Экспертам, занимающимся делами о коррупции среди высокопоставленных чиновников, угрожают. Украине нужна независимая экспертная организация

Эксперту по делу "Династии" настойчиво советовали отказаться от участия в уголовном производстве. Для передачи такого "сообщения" незнакомый мужчина дождался её вечером возле дома. Впоследствии через третьих лиц ей передавали "приветствия" с угрозами мобилизовать родственников и лишить её права на профессиональную деятельность.

НАБУ и САП в настоящее время расследуют эти обстоятельства в рамках уголовного производства. Одна из версий следствия — к давлению могли быть причастны отдельные сотрудники Службы безопасности Украины.

Для украинской правоохранительной системы давление на экспертов, к сожалению, не является новым явлением. В разные политические времена экспертиза остается одним из

инструментов, с помощью которого можно повлиять на исход уголовного производства. Сегодня, по крайней мере, часть таких случаев мы можем фиксировать в процессуальном порядке и расследовать.

Масштаб проблемы больше, чем может показаться. Экспертизы проводятся практически в каждом производстве НАБУ и САП. Например, в делах о завладении государственными средствами, злоупотреблениях при строительстве или закупках именно эксперт должен определить стоимость имущества, объем выполненных работ, размер убытков или сумму растраты.

Без такого заключения во многих производствах невозможно надлежащим образом обосновать подозрение, передать дело в суд и добиться справедливого наказания. Поэтому контроль над экспертизой часто означает значительное влияние на результат расследования. Желающих получить это влияние хватает.

Как оказывают давление на экспертов

Иногда давление носит вполне прямолинейный характер.

В рамках дела о хищении 141 миллиона гривен у "Укрзализныци" следствие зафиксировало разговоры фигурантов о возможности договориться с судебными экспертами о получении необходимого стороне защиты заключения в обмен на неправомерную выгоду. Участники разговоров называли конкретные суммы, которые различались в зависимости от экспертного учреждения.

Когда проведение экспертизы поручили специалисту частного учреждения и привычные способы воздействия не сработали, сторона защиты начала добиваться его привлечения к дисциплинарной ответственности и пыталась получить через суд защищенную законом информацию об эксперте.

Есть и случаи менее заметного давления. Во время обыска в одном из государственных экспертных учреждений в кабинетах руководства мы обнаружили черновые записи с номером дела о вероятных убытках от применения формулы "Роттердам+".

Содержание записи фактически сводилось к указанию: если в учреждение поступит постановление о проведении экспертизы по этому делу, об этом необходимо уведомить заинтересованных лиц.

Такие обстоятельства сложно совместить с понятием независимой судебной экспертизы.

Годы ожидания одного заключения

Давление — лишь часть проблемы. Еще один системный вызов — сроки проведения экспертиз.

Например, в деле о возможной коррупции при строительстве Шулявского путепровода мы очень долго ждали окончательного заключения о сумме убытков.

Все это время производство по делу фактически было заблокировано, поскольку экспертиза являлась ключевым доказательством.

Этот случай не является исключением. В деле о закупке высотомеров для военных самолетов каждая компьютерно-техническая экспертиза длилась от двух с половиной до трех с половиной лет.

Восемь оценочно-строительных экспертиз, назначенных в декабре 2024 года в рамках другого разбирательства, государственное учреждение проводило более шестнадцати месяцев. Письма следователей с напоминаниями об установленных сроках оставались без должного реагирования.

Такое затягивание влечёт за собой конкретные юридические последствия. Одно из них — истечение сроков давности для привлечения виновных к ответственности. Дела закрываются, а государство даже не получает возмещения убытков.

В деле о высотомерах эксперты, вероятно, представили заведомо ложное заключение. Это подтвердили исследования, проведенные несколькими другими учреждениями. Однако привлечь этих экспертов к уголовной ответственности уже невозможно, поскольку сроки давности на это тоже истекли.

Эффективных инструментов, которые позволили бы противодействовать необоснованному или искусственному затягиванию экспертиз, сегодня практически нет. В результате ответственности могут избежать как фигуранты коррупционного дела, так и лица, способствовавшие его блокированию.

