"Верим в ВСУ?": как государство шаг за шагом сокращало реальное обеспечение военных

Михаил Ташков - 20 июня, 09:00

1. "Ваш кредитный лимит — 0,00. Верим в победу!"

В 2014 году, после аннексии Крыма и начала боевых действий на Донбассе, многие украинские военные получили от ПриватБанка SMS-сообщение:"Ваш кредитный лимит установлен на уровне 0,00 гривен. ВЕРИМ В ПОБЕДУ!".

Это была почти идеальная формулировка отсутствия веры системы в военных. Банк, конечно, "верил в победу", но не настолько, чтобы оставить кредитный лимит человеку, который может быть отправлен на войну и может погибнуть.

После полномасштабного вторжения лозунг "ВЕРИМ В ВСУ" звучит отовсюду. Он есть на билбордах, в рекламных кампаниях, в праздничных речах, в постах политиков, в роликах крупных компаний, в патриотических слоганах. Но вера в армию проверяется не билбордами и не праздничными речами. Она проверяется зарплатой, жильем, социальными гарантиями, отношением к кадровым офицерам, сержантам, солдатам, связистам, логистам, техникам, дежурным командных пунктов — всем тем, кто не всегда попадает в телевизионную картинку, но без кого фронт не воюет.

Сегодня, на фоне новой реформы денежного обеспечения военных, нам снова предлагают поверить в красивую формулу: государство повышает выплаты, усиливает мотивацию, делает систему более справедливой. Но если внимательно посмотреть не на лозунги, а на арифметику, картина становится гораздо менее праздничной.

Для части военнослужащих новая "надбавка" может означать не повышение, а очередное снижение реального дохода — особенно если одновременно с ней исчезнут выплаты за боевые дежурства.

К сожалению, эту проблему невозможно честно объяснить одним эмоциональным абзацем. Здесь придется считать. И я сразу прошу читателя приложить небольшое интеллектуальное усилие: в этом тексте будут цифры, таблицы, сравнения, этапы реформ и примеры реальных военных профилей. Это не потому, что хочется усложнить разговор. Наоборот: именно цифры позволяют увидеть то, что скрывается за красивыми словами.

Поэтому дальше будет не красивая риторика, а честная арифметика. И именно она покажет, насколько лозунг "ВЕРИМ В ВСУ" отличается от реальной политики государства в отношении тех, кто уже годами держит эту войну на своих плечах.

Читайте также колонку Алины Михайловой: Новая реформа армии. Какой сигнал власти посылает тем, кто служит годами?

2. Три шага к экономии: 30 000 → 19 700 → 10 000 гривен

В начале большой войны государство установило дополнительное вознаграждение: 30 000 грн ежемесячно для военнослужащих и до 100 000 грн для тех, кто непосредственно участвует в боевых действиях или обеспечивает меры обороны в соответствующих районах.

Затем логика изменилась: вместо широкой ежемесячной доплаты государство стало всё более жёстко привязывать выплаты к конкретным боевым дням, приказам, дежурствам и категориям задач.

В нашем примере 10 дежурств на командном пункте дают 19 700 грн на руки: 10 × 1 970 грн. Максимально при графике через сутки может быть до 15 дежурств, но для наглядности мы берем не максимальный, а умеренный сценарий — 10.

Третий возможный этап — новая реформа 2026 года. Если подтвердится информация, которая уже ходит в войсках, что статус оплачиваемых боевых дежурств "в тылу" оставят только для мобильных огневых групп, а дежурства на КПП, в связи, логистике, управлении и обеспечении перестанут оплачиваться по прежней логике, тогда для части "тыловых" военных формула может стать такой: денежное довольствие + 10 000 грн тыловой надбавки, но минус оплата дежурств.

Важно: даже Минобороны фактически признает, что 20–25 тысяч для тыловых военных — это недостойный стандарт. Заместитель министра обороны Мстислав Баник в комментарии УП сказал, что "чуть больше 20 тысяч — это полная катастрофа", а повышение до 30 тысяч объяснил имеющимися ресурсами.

Основная идея статьи: государство постепенно сокращало дополнительную часть обеспечения для части военных с 30 000 до 19 700, а теперь потенциально до 10 000 грн. Это не "повышение", если одновременно забирается то, за счёт чего люди выживали.

График не учитывает инфляцию. Если учесть рост цен с 2022 года, реальное падение будет ещё более значительным.

