-то гипотетическом сценарии будущего. Прямо сейчас.
Демократические общества считают человеческую жизнь высшей ценностью. И правильным ответом на эту ценность является не просто отправлять на фронт меньше людей. Правильный ответ — создавать системы, которые расширяют человеческие возможности далеко за пределы человеческой уязвимости. Именно этим и являются новейшие технологии в своей основе. Они автоматизируют защиту.
Они дают ответ на один из важнейших вопросов демократии: как защитить граждан, не тратя самое дорогое – жизни людей?
Так к чему же все это нас приводит? Ко всем нам в этом зале.
Меня искренне поражает то, что вы все сегодня здесь – вместе, под одной крышей. Еще не так давно это было бы практически невозможно. Жесткая, бескомпромиссная конкуренция между компаниями в сфере defence делала подобную конференцию в Германии почти немыслимой.
Но вы поняли то, что поняла Украина. Настоящая конкуренция происходит не между компаниями в этом зале. Она происходит между двумя мирами.
Между миром, который верит в демократию и ценит человеческую жизнь, и миром тирании, который этого не делает. И в этом противостоянии каждая система, которую мы не создали, каждая технология, которую мы не разработали, каждая способность, которую мы не построили, — это подарок другой стороне.
Вот это и есть настоящая гонка. Единственная гонка, которая действительно имеет значение.
И в заключение. Когда началось полномасштабное вторжение, в Украине было, возможно, пять defence-tech компаний. Сегодня их сотни. Баланс изменился не из-за государственных решений. А потому, что у нас не было выбора. Потому что нам нужно было выжить.
Когда я сегодня смотрю на европейскую оборонную индустрию, я чувствую — и говорю это с большим уважением, — будто попала в машину времени: это Украина 2022 года.
Однако у вас есть то, чего не было у нас. У вас есть капитал и промышленная база. Наш опыт приобретен кровью. И у вас есть время. Не много, но оно еще есть. И в отличие от нас в 2022 году, у вас есть стабильность. Воспользуйтесь этим.
Баланс, который существует сегодня, не просто несправедлив. Он нереалистичен. Он опасен. И каждый в этом зале, если будет честен с собой, это знает. Мы не можем выиграть завтрашние войны вчерашним оружием.
Измените баланс. Пока баланс не изменил вас.
Екатерина Михалко