Противоречивые заключения одного учреждения

Третья проблема — качество и объективность экспертных исследований.

В практике НАБУ и САП одно и то же государственное экспертное учреждение неоднократно предоставляло противоречивые заключения по одному и тому же предмету исследования.

В деле о завладении землями под Фастовом два заключения одного учреждения определили стоимость одного и того же земельного участка по состоянию на одну и ту же дату сначала в 1,5 миллиона гривен, а затем — в 219 тысяч гривен. Разница превысила семь раз. Аналогичная ситуация возникла в отношении каждого из 462 участков.

Причиной стали существенно разные объекты, взятые для сравнения, и разные коэффициенты оценки. Формально оба документа были экспертными заключениями. По содержанию они давали суду два несовместимых результата.

В деле о закупке "Укрзализныцей" устройств питания само учреждение сначала определило одну рыночную стоимость оборудования, а через четыре года — существенно иную. Назначенная судом повторная экспертиза в другом учреждении завершилась выводом, что определить стоимость оборудования вообще невозможно.

Еще в одном судебном разбирательстве противоречия между заключениями экспертиз стороны обвинения и стороны защиты оказались настолько существенными, что суд отказался полагаться на какое-либо из них. Размер убытков суд определял самостоятельно на основании первичных документов.

Отдельной проблемой являются заключения, не содержащие однозначного ответа.

Заключение эксперта должно отвечать на вопросы, сформулированные следователем или прокурором в постановлении о назначении экспертизы. Если дать ответ невозможно, эксперт прямо указывает это в заключении. Но такие случаи должны быть редким исключением, а не правилом. Когда же эксперт фактически не говорит ни "да", ни "нет", для следствия это означает назначение нового исследования и ещё несколько месяцев или даже лет ожидания.

Такие же последствия возникают, когда эксперт выходит за рамки поставленных вопросов, оценивает правовые обстоятельства, не входящие в его компетенцию, или формулирует заключение таким образом, что оно создает дополнительные основания для манипуляций в суде.

Бывали и случаи, дающие основания подозревать откровенную фальсификацию.

В одном из производств детективы отозвали постановление о назначении экспертизы, после чего учреждение вернуло материалы. Через три месяца сторона защиты подала в суд заключение этого же учреждения, датированное так, будто его подготовили еще до отзыва постановления.

Проведенные следственные действия дают основания полагать, что документ мог быть составлен позже, а указанная в нём дата использовалась для создания видимости законного происхождения заключения.

Почему система воспроизводит эту проблему

Причина заключается в самой модели управления государственной судебной экспертизой.

Руководителей государственных экспертных учреждений назначают без открытого конкурса на основании контракта. При такой системе зависимый или "удобный" руководитель может появиться при любой власти.

Сертификацию экспертов и рассмотрение вопросов о дисциплинарной ответственности осуществляет комиссия при Министерстве юстиции. В то же время члены правительства и должностные лица министерств могут быть фигурантами производств НАБУ и САП.

В результате эксперт, дающий невыгодное для влиятельных лиц заключение, может рисковать правом на профессиональную деятельность. В то же время эксперт, который затягивает исследование или предоставляет нужный кому-то результат, часто не сталкивается с какими-либо последствиями.

Система создает стимулы, при которых профессиональная независимость становится личным риском, а зависимость — более безопасной моделью поведения.

Что нужно изменить

Проблема доступа антикоррупционных органов к качественной и своевременной экспертизе признается как в Украине, так и в Европейском Союзе.

Обеспечение антикоррупционным органам эффективного доступа к качественным судебно-экспертным исследованиям является одним из условий получения Украиной 124 миллионов евро в рамках обновленной программы Ukraine Facility. Выполнить это условие Украина обязалась до конца 2026 года.

Кроме того, одним из промежуточных требований ЕС в рамках переговоров о вступлении является системный результат в борьбе с коррупцией среди высокопоставленных должностных лиц: расследования, переданные в суд дела и приговоры. Выполнение этого требования будет оцениваться регулярно, а не только в конце переговорного процесса.

Без решения проблемы зависимости экспертов выполнение обоих обязательств оказывается под угрозой.