3. Три активных профиля: как выглядит "повышение" на практике

Эти профили не являются личными историями одного человека. Это узнаваемые социальные модели военнослужащих, которых много в реальных частях: офицеры обеспечения, сержанты связи, мобилизованные делопроизводители логистики. У части из них есть статус УБД, а значит, это не "тыловые крысы", а люди, чье участие в мероприятиях по обороне уже признано юридически.

Профиль 1. Офицер 45+ лет, 29 лет выслуги, служба обеспечения

Это может быть начальник службы обеспечения вещевым имуществом, продовольствием, топливом или другими ресурсами. Он не штурмует позиции, но без его работы подразделение не получит форму, еду, топливо, учет, документы, маршруты, взаимодействие и материальную основу боевой деятельности.

Другой вариант — 58-летний офицер с 40-летним стажем, практически без здоровья, начальник службы обеспечения вооружением: без него самолёт не получит средства поражения — ракеты, бомбы, боеприпасы — и не выполнит боевую задачу.

Если у такого офицера 50% алиментов, то арифметика еще более болезненна: по модели 2022 года он должен был бы получать 17 500 грн после уплаты алиментов из ГЗ + 30 000 грн дополнительно = 47 500 грн на руки.

После 2023 года: 17 500 + 19 700 = 37 200 грн.

Согласно потенциальной модели 2026 года, если из новой надбавки также удерживаются алименты: 22 500 грн на руки.

То есть падение по сравнению с исходными показателями 2022 года — минус 25 000 грн на руки.

Профиль 2. Сержант связи, 10 лет выслуги, ГЗ 25 000 грн.

Это человек, который обеспечивает связь, дежурство и стабильность системы управления. Если связь пропадает, "героическая картинка" на передовой быстро превращается в хаос. Его денежное вознаграждение — 25 000 грн.

Если у сержанта 50% алиментов, то 25 000 ГЗ дают 12 500 грн на руки.

В 2022 году это составило бы 12 500 + 30 000 = 42 500 грн.

После 2023 года – 12 500 + 19 700 = 32 200 грн.

После потенциальной модели 2026 года — 17 500 грн, если из новых 10 000 удержат алименты.

Вот как общество, которое "верит в ВСУ", может позаботиться о сержанте с 10-летним стажем службы: минус 25 000 грн на руки по сравнению со стартовой логикой 2022 года.

Профиль 3. Старший солдат, делопроизводитель службы логистики, мобилизован в апреле 2022 года

До мобилизации он мог работать в "Эпицентре" или другой гражданской компании, никогда не служить в армии, а с апреля 2022 года стать частью военной бюрократии, без которой невозможны учет, снабжение, списание, заявки, перемещение имущества и нормальная работа службы логистики. Его нынешнее денежное довольствие — 22 000 грн.

Если он платит 50% алиментов, то 22 000 грн превращаются в 11 000 грн на руки. В модели 2022 года это было бы 41 000 грн на руки. После 2023 года — 30 700 грн. После потенциальной модели 2026 года — 16 000 грн, если из новой надбавки тоже удерживают алименты. Это уже не "повышение". Это социальная деградация статуса мобилизованного военного.

4. Инфляция: молчаливое сокращение, за которое даже не нужно голосовать

Индексы потребительских цен показывают: с 2022 года цены выросли примерно на 70% (2022: +26,6%; 2023: +5,1%; 2024: +12,0%; 2025: +8,0%; первые пять месяцев 2026 года — ещё около +5,8 %).

Итак, чтобы сохранить покупательную способность на уровне 2022 года, стартовые суммы должны были бы вырасти примерно в 1,7 раза. Но вместо этого государство сначала сократило дополнительную выплату с 30 000 до оплаты конкретных дежурств, а теперь может снизить её для части военнослужащих до 10 000 грн.

Главная реальная формула ещё более жёсткая: 30 000 грн дополнительного вознаграждения в 2022 году сегодня должны были бы составлять около 51 000 грн, чтобы купить то же самое. А новая тыловая надбавка — 10 000 грн. То есть государство и инфляция вместе могут "съесть" примерно 41 000 грн реальной стоимости дополнительной выплаты.

5. Почему мы рассчитываем алименты

Мы рассматриваем сценарий с алиментами не для драматизации, а потому, что это массовая социальная реальность взрослых мужчин, в частности военных в возрасте 35–55+. В 2025 году в Украине было более 165 тысяч браков и около 124 тысяч разводов: на 10 браков приходилось 7 разводов.

