Война, справедливость и белое перо

Мы привыкли считать обостренное чувство справедливости особой чертой украинцев. Именно этим мы объясняем проявления прямого народовластия, когда выходим на Майдан; наше волонтерское движение; нетерпимость к злоупотреблениям властью. Но история знает примеры, когда другие общества были не менее чувствительны к несправедливости.

Во время Первой мировой войны в Великобритании и Новой Зеландии проводилась кампания "белого пера". Мужчинам, которые не шли воевать, вручали белое перо — символ трусости.

В Новой Зеландии белое перо получали даже ветераны, вернувшиеся с фронта после ранений, если они, по мнению соседей, выглядели способными служить. Давление общественности было настолько сильным, что в 1916 году правительство было вынуждено ввести специальные повязки для демобилизованных военных, непригодных к службе, и работников критически важных отраслей. Чтобы общество знало, кого не стоит обвинять в трусости.

Когда Великобритания вступила в войну 4 августа 1914 года, в её регулярной армии насчитывалось четверть миллиона офицеров и солдат. Значительная часть этих людей находилась за пределами Британских островов. Новоназначенный военный министр, фельдмаршал Герберт Китченер, не разделял распространенного мнения, что война "закончится до Рождества". Он прогнозировал долгую войну и видел необходимость в большой армии.

7 августа 1914 года Китченер призвал первые сто тысяч мужчин добровольно вступить в так называемую "Новую армию". Затем набор повторялся новыми волнами. К концу августа записывались примерно 30 тысяч мужчин в день. К Рождеству добровольцами записались 1,2 миллиона мужчин, к концу 1915 года — два с половиной миллиона.

Меня поразили эти цифры. И ещё больше поразил подход британцев к политике обязательного призыва, необходимость в котором возникла, когда поток добровольцев иссяк.

Добровольная мобилизация имела последствия, которые британское правительство сначала недооценило. Кампания оказалась настолько успешной, что создала новую проблему для государства. Добровольцами массово уходили важные для экономики люди, квалифицированные работники, которым безработица не угрожала. В Украине в начале Великой войны было точно так же.

Довоенный избыток рабочей силы во многих профессиях быстро превратился в дефицит. Патриотический успех породил экономические вызовы. В 1915 году правительство ввело учет населения и промышленных ресурсов, создало Министерство боеприпасов.

В январе 1916 года парламент принял закон об обязательной военной службе мужчин в возрасте 18–41 лет и об освобождении от призыва работников критически важных отраслей. Подход правительства основывался на том, чтобы учитывать не только количество солдат, поступающих в армию, но и то, что страна теряла из-за их вывода из экономики.

К окончанию войны около двух с половиной миллионов мужчин были призваны принудительно. Тогда население Англии, Шотландии и Уэльса (жителей Ирландии не призывали) составляло почти 42 миллиона человек.

Нам стоит изучить этот опыт. Конечно, мы упустили момент создания справедливой и эффективной системы мобилизации. Общество измотано годами войны и испытаний, но чувство несправедливости и требование разумной государственной политики, её ответственности перед военными, ветеранами, их семьями и будущими поколениями кровоточат ранами, которые не успевают зажить. Но отношение к ценности каждого человека, военного или гражданского, на этом этапе войны является жизненно необходимым. Ведь территории без людей, способных восстановить государство и обеспечить его развитие, теряют смысл.

Эффективность нельзя измерять только количеством людей, привлечённых в армию. Даже в армии человек должен иметь гарантии достойного отношения и поддержки. Справедливость заключается не только в том, как распределена обязанность защищать страну, но и в том, насколько ответственно государство использует жизнь, время и профессиональные способности людей.

Украинское гражданское общество является одним из главных ресурсов устойчивости государства. С начала войны мы обеспечивали армию, организовывали помощь раненым, поддерживали переселенцев. Мы разрабатываем реформы, организуем кампании, протесты, привлекаем экспертов и добиваемся перемен. Именно это и есть украинский X-фактор, который трудно объяснить западным партнерам и правительствам, пытающимся учесть украинский опыт в своих планах подготовки к войне.

Украинское общество не раз демонстрировало способность противостоять попыткам узурпации власти. У нас есть сильные общественные организации, независимые СМИ, активные профессиональные сообщества. Когда государственная система не справляется, они способны мобилизоваться и добиваться перемен. Но задумываемся ли мы, во сколько это обходится?

