В поисках идеального оружия, или Какие военно-морские силы нужны Украине?

Российско-украинская война, без преувеличения, стала переломной в отношении государства к морской отрасли. Проще говоря, мы на собственном горьком опыте получили ответ на вопрос, зачем Украине море и Военно-морские силы.

Какими будут Военно-морские силы ВСУ будущего? Несмотря на то, что война продолжается, формирование нашего стратегического видения уже сегодня ориентируется на ведущий мировой стандарт — концепцию распределенных морских операций (Distributed Maritime Operations — DMO). Её суть заключается в принципе "рассеять силы в пространстве, но объединить их ударом": вместо уязвимого скопления крупных кораблей флот переходит к действиям рассредоточенных, автономных подразделений и беспилотных систем.

Для широкого читателя это похоже на оркестр, где музыканты играют в разных комнатах, но благодаря идеальной связи звучат как единый ансамбль; для экспертов же это означает полную цифровизацию архитектуры управления.

Благодаря современным технологиям и сетецентрическим системам (C4ISR) украинские силы, физически разделённые на сотни километров, смогут оставаться неуловимыми для врага, но мгновенно координировать маневры и фокусировать весь свой огневой потенциал в одной точке так, словно действуют в одном железном кулаке.

Определяющим здесь является опыт российско-украинской войны, где значительную роль играют различные типы роботизированных систем — воздушных, наземных и морских. Именно в морской сфере применение морских беспилотных комплексов, в том числе совместно с БПЛА, привело к изменению оперативной обстановки и свело на нет преимущество России, позволило разблокировать судоходство в северо-западной части Чёрного моря и заставило противника укрыть свои корабли на Новороссийской военно--морской базе и в портах Кавказа и снизить боевую активность Черноморского флота.

Это, без сомнения, свидетельствует о значительном потенциале, который таят в себе роботизированные комплексы. И уже сегодня раздаются голоса в пользу того, что будущее ВМС ВС должно быть связано исключительно с развитием беспилотных и безекипажных систем, что Украине не нужны "большие" надводные корабли других типов.

Действительно ли это так и способна ли "революция беспилотников" оставить в прошлом все прежние представления о морской войне и способах её ведения?

Начнём с того, что история знает немало примеров, когда, увлекаясь новым и, казалось бы, перспективным видом вооружений, военно-политическое руководство решало отказаться от тех, которые считались морально устаревшими и несоответствующими эпохе. Подобный подход неудивителен. Военные, а особенно политики, всегда искали "идеальное" оружие — эффективное и, желательно, дешёвое. Своего рода военную панацею. Особенно такие поиски усилились во второй половине ХХ века, когда "идеальное" оружие увидели сначала в ядерной бомбе, а впоследствии — в управляемых ракетах.

Время и опыт дали ответ, и стало ясно, что стратегическое ядерное вооружение не способно полностью заменить пехоту и танки, а чрезмерное увлечение ракетами заставило впоследствии догонять развитие ствольной артиллерии.

Мы — не первые, для кого появление новых технологий становится основой для разработки новых методов вооружённой борьбы на море. В конце XIX века во Франции возникла "молодая школа" (Jeune Ecole), сторонники которой предлагали отказаться от строительства классического флота линкоров и крейсеров и сосредоточиться на развитии малых ударных кораблей, способных наносить сокрушительные удары по коммуникациям противника и прорывать блокаду портов. В конце концов, от её идей отказались в пользу более традиционных подходов к строительству военно-морского флота.

Сегодня "идеальное" оружие видят в дронах. Они действительно стали эффективным асимметричным ответом в условиях численного и качественного превосходства российских оккупационных войск.

Несмотря на это, позволю себе быть более сдержанным в оценках.

Для этого есть несколько причин.

ВМС ВС Украины и в целом Силы обороны Украины обладают ценным опытом современной высокотехнологичной войны с применением беспилотных систем. Нашим основным театром боевых действий, как нынешним, так и перспективным, будут Чёрное и Азовское моря. Нашим основным противником является Российская Федерация. Соответственно, противостоянию именно этому противнику и на указанном театре боевых действий будут подчинены основные направления развития ВМС ВС Украины.

Мы не можем рассматривать задачи ВМС ВС Украины, исходя исключительно из логики нынешней войны. На Военно-морские силы возлагается широкий круг задач, который не может выполняться исключительно роботизированными системами. Это и обеспечение безопасности морских перевозок, в том числе противодействие пиратству, участие в международных миссиях по поддержанию мира и оказание помощи пострадавшим в чрезвычайных ситуациях, борьба с минной опасностью и многое другое.

Напомню, что до 2014 года ВМС ВСУ участвовали в Черноморской оперативной группе по военно-морскому сотрудничеству BLACKSEAFOR, операциях НАТО "Активные усилия" и "Океанский щит", эвакуации украинских граждан из охваченной войной Ливии и других.

Кроме того, Украина стремится стать членом НАТО, что потребует от нашей страны не только оперативной совместимости, но и участия в совместных операциях Альянса, которые также потребуют применения различных типов кораблей и судов. В целом военная активность Украины вышла за пределы Восточной Европы и Черноморского региона. Опираясь на свой опыт, Украина имеет шанс стать экспортером безопасности в другие страны и регионы. Военно-морские силы могут и должны стать важной составляющей этого экспорта.

