"Дроны-матки" над Киевом и война скоростей: Россия тестирует новую тактику ударов в глубоком тылу

"Шахеды" почти непрерывно атакуют мирные города Украины. Среди целей — ТРЦ, АЗС, объекты энергетики, продуктовые склады, офисные центры и другая гражданская инфраструктура. И если раньше основной угрозой были обычные "Шахеды", так называемые "мопеды" с поршневыми двигателями, то теперь с "мопедами" их объединяет разве что внешний вид: высоко над головами мы всё чаще видим реактивные аппараты.

За весь 2025 год Украина зафиксировала около 180 случаев применения реактивных дронов. В августе 2026 года их было уже около 2800. То есть за один месяц – более чем в 15 раз больше, чем за весь предыдущий год. Можно с уверенностью сказать — это уже не экспериментальное оружие, которое россияне время от времени запускают, чтобы проверить наши оборонные возможности. Агрессор переходит к массовому применению.

И это для Украины новые вызовы. Обычные "Шахеды" мы довольно быстро научились эффективно сбивать. По открытым данным, эффективность достигала 90–95%. С реактивными целями ситуация сложнее — эффективность перехвата пока заметно ниже — около 60%.

Именно это и стало причиной наращивания россиянами ударов именно реактивными дронами. Здесь мы наглядно видим один из главных принципов войны — борьбу за скорость внедрения технологий. Мы и россияне постоянно нащупываем слабые места друг друга. Если противник видит, что определённая тактика работает, он её стремительно масштабирует. Реактивные дроны — именно об этом.

Как Россия изменила тактику ударов по Украине

Россияне не просто увеличивают количество ударов. Они постоянно меняют способы их применения. Задач, вероятно, несколько — перегрузить систему ПВО, заставить тратить дорогие ракеты на более дешёвые цели, создать длительную панику и, в конечном итоге, найти участок, где защита окажется слабее.

Враг будет искать именно такие места. Там, где у нас меньше всего защиты, они будут пытаться наращивать масштаб атак. Это касается не только военной инфраструктуры.

Постоянные атаки по крупным городам имеют ещё один эффект — сбой работы всей страны. Когда тревога длится часами, останавливается логистика, люди уходят в укрытия, предприятия прерывают работу. Даже если конкретный дрон не поразил ни одного объекта, сама угроза уже создает экономический эффект и ухудшает финансовые возможности государства.

Особенно это заметно в Киеве. Когда тревога объявляется снова и снова, столица физически не может работать в обычном режиме. На мой взгляд, это одна из целей такой тактики — не только что-то разрушить, но и постепенно парализовать нормальную жизнь. Кроме того, россияне пытаются вызвать панику среди горожан, нанося удары по складам с продуктами, чтобы вызвать дефицит и продовольственный коллапс.

И здесь есть ещё один момент, о котором стоит говорить. Воздушная атака не обязательно должна заканчиваться ударом по конкретному объекту. Сам полет может давать противнику информацию. Если часть аппаратов используется для разведки/доразведки или линейного наблюдения, россияне могут получать данные о нашей реакции: где и как работает ПВО, какие маршруты перекрываются, как быстро (и какими средствами) мы реагируем на появление цели. Не стоит думать, что каждый запущенный дрон обязательно имеет только одну функцию — взорваться.

Однако конечная цель одна — уничтожить Украину. Энергетика, военные и государственные объекты, вышки связи, телекоммуникации, редакции СМИ, заправки, ТРЦ — целей достаточно. Если одна из них не подходит, противник фактически в режиме реального времени выбирает из банка целей другую — дрон может вести оператор из России в ручном режиме.

Поэтому мы должны исходить из того, что любая атака может одновременно решать несколько задач: наносить физический ущерб, перегружать ПВО, собирать разведывательную информацию и просто держать украинцев в психологическом напряжении. Последний фактор, кстати, активно работает во время ночных атак — они мешают спать, а значит, производительность украинцев в течение следующего рабочего дня падает.

Почему реактивные дроны — сложная для перехвата цель?

Обычный "Шахед" летит относительно медленно. У военных есть больше времени, чтобы его обнаружить, передать цель нужному средству поражения и уничтожить. Реактивный аппарат сокращает эти возможности.

Чем быстрее летит цель, тем меньше времени остается на её обнаружение, идентификацию, выбор средства поражения и непосредственно перехват. Добавьте к этому высоту полёта, маршрут, рельеф, здания и количество одновременных целей — и получим совершенно другую задачу для ПВО — со звёздочкой.

