Годовщина появления "духа Анкориджа": дипломатия Трампа без стратегии

Александр Краев - 15 августа, 13:00

Колонка написана в соавторстве с Лесей Бидочко

15 августа 2025 года российский президент, которого к тому времени уже разыскивал Международный уголовный суд и которого игнорировала большая часть Запада, ступил на американскую землю, получил приём с красной дорожкой и стоял рядом с президентом США на равных.

Украина на этой встрече отсутствовала. Поддержка Киева казалась слишком дорогостоящей; переговоры с Москвой представлялись более практичным шагом. Саммит не принёс ни перемирия, ни мирного соглашения, однако Путин получил публичную реабилитацию, не пойдя ни на какие уступки.

Через год Россия превратила этот саммит в свой собственный продукт. Была даже подана заявка на регистрацию торговой марки духов под названием "Spirit of Anchorage" — любимое название Кремля для обозначения той договоренности, которой якобы достигли Трамп и Путин на Аляске. Однако не было никакого соглашения, которое можно было бы "разлить по бутылкам", никакого мира, который стоило бы увековечить, и никакого стратегического прорыва, который следовало бы сохранить — только атмосфера. Когда суть испарилась, Россия сохранила аромат.

Сейчас вопрос заключается не в том, перешел ли Трамп от Путина к Зеленскому, ведь ответ прост: нет, не перешел. Вопрос в том, что именно каждая сторона может предложить президенту, который хочет превратить внешнюю политику в действенное соглашение. Москва предлагает доступ к энергоресурсам и геополитические выгоды. Киев предлагает проверенные в бою технологии и промышленные ноу-хау. Оба предложения могут быть полезны для Трампа, но ни одна из сторон не должна путать полезность с подлинной преданностью.

Ещё до встречи с Путиным Трамп уже объяснял отношения между США и Украиной в коммерческих терминах. Чуть ранее в том же году он оказывал давление на Киев, чтобы тот подписал соглашение о добыче полезных ископаемых, которое принесло бы Соединённым Штатам значительную прибыль за счёт их поддержки. В Украине это предложение вызвало опасения, что страну вновь будут рассматривать прежде всего как поставщика сырья, а не как участника производственных цепочек с более высокой добавленной стоимостью.

Новые отношения в оборонной сфере основаны на той же логике, но меняют то, что Украина может предложить. Киев предлагает проверенные в боях системы, данные с поля боя и инновационный цикл, сформированный благодаря постоянной адаптации к российским контрмерам — возможности, которых у США пока нет.

Обе страны продвигают планы совместного производства дронов, в частности строительство завода в США с использованием украинских технологий. Шесть украинских производителей присоединились к программе Пентагона "Drone Dominance", в рамках которой их системы будут проверены на соответствие американским требованиям, а для будущих заказов — производиться в партнерстве с американскими компаниями.

Украина планирует изготовить от шести до семи миллионов небольших ударных дронов в 2026 году. К февралю 2027 года в рамках программы Пентагона стоимостью 1,1 млрд долларов будет заказано не менее 200 000 единиц. Соединенные Штаты сохраняют преимущество по объему инвестированного капитала, наличию и качеству комплектующих, а также по промышленным мощностям, но все еще отстают от Украины на несколько лет в производстве этой категории вооружения в темпах военного времени.

Вашингтон пытается превратить украинский боевой опыт в американский потенциал. Это может создать практическую взаимозависимость без стратегического сближения. Украина, возможно, становится более ценной для Трампа, но не более безопасной.

Новое партнерство дает Киеву дополнительный рычаг влияния в Вашингтоне, при этом оставляя основные отношения условными: американская поддержка по-прежнему зависит от того, что администрация может предложить в качестве сделки.

На фоне улучшения сотрудничества и растущей атмосферы доверия и открытости между американскими и украинскими оборонными компаниями можно было бы ожидать более позитивной позиции в отношении поддержки украинских интересов в переговорах. Некоторые, возможно, даже надеялись, что Трамп решит воплотить свой предвыборный лозунг "мир через силу" и станет проукраинским и атлантистским лидером США. Однако логика его президентства и его собственные приоритеты противоречат любой "про-" позиции.