Существует и технический аспект. Вся история войн — это история соперничества наступательных и оборонительных вооружений, нападения и защиты. Каждый новый вид вооружений создает принципиально новую ситуацию на поле боя. Особенно когда его применение сопряжено с эффектом неожиданности. Но до тех пор, пока не найдены средства противодействия.

С украинскими морскими дронами примерно такая же ситуация. Их применение стало неприятным сюрпризом для российских оккупационных войск. И так продолжалось до тех пор, пока противник не начал применять новые средства борьбы с украинскими морскими беспилотными системами — от установки дополнительного вооружения до усовершенствования систем РЭБ. И можно прогнозировать, что эти средства противодействия будут развиваться и совершенствоваться.

Не следует забывать, что корабль — это прежде всего платформа, способная нести различные виды вооружения. Крупный корабль, соответственно, несет больше разнообразного вооружения (те же дроны, например, а также ракеты, артиллерию, РЛС, лазерное и электромагнитное оружие и т. д.). Полностью автономной роботизированной системой такой корабль сделать невозможно (по крайней мере, сегодня и в ближайшем будущем окончательное решение о применении оружия останется за человеком), кроме того, человек по-прежнему имеет некоторые преимущества перед автоматикой: например, опытный сигнальщик и наблюдатель, вооруженный биноклем и тепловизором, имеет больше шансов обнаружить небольшой морской дрон, а опытный расчет пулемета, скорострельной пушки или FPV — быстро его уничтожить.

Корабли действуют не самостоятельно, а в составе тактических групп и различных соединений. Последние имеют возможность построить эшелонированную оборону, в том числе противовоздушную, противокатерную, противолодочную и противодиверсионную (ПВО, ПкаО, ПЧО и ПДО).

Опыт боевых действий американских ВМС против хуситов и иранцев, которые использовали весь спектр автономных и полуавтономных систем, в частности морские дроны и ракеты, показывает, что сбалансированное корабельное соединение имеет все возможности противодействовать таким угрозам. Другое дело, что россияне не создали таких соединений — следовательно, и украинская ставка на дроны и ракеты сработала. Ну и относительно небольшие размеры акватории помогли.

Вывод из этого может быть один: развитие морских беспилотных систем является перспективным с учетом опыта российско-украинской войны, однако морские дроны должны развиваться наряду с другими классами кораблей, а не за их счет.

Очевидно, что сегодня Стратегия развития ВМС ВСУ до 2035 года, принятая в 2018 году, до широкомасштабного вторжения, морально устарела и требует существенной корректировки, над чем сейчас и работают соответствующие специалисты.

Это должны быть Военно-морские силы сбалансированного состава, которые будут иметь на вооружении корабли различных классов, способные выполнять широкий круг задач.

При этом оптимальным представляется разделение на флот мирного и военного времени.

Флот мирного времени, который должен состоять из крупных кораблей классов фрегат, корвет, патрульные корабли, корабли специального назначения и другие. Основным назначением этой части будущего флота должны стать мероприятия по обеспечению безопасности в мирное время, включая разминирование обширных акваторий, участие в международных миротворческих операциях и в составе различных международных контингентов.

Другая часть — это флот военного времени (боевой флот), главной целью которого является противодействие России, которая останется угрозой национальной безопасности в течение длительного периода. В его состав должны входить корабли, приспособленные к действиям в акватории Чёрного моря – подводные лодки, ударные катера – носители ракетного оружия, минные и противоминные корабли (катера), десантные корабли (катера), морские беспилотные комплексы (системы) различных типов, противокорабельные ракетные комплексы, подразделения морской пехоты, морская ракетоносная авиация и т. д. Эта часть флота должна быть более многочисленной и иметь основной задачей агрессивные действия в морской среде и нанесение поражения противнику.

Должны появиться новые классы кораблей — носителей БПЛА и морских беспилотных аппаратов. При развитии флота также должен быть учтён опыт российско-украинской войны и уделено значительное внимание усилению средств противовоздушной обороны и антидроновой защиты, особенно пунктов базирования ВМС.

Украине для выживания нужно море, а значит, нужны и многофункциональные и эффективные Военно-морские силы, которые являются не только символом и атрибутом государственности, но прежде всего инструментом обороны с морского направления и завоевания стратегической инициативы в морской сфере ведения боевых действий.

Украина стремится к вступлению в НАТО и интеграции в мировую систему безопасности. Отказ от кораблей класса корвет закроет наш флот в "пузыре" исключительно оборонительных действий у берега.

Концепция "Распределенных морских операций" требует цифровой интеграции, а не уничтожения классов кораблей. Суть современной войны по стандартам НАТО — это сетецентричность (C4ISR), где корветы, подводные лодки и дроны действуют как единый оркестр. Корвет является важным командным и огневым узлом этой системы.

Дроны — это оружие победы сегодня, но не панацея на завтра. Нам нужны многофункциональные ВМС. Ставка исключительно на роботизированные системы — это стратегический риск, поскольку враг быстро учится противодействовать им.

Максим Кириакиди, начальник Института Военно-морских сил, капитан 1-го ранга