Реактивные "Шахеды" быстро летят на высоте более 3,5 км, поэтому часть привычных средств — мобильные огневые группы, пулеметы, "Гепарды" и ПЗРК — фактически становятся неэффективными. Остаются три основных инструмента: реактивная авиация, ЗРК и дроны-перехватчики.

По сути – это уже другой класс проблемы. Причем россияне не остановились на одном варианте. Появляются различные реактивные дроны, и некоторые из них по своим характеристикам уже приближаются к крылатым ракетам.

Например, "Герань–5" имеет заявленную дальность около 950 км и боевую часть до 90 кг. "Бандероль" развивает скорость около 500–560 км/ч, а в пикировании она может быть ещё выше. Дрон-ракета "Дань-Т" имеет боевую нагрузку до 135 кг. Все это уже меньше напоминает дроны, а больше — дешевые версии крылатых ракет массового применения, а значит, не все средства поражения способны эффективно им противостоять.

"Дроны-матки" над Киевом: Россия тестирует новую тактику

Во время последних атак над Киевом также зафиксировали ещё одну зловещую новинку — так называемые дроны-матки. Речь идет об экспериментальных "Шахедах", которые несут на себе FPV-дроны, чтобы запустить их ближе к потенциальной цели. В таком случае "Шахед" выступает ретранслятором для малых, быстрых и маневренных дронов.

Я бы пока не называл это массовой тактикой. Скорее всего, россияне сейчас проверяют, насколько такая модель вообще эффективна. Пока фиксируем единичные случаи, а не сформировавшуюся систему.

Однако такие средства представляют не меньшую угрозу! Обычный "Шахед" во время полёта обладает довольно ограниченной манёвренностью. FPV-дрон — совсем другой инструмент. Оператор может изменять его траекторию, реагировать на ситуацию и точнее работать по движущимся или стационарным целям — например, военным грузовикам или расчётам ПВО.

То есть один носитель может доставить такие боеприпасы на гораздо большее расстояние, чем они обычно действуют на линии фронта. И это уже важный сигнал! FPV-дроны становятся опасным средством поражения в глубоком тылу.

Какие угрозы могут возникнуть в течение следующего года

Самая сложная задача для инженеров украинских производителей сегодня — уловить тренд, направление эволюции, понять, на каком уровне будет технология противника через год. Здесь я бы не стал пытаться угадать конкретную модель или возможности дронов, которые Россия запустит по Украине. Гораздо важнее другое – масштаб.

Мы уже видим, что противник способен достаточно быстро наращивать производство относительно дешёвых управляемых боеприпасов. Поэтому следующий этап этой войны, скорее всего, будет связан не только с тем, насколько эффективно мы научились сбивать конкретную цель. Он будет заключаться в том, способны ли мы делать это в нужном количестве.

Ведь если мы создадим лучший в мире перехватчик, но его производство будет ограниченным, а противник сможет выпускать тысячи более дешёвых целей, проблема никуда не исчезнет. Поэтому нам нужна асимметрия!

Средство противодействия должно быть дешевле цели, которую оно уничтожает, и желательно — существенно дешевле. В противном случае более состоятельный противник может буквально истощить нас расходами на войну. Условно говоря, если одна сторона запускает дешёвый боеприпас, а другая отвечает гораздо более дорогим, то даже успешный перехват не решает проблему стратегически. Нам нужно сделать так, чтобы массированная атака перестала быть выгодной для противника.

Именно поэтому я думаю, что ближайшие годы будут в значительной степени посвящены количественной войне. Будет больше ракет, больше БПЛА, больше различных типов боеприпасов. И параллельно — больше средств противодействия. А тенденция развития этих снарядов будет заключаться в их удешевлении.

Однако в какой-то момент само количество и цена перестанут быть главным преимуществом. Тогда начнётся следующий этап — борьба за качество и автономность. Искусственный интеллект как инструмент здесь неизбежен!

Боеприпасы будут становиться "умнее". Им потребуется меньше внешних команд для наведения. Они смогут самостоятельно анализировать обстановку, корректировать маршрут, выбирать момент или направление подхода к цели.

Из этого следует логический вывод: операторов физически не хватит на такое количество систем. Представим, что одновременно летят сотни или тысячи различных целей. Невозможно увеличить количество пилотов в той же пропорции. Поэтому часть решений придется передавать алгоритмам. И это коснется обеих сторон.