В условиях войны украинское гражданское общество выполняет огромный объем работы, которую в других обстоятельствах выполняло бы государство. И в то же время вынуждено тратить силы на то, чтобы заставить государство исправлять собственные ошибки. Мы научились защищать демократию от плохих, зачастую катастрофических решений властей. Есть ли у нас шансы построить государство, способное действовать профессионально и ответственно?

В условиях затянувшейся войны это не абстрактный вопрос. Мы почти смирились с тем, что главная проблема для политической эволюции — невозможность провести выборы во время войны. Существует общественный консенсус, что это делает невозможной политическую конкуренцию, а значит, не создает для власти стимулов к более эффективной работе. Но стоит оглянуться назад.

Парламент Великобритании, избранный в декабре 1910 года, работал до декабря 1918-го. Восемь лет без выборов. Во время войны его полномочия продлевались специальными законами. Однако политическая жизнь не останавливалась.

В мае 1915 года после военных неудач и скандала из-за нехватки артиллерийских снарядов премьер Герберт Асквит сформировал коалиционное правительство с консерваторами и лейбористами. В декабре 1916 года Асквит ушел в отставку. Новым премьером стал Дэвид Ллойд Джордж. Он сформировал другую коалицию и создал небольшой Военный кабинет для управления войной. Политические конфликты касались прежде всего способности правительства вести войну.

В феврале 1918 года — война ещё продолжалась — британский парламент принял избирательную реформу. Число избирателей выросло с 7,7 до 21,4 миллиона. Избирательное право получили почти все мужчины от 21 года и часть женщин в возрасте старше 30 лет.

Британская демократия оставалась далекой от всеобщего равного избирательного права. Однако даже в военное время политическая система меняла правила представительства. Таким образом, восемь лет без выборов не означали восемь лет без политической конкуренции, смены правительств и развития демократических институтов.

Украинский парламент был избран в 2019 году. Тогда впервые в истории независимой Украины партия президента сформировала однопартийное большинство. С тех пор Украина пережила полномасштабное вторжение, потерю значительной части экономического потенциала, миграцию миллионов граждан, мобилизацию огромного количества гражданских лиц.

Мы не можем проводить выборы во время военного положения. Но почему неизменность состава парламента должна означать неизменность политической конструкции власти? Правительство менялось, происходили кадровые перестановки. Однако широкая политическая коалиция, которая взяла бы на себя совместную ответственность за стратегические решения, так и не возникла.

Главной опасностью длительного отсутствия выборов часто называют узурпацию власти. Конечно, этот риск существует. Но ещё больший риск несет накопление управленческих ошибок из-за отсутствия конкуренции решений, экспертизы и действенного контроля.

Для принятия плохого государственного решения не обязательно нужны злые намерения. Иногда достаточно недостатка профессионализма, нежелания прислушиваться к другому мнению или отсутствия механизмов, заставляющих исправлять ошибки.

Британский опыт доказывает, что война не обязательно означает политическую обездвиженность. Он демонстрирует возможность и даже необходимость политической конкуренции ради способности государства выдерживать нагрузку стратегических решений.

Украина вступает в глубокий общественно-политический кризис, и война — лишь его катализатор. Нам нужен политический процесс даже без выборов. Возможно, через более широкую правительственную коалицию. Возможно, через межфракционные договоренности относительно стратегических решений и усиление парламентского контроля. Но прежде всего — через реальную конкуренцию управленческих подходов, привлечение специалистов и оценку не только результатов государственной политики, но и цены, которую за них платит общество.

Сейчас нам как никогда нужно государство, способное исправлять собственные ошибки и принимать сложные решения. Ведь цену некомпетентности власти во время войны мы платим не только деньгами и упущенными возможностями. Мы платим человеческими жизнями.

В 1914 году белое перо вручали тем, кого подозревали в уклонении от долга перед государством. Украинцы то и дело мобилизуются, чтобы исправлять ошибки государства. Между тем от законно избранной власти требуется гораздо меньше: признать пределы собственных возможностей и привлечь к управлению тех, кто способен справиться лучше. Даже если завтра они станут политическими конкурентами.

Пора определиться, кто должен получить белое перо: граждане, от которых государство требует всё большего, или люди, наделенные властью, но неспособные применить эту власть для выполнения своей части долга.

Татьяна Гавриш