Что не так с открытым экспортом оружия и почему он не работает

1 июля этого года СНБО и МОУ объявили о запуске новой схемы экспорта. После нескольких лет, когда экспорт практически не осуществлялся, эту процедуру представляли как полноценную возможность для украинских производителей поставлять свои товары в рамках Drone deal.

Но спустя два месяца ключевые ассоциации заявляют, что эта схема не работает, и требуют пересмотреть законодательство.

Почему же то, что презентовали с такой помпой, не сработало?

Сначала напомню, что предусматривали новые правила и какие ограничения существовали.

Во-первых, представленный Fast track касался только поставок в страны, подписавшие с Украиной Drone Deal. Сейчас их 11 — Латвия, Литва, Эстония, Катар, ОАЭ, Саудовская Аравия, Азербайджан, Норвегия, Нидерланды и Дания. Отдельное соглашение подписано с ЕС. Еще 15 соглашений находятся в стадии проработки, включая США.

Если у производителя есть контракт с компанией или заказ от правительства этих стран, он подает заявление в Госэкспортконтроль; в течение трёх дней его копия поступает в Минобороны, СБУ, Службу внешней разведки и ГУР; к пятнадцатому дню завершается межведомственное согласование, а далее решение о предоставлении разрешения должно быть принято в срок до 30 дней — вместо 90 дней по стандартной процедуре.

Во-вторых, механизм распространяется на контракты стоимостью от 15 миллионов гривен. Передача происходит без отчуждения прав интеллектуальной собственности. Реэкспорт третьим сторонам возможен только с письменного согласия Украины, а если продукцию, произведенную по украинским технологиям, будут экспортировать в третьи страны, 20 % её стоимости будет поступать в государственный бюджет.

В-третьих, неизменным приоритетом остаются потребности Сил обороны: если государство нуждается в определённом вооружении, компания не получит разрешение на вывоз.

Когда постановление представляли, руководитель Украинского совета оружейников Игорь Федирко прогнозировал, что МКВТС (Межведомственная комиссия по политике военно-технического сотрудничества и экспортного контроля) будет завалена запросами от компаний.

Через месяц источники автора в комиссии сообщили, что количество заявок не дотянуло даже до десятка. Да и те — по обычному маршруту.

А уже в сентябре СМИ сообщили, чтоспустя два с половиной месяца после того, как украинское правительство объявило об открытии экспорта оружия, Украина так и не выдала ни одного разрешения на это.

Глава оружейной ассоциации "Технологические силы Украины" Анастасия Мишкина отметила, что после большого ажиотажа компании вникли в текст постановления и поняли, что его трудно реализовать.

По словам Мишкиной, на данный момент до сих пор не готов перечень продукции, критически важной для обороны Украины и не подлежащей экспорту, а также перечень стран-партнеров, которые будут иметь право воспользоваться ускоренной процедурой. Без этих двух документов производители не знают, что именно они могут продавать и куда, поэтому описанная процедура непригодна для использования.

В минувшую пятницу представители ассоциаций имели возможность обсудить эту проблему с заместителем секретаря СНБО и главой МКВТС Давидом Алояном на мероприятии Радио NV. Но дискуссия оказалась настолько мирной, что даже ведущий Василий Пехньо не знал, как настроить стороны друг против друга, которые, очевидно, имели своё видение ситуации, но не рискнули скрестить мечи.

Алоян напомнил, что с момента возобновления работы Межведомственной комиссии в феврале этого года она получила 450 заявок (еще до запуска Fast track), 90% из которых были одобрены. Но только на 4-й месяц поступила первая заявка, касавшаяся беспилотников.

"Просто очень много компаний, которые сейчас составляют более 80% украинского рынка вооружений и военной техники, были созданы с момента начала полномасштабного вторжения.

Они в основном не имели опыта внешнеэкономической деятельности, не работали на внешних рынках, ничего не экспортировали. Поэтому, когда МКВТС был возобновлен, вот эти 450 заявок, я бы сказал, что львиная доля этих заявок приходится на те компании, которые уже присутствовали на украинском рынке, которые знают, как работает экспортная деятельность, и у которых уже были предыдущие контакты с зарубежными партнерами, проявлявшими заинтересованность", – пояснил Алоян и отметил, что и президент, и он сам пытаются стимулировать интерес партнеров к импорту украинского оружия, но и сами компании должны над этим работать.

"Очень странно ожидать, что кто-то будет делать это за наших производителей", – заметил Алоян.

Глава NAUDI Сергей Гончаров ответил, что работать так непросто и на это уходит не один день.

"Работа с заказчиками — это длительный процесс, требующий большой и сложной предварительной работы", — отметил он.

По словам Гончарова, прежде чем получить контракт, нужно демонстрировать свой продукт и убеждать в его эффективности. Одним из таких путей является постоянное участие в выставках.

"На мой взгляд, важным моментом является то, что мы должны быть представлены не только в отношениях со странами-партнерами, которые нас поддерживают, но и в третьих странах, которые, безусловно, не являются враждебными для нас.

Потому что, если с нашей проверенной в боях техникой мы не будем там представлены, там будут представлены россияне. Это объективная реальность. Мы отмечаем, что наша продукция battle-proven in Ukraine и, к сожалению, российская продукция так же позиционируется как battle-proven in Ukraine. Потому что она так же используется на поле боя, и с этими же посланиями они представлены на части выставок, куда их допускают", – отметил Гончаров.

За этим фрагментом полемики просматривается первая проблема – не все украинские производители могут найти себе рынки в рамках стран Drone Deal. И они хотели бы работать с более привычными для них рынками, в отношении которых СБУ может наложить на них ограничения.