Опендатабот также сообщал о более чем 33 тысячах заявлений о взыскании алиментов в судах за 2025 год и более чем 208 тысячах производств по задолженности по уплате алиментов на конец года.

В подавляющем большинстве случаев разводы инициируют женщины, поэтому почти каждый мужчина в Украине в возрасте 35 лет и старше несет бремя алиментов. Для нашей аргументации достаточно показать масштаб разводов и алиментных дел. Алименты не создают проблему искусственно — они показывают, как она выглядит в реальной жизни.

При этом те, кто не платит алименты, всё равно в минусе: 30 000 → 19 700 → 10 000. Без алиментов номинальная потеря по сравнению с исходной моделью составляет 20 000 грн в месяц в каждом из наших трёх профилей.

6. "Тыл" — это не паразит пехоты, а условие существования фронта

В военной теории существует понятие tooth-to-tail ratio – соотношение "зубов" боевых частей и "хвоста" обеспечения, управления, логистики, ремонта, медицины, связи, администрации.

Исследование Джона Дж. Макграта для Combat Studies Institute / Army University Press показывает, что в разных войнах США соотношение сильно различалось: во Вьетнаме боевые войска составляли около 35 % американских войск в стране, то есть примерно один боевой военнослужащий на двух небоевых; в Корее и Вьетнаме доля собственно боевых элементов была ещё меньше по отдельным подсчётам. Для Первой мировой войны в пересмотренной структуре AEF автор приводит 53% combat, 39% logistics, 8% HQ/admin.

Я не нашёл авторитетного источника, который прямо подтверждал бы популярную формулу "12–16 тыловых на одного пехотинца на нуле" именно как универсальный норматив. Такие цифры могут звучать в публичных выступлениях как метафора сложности современной войны. Но даже консервативные западные исследования доказывают главное: современный боец на передовой не существует сам по себе. За ним стоят связь, логистика, топливо, ремонт, боеприпасы, медицинская эвакуация, штабы, учет, склады, техника, питание, транспорт, документы, планирование и командование.

Поэтому фраза "вы же не пехота" не может служить аргументом для обесценивания. Пехоте нужно платить больше. Но нельзя возвышать пехоту за счёт полного игнорирования уважения ко всей системе, которая даёт пехоте возможность воевать.

7. Не только зарплата: жилье как часть социального контракта

Денежное обеспечение — лишь одна из сторон проблемы. Кадровая служба всегда была социальным контрактом: человек отдает армии 20, 30 или 40 лет жизни, здоровье, мобильность, время, которое мог бы провести с семьёй, и возможность свободно сменить работу. Взамен государство обещает не только зарплату, но и жилищное обеспечение.

Формально право на жилье не исчезло: Минобороны сообщает, что военнослужащие имеют право встать в очередь на получение постоянного жилья, но очередь зависит от наличия свободного жилищного фонда; служебное жилье описывается как временное и после службы подлежит возврату.

Компенсация за субаренду в 2026 году также не похожа на реальный ответ на рыночные условия: Киев — 4 560 грн, областные центры — 3 420 грн, другие населенные пункты — 2 280 грн; при наличии трех и более членов семьи суммы увеличиваются в 1,5 раза.

Новый закон о жилищной политике ещё больше усиливает ощущение неопределённости: он прямо предусматривает обязанность военнослужащих и членов их семей освободить служебное жилье после увольнения или перевода, за исключением отдельных категорий, которые не могут быть выселены без предоставления другого служебного жилья или уже приобрели право на жилье в собственность или компенсацию.

Следовательно, нельзя писать, что государство полностью отменило право военных на жилье. Но можно и нужно писать другое: для многих военных право на жилье всё больше превращается в условное обещание — очереди зависят от жилищного фонда, служебное жилье временное, компенсация за аренду символическая, а механизм получения собственного жилья становится менее очевидным и зависит от будущих программ и ресурсов.

8. С кем сравнить, чтобы увидеть реальную иерархию уважения в обществе

В январе 2026 года средний уровень оплаты труда в аппаратах центральных органов власти составлял 53,3 тыс. грн, в областных управлениях центральных органов — 31,5 тыс. грн, в ОГА — 24,1 тыс. грн, в РГА — 20,1 тыс. грн.

