В Украине насчитывается одиннадцать официальных государственных праздников. И в это воскресенье мы отметим самый причудливый из них: День Конституции.
День Основного Закона, который никогда не считался и не считается настоящим непреложным законом.
В ХХ веке украинцам пришлось десятилетиями жить в стране фейковых конституций. Конституция СССР 1936 года, Конституция УССР 1937 года, Конституция СССР 1977 года, Конституция УССР 1978 года – все они приучали наших соотечественников к тому, что Основной Закон выполняет чисто декоративные функции и очень слабо связан с реальной жизнью.
И когда в 1996-ом была принята Конституция независимой Украины, многие отнеслись к ней примерно так же. Ее стали воспринимать не как свод высших правил, а как красивый декоративный элемент, которым можно пренебречь в случае практической необходимости.
Задолго до большой войны у нас не слишком церемонились с Основным Законом.
Ни в 2010-ом: когда Виктор Янукович устраивал конституционный переворот и расширял собственные полномочия.
Ни в 2014-ом: когда требовалось быстро узаконить отстранение Януковича от власти.
Ни в 2017-ом: когда Петр Порошенко отнимал украинское гражданство у своего оппонента Михеила Саакашвили.
Ни в 2019-ом: когда Владимир Зеленский и его команда осваивали так называемый "турборежим".
Сомнительная конституционность тех или иных политических решений почти всегда воспринималась в Украине как должное.
Военная целесообразность важнее политической: соответственно, после 24 февраля 2022 года на Основной Закон стали обращать еще меньше внимания, чем раньше.
"Если запросы военного времени расходятся с действующей Конституцией, а менять ее во время войны нельзя, то тем хуже для Конституции", – значительная часть украинского общества исповедует именно такой подход.
К примеру, в 6 статье Основного Закона зафиксирован принцип разделения властей.
В 113 статье высшим органом исполнительной власти назван Кабинет министров Украины, подконтрольный и подотчетный Верховной Раде.
А вот о таком влиятельном органе, как Офис президента, в Конституции вообще не сказано ни слова.
Однако любая война создает запрос на единоначалие.
Фактически нынешняя Украина является суперпрезидентской республикой, и это не слишком печалит наших соотечественников.
Летом 2022 года 79% опрошенных украинцев считали, что президент может вмешиваться в деятельность парламента и правительства вопреки принципу разделения властей. И даже сейчас более половины респондентов – 52% – считают эту неконституционную практику оправданной.
Граждане, выступающие за соблюдение конституционного распределения полномочий, были и остаются в меньшинстве.
Многих еще до полномасштабного вторжения не устраивала 10 статья Конституции, где в том числе сказано: "В Україні гарантується вільний розвиток, використання і захист російської, інших мов національних меншин України".
Заодно кого-то раздражала и статья 24: "Не може бути привілеїв чи обмежень за ознаками раси, кольору шкіри, політичних, релігійних та інших переконань, статі, етнічного та соціального походження, майнового стану, місця проживання, за мовними або іншими ознаками".
В ходе войны один из распространенных в Украине языков стал официально считаться "языком врага". Как следствие, решения городских советов о введении языковых мораториев оказываются выше Конституции.
Широко распространен публичный хейт сограждан, говорящих не на том языке.
А в столичном книжном магазине "Сенс" вообще додумались вычеркивать из Основного Закона неугодный фрагмент и дарить отредактированные экземпляры покупателям.
Потихоньку теряет актуальность и 15 статья Конституции: "Суспільне життя в Україні ґрунтується на засадах політичної, економічної та ідеологічної багатоманітності. Жодна ідеологія не може визнаватися державою як обов'язкова. Цензура заборонена".
Жестокая война не способствует сохранению идеологического разнообразия. Наоборот, она поощряет идеологическую консолидацию.
Выясняется, что во многих случаях лояльные граждане должны мыслить одинаково.
Возникает потребность в государственных идеологах и цензорах, которые вырабатывают единственно приемлемую оценку тех или иных событий и персоналий.
И де-факто эту роль уже выполняет Украинский институт национальной памяти, наделенный новыми расширенными функциями.
Итак, Конституцию нередко игнорируют, когда она входит в противоречие с суровой атмосферой военного времени. Но еще примечательнее, что Конституцией пренебрегают даже тогда, когда она позволяет прибегать к суровым и непопулярным мерам.
Возьмем одно из самых неприятных нововведений последних лет – закрытие границ для военнообязанных мужчин.
Предусмотрено ли нечто подобное в рамках действующей Конституции? Да. Статья 33 гарантирует гражданину "право вільно залишати територію України, за винятком обмежень, які встановлюються законом".
Теоретически после 24.02.2022 можно было внести соответствующие изменения в закон "Про порядок виїзду з України і в'їзду в Україну громадян України", и конституционность такого шага не вызывала бы ни малейших сомнений.
Но, конечно, на практике никто не стал обременять себя излишним правовыми педантизмом.
Вопреки формальной норме Конституции, ограничения на выезд мужчин из Украины уже пятый год регулируются не законом, а подзаконным актом – постановлением Кабмина № 57 – и внутренними инструкциями ГПСУ. Такой путь оказался значительно проще и удобнее.
Неизбежному закручиванию гаек в период войны посвящена большая часть статьи 64: "В умовах воєнного або надзвичайного стану можуть встановлюватися окремі обмеження прав і свобод із зазначенням строку дії цих обмежень. Не можуть бути обмежені права і свободи, передбачені статтями 24, 25, 27, 28, 29, 40, 47, 51, 52, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63 цієї Конституції".
Однако на практике подобные нюансы интересуют главным образом профессиональных адвокатов или омбудсмена Дмитрия Лубинца.
А обычный отечественный силовик или радикальный активист не склонны углубляться в юридические тонкости и выяснять разницу между 28-ой, 29-ой, 30-ой и 31-ой статьями Конституции.
Широко распространена точка зрения, что во время войны можно ограничивать любые права и свободы граждан: на то она и война.
Соблюдение правовых норм считается неуместным, когда на карту поставлена судьба страны и нации.
В общем, за привычным пренебрежением к Конституции проступает нечто большее – неодобрительное отношение к самому понятию права.
Следование определенным правилам начинает восприниматься как ненужный балласт, который только сковывает Украину в разгар экзистенциальной войны.
После 24.02.2022 эмоциональные комментаторы часто вспоминают о "законах военного времени".
Но действительно ли людям, употребляющим это словосочетание, нужны какие-то законы – даже самые строгие? Вряд ли.
Обычно им нужен произвол военного времени. Возможность поступать так, как они считают необходимым в данный момент: без каких-либо правовых стопоров и правовых последствий.
Год за годом кровопролитная война подталкивает наше общество к мысли, что правила – это удел слабых и малодушных.
Именно такие граждане, чувствуя свою уязвимость и беспомощность, чаще других апеллируют к нормам Основного Закона. А вот сила и смелость ассоциируются с игнорированием любых правил – как на международной арене, так и внутри страны.
Многие из нас уже уверовали, что для сильных и смелых сынов Украины не существует никаких преград, и что их стальную волю и дерзость ничто не должно сдерживать.
Но когда-нибудь активные военные действия все-таки завершатся. Сильным и смелым украинцам придется возвращаться к мирной жизни и как-то сосуществовать друг с другом – а заодно и c миллионами скромных обывателей.
Обескровленная страна будет вынуждена искать новый modus vivendi. И декоративная Конституция 1996 года вряд ли нам в этом поможет.
Михаил Дубинянский