Нынешний президент США не может занимать ни проукраинскую, ни пророссийскую позицию — Дональд Трамп может быть лишь "протрамповским" (некоторые могут возразить, что он даже не всегда является проамериканским).

Учитывая это, в чём же заключается цель Трампа в его политике в отношении России и Украины? "Дух Анкориджа", до сих пор витающий в российском МИД, заставил его сотрудников поверить, что Трамп хочет задобрить Путина и присоединиться к клубу самопровозглашённых "мачо" мировой политической арены. Членство в этом клубе означало бы дешёвую нефть и реализацию пакета проектов по освоению Арктики Кирилла Дмитриева стоимостью 12 триллионов долларов. Более того, такой нарратив идеально вписывается в стратегию убеждения России противостоять Китаю в будущем столкновении гегемоний, которую в настоящее время продвигает Элбридж Колби. Даже если российское руководство не поддерживает эту идею, оно воспользуется ею, чтобы привлечь внимание Америки к Москве.

С точки зрения Украины, недавнее активное и в значительной степени плодотворное сотрудничество создало впечатление, что США уже не просто стремятся "не дать Украине проиграть". Создавалось впечатление, что Вашингтон готов инвестировать как в текущие военные проекты, так и в послевоенное восстановление. Было сделано немало для заключения соглашения о редкоземельных металлах, создания фонда восстановления и продолжения диалога о возможности лицензионного производства ракет PAC-3. Поскольку американцы не могут демонстрировать слабость перед Китаем, была надежда, что они и в дальнейшем будут активно поддерживать своего партнера в Европе.

Однако правда проще, как и сама внешняя политика Трампа. Ему просто нужна сделка. Уже не имеет большого значения, кто выйдет из этой войны в каком состоянии и с каким статусом. Если это будет настоящее соглашение, которое Трамп сможет подписать и которое будет носить его имя, такое соглашение устроит американского президента.

Это соглашение могло бы стать для Трампа поводом ещё раз претендовать на Нобелевскую премию мира. Оно также позволило бы ему забыть об этой части мира — так же, как Трамп не отреагировал на нарушение соглашения о прекращении огня между Израилем и ХАМАСом, так же, как он забыл о возобновлении войны между Конго и Руандой или между Таиландом и Камбоджей. Стабильность договора, соблюдение его принципов или длительный процесс налаживания отношений между бывшими противниками мало интересуют эту администрацию.

Эфемерный "дух Анкориджа" может заключаться в политике двойного давления. По собственному признанию Трампа, встреча с Путиным на Аляске не увенчалась успехом. После неё не было достигнуто никакого прогресса ни по одной из многочисленных инициатив, предложенных российской стороной.

Тем не менее встреча, возможно, всё-таки дала результат — некоторое охлаждение отношений США с Украиной. Год назад Киев только начал налаживать нормальные двусторонние связи с новой администрацией США, однако через год после саммита на Аляске ситуация остаётся такой же неопределённой, как и тогда. С одной стороны, Россия сталкивается с новыми санкциями, а её партнёры — с новыми пошлинами и торговыми ограничениями. С другой стороны, Украина может остаться без противоракетной обороны в самую сложную в условиях войны зиму.

Как и летом 2025 года, сегодня на обе стороны оказывается давление с целью скорейшего достижения соглашения. Стратегического плана по реализации такого соглашения до сих пор нет. И остается непонятным, чего именно стремится достичь Белый дом.

Леся Бидочко — эксперт Европейского политического института в Киеве (EPIK), внештатный научный сотрудник Европейского университета "Виадрина" во Франкфурте-на-Одере и старший преподаватель кафедры политологии Киево-Могилянской Академии.

Александр Краев — директор программы "Северная Америка" Совета по вопросам внешней политики "Украинская призма" в Киеве и старший преподаватель кафедры международных отношений Киево-Могилянской Академии.