Верховная Рада приняла закон о модернизации денежного обеспечения полиции и ГСЧС; по сообщениям, минимальная планка привязывается к 10 прожиточным минимумам, а "Суспильне" писало об ожидаемом росте среднего уровня денежного обеспечения полицейских примерно с 21 до 45 тыс. грн.

В штатном расписании НАБУ на 2026 год должностной оклад детектива составляет 69 038 грн, старшего детектива — 79 939 грн, руководителя подразделения детективов — 109 008 грн.

По оценке "Слово и дело", в 2026 году средняя зарплата народного депутата после уплаты налогов составит около 50 тыс. грн, а общие ежемесячные расходы на работу одного депутата из бюджета — около 250 тыс. грн без учета фонда помощников и компенсации проживания. (

Вопрос не в том, чтобы полиции, ГСЧС, НАБУ или госслужбе платили меньше. Вопрос в другом: почему военнослужащий, который не может просто уволиться, имеет статус участника боевых действий, дежурства, годы выслуги, проблемы со здоровьем и разрушенные жилищные ожидания, должен доказывать, что его профессия для государства не менее важна?

Читайте также колонку Алины Сарнацкой: "Экономим на всём": 46 историй о том, как выживают семьи военнослужащих

9. Вывод: "Верим в ВСУ" — это не лозунг, а бюджетная политика

В 2014 году банк мог написать военному: "Ваш кредитный лимит — 0,00 гривен. Верим в победу!" В 2026 году государство рискует сказать части военных почти то же самое другими словами: "Мы повышаем вам лимит до 30 тысяч, но отменяем дежурства, не индексируем реальную покупательную способность, жилье остаётся условным, а социальные гарантии — при наличии ресурсов".

В своей публикации я показал вам простую, но неприятную траекторию. В 2022 году военный получал денежное довольствие плюс дополнительные 30 тысяч гривен, а для тех, кто непосредственно выполнял боевые задачи, — до 100 тысяч. Затем государство изменило логику: вместо полной ежемесячной доплаты — выплаты за конкретные боевые дни или дежурства. Например, 10 дежурств могут принести не 30 тысяч, а примерно 19,7 тысячи гривен. А теперь новая реформа может привести часть "тыловых" военных к еще более простой формуле: денежное довольствие плюс 10 тысяч гривен, но без прежних выплат за дежурства.

То есть схема "экономии" на военных выглядит так: 30 000 → 19 700 → 10 000. А если учесть инфляцию, реальная картина становится ещё более суровой: деньги не просто уменьшались в результате решений государства — их покупательную способность параллельно съедали цены.

Этот текст не о том, что пехоте не нужно платить больше. Нужно. Тем, кто штурмует, держит позиции, вытаскивает раненых и воюет на передовой, государство должно платить максимально. Но нельзя под видом заботы об одних военных обесценивать других — логистов, связистов, офицеров обеспечения, сержантов, делопроизводителей, техников, дежурных командных пунктов. Ведь ВСУ — это не только передовая. ВСУ — это вся система, которая позволяет передовой воевать.

Уважение к ВСУ — это не романтизация одних военных и принижение других.

Уважение к ВСУ — это честная арифметика, честная индексация, честные социальные гарантии, честное жилье и понимание того, что офицер обеспечения, сержант связи, старший солдат-делопроизводитель, техник, водитель, ремонтник, штабист и дежурный командного пункта — это тоже ВСУ.

"ВЕРИМ В ВСУ" не может означать: "ваш кредитный лимит — 0,00 гривен, но мы очень красиво верим в победу". Не может означать: "мы носим браслеты из Азовстали, но молчим, когда военному под видом повышения фактически урезают доход".

Не может означать: "мы аплодируем штурмовику, но презираем других военнослужащих, без которых этот штурмовик не получит ни связи, ни топлива, ни боеприпасов, ни эвакуации, ни приказа, ни шанса выжить".

Верить в ВСУ — это не романтизировать армию на плакатах. Это иметь мужество увидеть живого человека в форме: с детьми, долгами, больными спинами, подмоченным здоровьем, годами службы, бессонными дежурствами и правом не быть бедным только потому, что он остался верным государству. Ведь если государство и общество хотят, чтобы военный верил в победу, они должны наконец доказать, что сами верят в военного — не словами, а справедливостью.

Михаил Ташков, офицер ВСУ