Вторая проблема – как получить контракты от стран Drone Deal, если в некоторых из них нет подразделений, которые бы использовали дроны, а, соответственно, даже неясно, что закупать.

Литва купила несколько морских дронов на случай российской угрозы, Латвия также приобрела кое-что.

Но очевидно, что для того, чтобы этот экспорт состоялся, нужно наладить не только сотрудничество на уровне совместных предприятий, но и обмен опытом между военными и даже аналитическими центрами, которые помогли бы разрабатывать определенные алгоритмы и изменения в законодательство.

Третья проблема – очень практическая, и она касается стоимости экспорта, установленной украинским правительством. В постановлении указано, что экспортный сбор составляет 20% на готовую оборонную продукцию и 30% на комплектующие.

"Существенно увеличивается плата за оказание административной услуги, такой как выдача экспортного разрешения. Если раньше это условно составляло около тысячи гривен, то сейчас планируется, что это будут проценты от суммы контракта. И то, что мы неоднократно обсуждали, и государство к этому прислушивается, что эти проценты для определенной продукции являются блокирующими, для компонентов они фактически блокирующие и никоим образом не будут стимулировать развитие отчисляемого ОПК и наполнение государственного бюджета", – отметил Гончаров.

Эти сборы – проблема не только для украинских компаний, но и для стран Drone Deale. Дело в том, что в таком варианте они не понимают, в чём их преимущество. Ведь при разрешении, которое компания получит на 90-й день, они ничего не платят, а за ускоренную процедуру Drone Deale – минимум 20%. В чём здесь выгода для неучаствующих в конфликте стран не совсем понятно, они могут подождать и 90 дней, чтобы не платить.

Поэтому сейчас есть идея изменить ставку и для 90 дней, и для 30 – чтобы для fast track она была ниже.

Судя по тому, как стороны обходили острые углы, они уже понимают, что дело не сдвигается с мертвой точки, и готовы двигаться к компромиссным изменениям. Но из дискуссии совершенно непонятно, кто станет движущей силой этого процесса.

Кроме того, существует большой риск, что даже после поправок в постановление процесс не запустится. И здесь стоит обратить внимание на причину, а не на сопутствующие проблемы.

И Алоян, и Гончаров сходятся во мнении о низкой заинтересованности внешних рынков в сотрудничестве. В частности, потому что европейцы не понимают, зачем им это. Ведь всё, что производится сейчас, всё равно имеет один рынок сбыта — Украину. Тогда как экспорт может эффективно работать либо при наличии аналогичного рынка, либо при наличии общего рынка, а соответственно — общего контура безопасности.

Мы в Ukraine facility platform последние полгода анализировали нашу оборонную экосистему и пришли к выводу, что её нельзя скопировать — её можно только интегрировать. И на этом пути у нас есть только два сценария.

Сценарий первый: всё идёт так, как сейчас.

Мы как страна продолжаем рассматривать сотрудничество исключительно в контексте денег. Drone Deal остается набором двусторонних соглашений, которые, очевидно, предусматривают совместное производство, трансфер технологий, локализацию дронов в странах-партнерах и выезды украинских военных экспертов, но каждое соглашение ограничивается несколькими образцами в рамках пилотных проектов. Спрос формируют закупки ВСУ и национальных армий, а научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы и производство тяготеют к своим производителям.

Европа вновь дробится на национальные рынки, а украинский экспорт упирается в потолок единичных закупок, таких как литовские морские дроны. Между тем США, переняв украинские подходы к закупкам и испытаниям, финансируют дроновые программы на большом однородном рынке, а Россия масштабируется за счет государственных средств и сотрудничества с Китаем и Ираном. Европа же до сих пор закупает и сертифицирует по старым правилам.

В этом сценарии больше всего рискует сама украинская экосистема. Ведь в случае прекращения огня демобилизуются гражданские специалисты, на которых держатся Delta и конструкторские бюро на уровне частей, сокращаются закупки, исчезают испытания на поле боя. Если к тому моменту украинские компании не встроятся в более широкие цепочки, их технологии и команды просто распадутся. Быстрый трек, которым никто не пользуется, станет надгробной плитой упущенному окну возможностей.

Сценарий второй: многосторонняя структура.

NORDEFCO, JEF или "Клуб CV90" показывают, что для глубокого регионального сотрудничества не обязательно членство в НАТО. Именно такую логику предлагает концепция PACS, разрабатываемая Ukraine Facility Platform. Она предусматривает совместный доступ к боевому опыту и испытаниям, совместные закупки с эффектом масштаба, совместные учения операторов, промышленный диалог и выход в сегмент двойного назначения. Украина предлагает в ней не отдельные системы, которые быстро устареют, а скорость инновационного цикла. Этот цикл невозможно закупить, в нём можно только участвовать. Поэтому нужны закрепленные в законодательстве инструменты: обмен "инженер-инженер" и "оператор-оператор", встроенный персонал с допуском, взаимный доступ к полигонам и обратной связи с фронта. Сейчас всё это происходит неформально и эпизодически.

В таком сценарии экспорт перестает быть разовой сделкой, за которую приходится бороться с перечнями и сборами. Он становится результатом совместного планирования: спрос формируется совместно, закупки масштабируются, а украинские компании получают предсказуемый рынок, который переживет войну. Но для этого экспорт нужно перестать воспринимать как способ заработать дополнительные средства и начать видеть в нём шаг к интеграции Украины в европейский оборонный потенциал.

Татьяна Николаенко