По моему убеждению, решением должно стать создание отдельного независимого экспертного учреждения для расследований дел о коррупции среди высокопоставленных должностных лиц. Его задачей должно быть обеспечение честных, профессиональных и своевременных расследований независимо от должностей, статуса и фамилий фигурантов.

Для этого необходимы три взаимосвязанные составляющие.

1. Отдельное специализированное учреждение

Опыт антикоррупционных институтов показывает, что институциональная независимость начинается с прозрачного отбора руководителя при участии международных экспертов.

Для экспертного учреждения, которое может действовать в форме государственного предприятия, одним из возможных решений является независимый наблюдательный совет с международным участием.

Он должен иметь полномочия проводить конкурс на должность руководителя, оценивать результаты работы учреждения и реагировать на случаи давления на экспертов.

Учреждение должно быть новым и организационно отделенным от действующей системы государственных экспертных учреждений, а также, насколько это возможно, от Министерства юстиции. Даже формальная самостоятельность не исключает зависимости через бюджетные и административные механизмы, поэтому отделение должно быть максимально эффективным.

Опыт административного отделения антикоррупционных органов от структур, в рамках которых они действовали ранее, по нашему убеждению, существенно снизил риски утечки информации о досудебном расследовании. Этот опыт целесообразно учесть при создании экспертного учреждения.

Её специализация должна быть узкой: производства по делам о коррупции высокопоставленных должностных лиц. В противном случае новое учреждение быстро перегрузится общим потоком экспертиз.

Важная деталь: право обращаться в учреждение должны получить все стороны уголовного производства — не только сторона обвинения, но и адвокаты по таким делам.

Риски, с которыми сталкиваются эксперты в разбирательствах в отношении высокопоставленных должностных лиц, отличаются от рисков в подавляющем большинстве других уголовных дел. Они требуют отдельной модели защиты и управления.

2. Реальные гарантии для экспертов

Эксперты, работающие с делами о коррупции высокопоставленных должностных лиц, должны получать конкурентоспособное вознаграждение и быть защищены от необоснованного уголовного, административного и дисциплинарного преследования.

Гарантии должны позволять эксперту отстаивать профессиональное заключение даже в случае давления со стороны руководства учреждения, представителей органов власти или участников уголовного производства.

Без таких условий невозможно привлечь к работе специалистов, готовых брать на себя ответственность в сложных и резонансных делах.

Не менее важно материальное обеспечение. Современное оборудование, доступ к профессиональным базам данных и сертифицированному программному обеспечению напрямую влияют на точность, доказательную ценность и сроки проведения экспертиз.

3. Независимость, закрепленная законом

Порядок создания учреждения, подбора его руководства и гарантии независимости экспертов должны определяться законом, а не ведомственным актом Министерства юстиции.

Подзаконный акт можно изменить решением отдельного органа или должностного лица. Изменения в закон требуют решения парламента и подписи президента, что значительно затрудняет произвольное вмешательство в правила работы учреждения.

Это особенно важно, учитывая, что члены правительства и должностные лица министерств относятся к категории лиц, чьи возможные правонарушения расследуются именно в рамках производств по делам о коррупции высокопоставленных должностных лиц.

Если министр юстиции или другой высокопоставленный чиновник станет фигурантом коррупционного дела, при нынешней модели экспертизу могут проводить учреждения, административно подчинённые органу, который он возглавляет. Сам факт такой зависимости создаёт конфликт и ставит под сомнение доверие к результатам экспертизы.

Законодательные гарантии не устранят всех рисков, но существенно сузят возможности для влияния через кадровые решения, дисциплинарные процедуры и изменение ведомственных правил.

Качественные и своевременные экспертизы означают более быстрые расследования, надлежащим образом обоснованные подозрения, убедительные доказательства и более предсказуемый судебный процесс.

Независимое экспертное учреждение необходимо не для удобства отдельных правоохранительных органов. Оно необходимо для того, чтобы исход уголовного дела о коррупции на высшем уровне зависел от доказательств, а не от возможности повлиять на эксперта, затянуть исследование или получить заключение "по звонку".

Александр Клименко, руководитель Специализированной антикоррупционной прокуратуры