Искусственный интеллект будет использоваться не только для поражения, но и для противодействия. Системы смогут быстрее анализировать воздушную обстановку, "отсекать" ложные цели, распределять реальные цели между средствами поражения, прогнозировать маршруты и работать без постоянного участия оператора. Фактически мы движемся к войне, где человек будет все больше определять правила, а машина — выполнять значительную часть работы.

Это уже происходит в гражданской жизни. Автомобили успешно ездят без водителя. Системы искусственного интеллекта уже способны самостоятельно анализировать огромные массивы информации. Следующим логическим шагом становится автономность в военных системах. Поэтому Украине нужно готовиться к этой гонке уже сейчас.

Что должна делать Украина уже сейчас, чтобы защитить небо от российских целей

Технологическая гонка уже идет – на полных оборотах. И мы в ней точно не проиграем!

Вспомните 2023 год, когда первые "Шахеды" появились в воздушном пространстве Украины. Тогда мы не знали, как им эффективно противостоять, не тратя дорогостоящие ракеты, которые уже тогда были в дефиците. Мы прошли быстрый и продуктивный путь — от момента, когда дроны обнаруживались прожекторами, до их эффективного уничтожения над Украиной. А когда обычные "мопеды" перестали давать нужный России результат, появились реактивные беспилотники.

Сегодня мы не можем позволить себе просто догонять Россию каждый раз, когда она находит новую технологию. Нам нужно создавать собственные решения заранее — и в средствах поражения, и в средствах противодействия.

Ведь через год главной проблемой может стать уже не то, что над нами летит быстрый "Шахед". Проблема будет в том, что часть этих систем сможет самостоятельно решать, куда лететь, что атаковать и как обойти нашу оборону.

И к этому моменту лучше подготовиться сегодня, а не после первой массированной атаки.

Сегодня в Украине уже есть несколько компаний, разрабатывающих реактивные дроны-перехватчики. Первые из них проходят боевые испытания, и производители уже работают над масштабированием. Это точно повысит эффективность сбивания реактивных БПЛА.

Однако Украине нужно уже сейчас смотреть шире, иметь собственное производство реактивных двигателей для этих дронов, чтобы не зависеть от третьих стран, в частности, Китая.

Отдельно стоит наращивать количество радаров, защищать авиацию и наносить удары по дронопортам и цехам по производству реактивных "Гераней" — для этого у нас есть хорошая разведка и достаточно средств поражения.

Также нам придётся адаптироваться к новым реалиям — круглосуточным воздушным угрозам и ударам. Невозможно месяцами жить в режиме, когда каждая сирена автоматически означает полную остановку жизни.

Это не означает игнорировать угрозу! Наоборот, нам нужна гораздо более точная система понимания того, где именно находится опасность и насколько она реальна. Там, где можно продолжать работу, страна должна работать. Там, где существует непосредственная угроза, люди должны получать четкий сигнал и укрываться. Кстати, именно для этого государство и принимает меры по изменению уровней тревоги.

Это касается не только гражданской жизни. Тот же принцип должен работать и в обороне. Когда появляется новый тип цели, нельзя просто добавить еще одну ракету к уже существующей системе. Нужно менять саму методологию противодействия. Эффективность ПВО — это не только количество сбитых целей. Нужно учитывать и цену перехвата. Условно говоря, если средство атаки стоит 10 тысяч, а средство защиты — 100 тысяч, мы можем выиграть конкретный бой, но проиграть экономическую гонку.

Важным элементом развития останутся и средства РЭБ; например, BlueBird Tech постоянно работает над совершенствованием систем "Грец" в тесном взаимодействии с военными, поскольку тактики и технологии меняются ежедневно, и мы должны быстро реагировать на эти изменения.

Пока существует связь, будут существовать способы её обнаруживать, перехватывать, глушить или защищаться от такого воздействия. И даже если часть систем станет автономной, полная автоматизация войны не произойдёт за один день. Более того, РЭБ постепенно также будет двигаться в сторону автоматизации. Системы смогут самостоятельно анализировать эфир, находить сигналы, определять источник излучения и выбирать способ реагирования. Искусственный интеллект здесь может стать не просто вспомогательным инструментом, а частью самой системы радиоэлектронной борьбы.

Однако важно понимать: Россия не остановится на реактивных дронах. К тому времени, когда мы научимся эффективно их перехватывать, у РФ уже будет следующая итерация — более дешёвое оружие, его большее количество, новая тактика или автономность. Поэтому наша задача — не просто догонять каждую новую угрозу, а построить систему, способную адаптироваться быстрее противника и опережать его.

Валерий Зарубин