Для России сохранение Украины с её институтами и демократическими процедурами будет означать не отказ от "окончательного решения", а адаптацию стратегии уничтожения. Если страну не удалось сломить извне, её попытаются подорвать изнутри.
Идеальное "окно возможностей" – этап выхода из войны. Критический период – послевоенные выборы. Время, когда государство обескровлено и истощено, а общество – травмировано и поляризовано.
Удар по незажившим ранам может обернуться инвалидностью и утратой дееспособности.
Недооценить характер новой угрозы – повторить ошибку 2022 года. Своевременно распознать риски – не допустить российский реванш.
Ключ к правильному решению – в понимании стремительности технологических изменений. Цифровая революция превратила битву танков и гаубиц в соперничество дронов и алгоритмов, открыв возможность подмены самой реальности.
В таких условиях будущая линия противостояния проляжет в головах, а Кремль сосредоточится не на перекройке границ, а на контроле и манипулировании сознанием. И тогда не будет иметь значения, какого цвета флаг развевается над столицей.
Токсичные следы
Именно в этих новых обстоятельствах будет разворачиваться послевоенный транзит – процесс, опыта которого у Украины не было. Проблема в том, что необходимый опыт накапливает Россия, которая все последние годы оттачивала инструменты вмешательства. От выборов в Европейский парламент 2024 года до кампании в Армении 2026-го Москва повсюду оставляла свои токсичные цифровые следы.
Таким образом Кремль может подойти к моменту X в своей лучшей "дез/информационной" форме. В то же время в Киеве существует риск недооценить российскую угрозу.
И действительно – двойной победе Майи Санду в Молдове Москва не помешала, венгерского союзника Виктора Орбана потеряла, Кэлина Джорджеску в Румынии проиграла, а Никола Пашиняна в Армении не сместила. Да и в целом тема участия московских политтехнологов в украинской политике – традиционный предмет анекдотов и насмешек.
Но "главного глазами не увидишь": Россия – это змея, способная годами лежать в засаде, ожидая, пока её яд подействует.
Кремлёвская стратегия прагматична: если не удалось убить сразу – делай это медленно. Именно так россияне десятилетиями интоксицировали Украину, оставив после себя искалеченное политическое тело, вынужденное проходить изнурительную реабилитацию на грани выживания.
Стоит ли надеяться, что Москва изменит собственным рефлексам и откажется от неизменной цели – впрыснуть новую дозу отравы раздора и смуты, не дав Украине выздороветь и встать на самостоятельные ноги? Запустить каскад разрушительных процессов: недоверие, подозрительность, ненависть и внутреннюю вражду. Погрузить страну в новый цикл нестабильности – от холодного общественного противостояния до горячего гражданского конфликта: народ против власти, власть против журналистов, переселенцы против местных, ветераны против уклонистов.
По этой причине задача с пометкой "неотложно" – заранее изучить химический состав московского информационного "Новичка" и подготовить противоядие.
Сумма московских политтехнологий
Однако существует проблема. Вынужденная электоральная пауза оставила Украину на обочине развития избирательных технологий. Тем временем мир осваивал новое оружие массового поражения – искусственный интеллект, а Россия перешла от проведения изолированных национальных операций к построению единой транснациональной экосистемы информационного влияния, объединяющей общие методики, алгоритмы, платформы и бот-сети.
Модели, которые Кремль отработал в Молдове и Румынии в 2024–2025 годах, затем разворачиваются в Венгрии, Германии, Нидерландах и в конечном итоге проявляются на парламентских выборах в Армении в 2026 году.
ИИ, Telegram, TikTok и другие
Сегодня мы имеем дело с целостным механизмом российской информационной войны, в котором ИИ выполняет роль центральной нервной системы и фабрики контента; Telegram – центра координации; TikTok – механизма вирусного охвата; инфлюенсеры – носителей доверия; бот-сети – инструмента масштабирования.
Telegram в руках путинских спецслужб превратился в центр дистрибуции дезинформационных кампаний. Через созданные группы осуществляется всё – от формирования сетей подкупа до распространения инструкций и шаблонов комментариев.
Роялем в украинских электоральных кустах может стать недооценённый TikTok. Именно ему обязаны своим стремительным политическим взлётом и сенсационными результатами французский ультраправый Жордан Барделла (2024 год), румынский популист Кэлин Джорджеску (2024 год) и немецкая националистическая AfD (2025 год).
Ещё одной российской инновацией является массовое привлечение национальных инфлюенсеров для продвижения нужных кандидатов и партий, как это было в Германии (2025 год) для распространения антииммиграционных настроений и в Венгрии (2026 год) – для поддержки Виктора Орбана.
Фактически речь идёт о создании внутренней инфраструктуры влияния, которая функционирует непрерывно и переходит в активную фазу во время выборов.
Deepfake и постреальность
Критически опасными кремлёвские "активные мероприятия" делает интеграция с генеративным ИИ. Массовое производство deepfake было зафиксировано едва ли не во всех эпизодах российского вмешательства во внутриполитические процессы европейских стран.
В целом в 2025 году каждый четвёртый инцидент, связанный с кампаниями дезинформации, уже включал использование инструментов ИИ.
Это означает, что в ближайшем будущем скорость и массовость генерации deepfake-контента могут сделать правдивость и объективность неконкурентоспособными. Исследования свидетельствуют, что люди не способны надёжно распознавать синтетический контент – точность их оценок приближается к уровню случайности.
Складывается ситуация, при которой правда стоит дорого, а ложь – дёшево. Проще не опровергать фейк, а создать новый.
В таких условиях будущие выборы рискуют превратиться не в борьбу кандидатов и программ, а в столкновение искусственно сгенерированных реальностей, где будет побеждать не лучшая идея, а наиболее эффективный алгоритм.
Украинские уязвимости и возможности
На фоне изменения технологического уклада, посттравматического состояния общества и стремительной эволюции российских информационных операций перед Украиной возникают вызовы беспрецедентного масштаба и характера.
Привести к власти откровенно промосковского президента или партию Кремль вряд ли способен. Но его настоящая цель иная:
- посеять семена раздора относительно итогов войны, её причин и последствий;
- подорвать доверие к демократии и демократическим процедурам;
- разжечь конфликтные темы, углубить существующую поляризацию и внутренние противоречия;
- интегрировать кремлёвскую дезинформацию в национальные дебаты, усиливая антиевропейские и антинатовские нарративы;
- поставить под сомнение честность и легитимность голосования.
Всё это может стать благоприятной почвой для подготовки кремлёвского реванша, попытка которого не состоится лишь при одном условии – если на месте России образуется море.
В результате Украина должна быть готова существовать в условиях одновременной войны и мира, где граница между ними стирается, конфликт становится постоянным, а враждебное влияние – непрерывным.
Для нас это означает лишь одно – необходимость изучить российский информационный арсенал и построить полноценную систему цифровой защиты. Ведь война дала Украине бесценный опыт быстрой адаптации, уникальные компетенции и целое поколение специалистов, способных работать в экстремальных условиях новых вызовов.
Выборы – это всегда тест на демократическую жизнеспособность. Но в цифровую эпоху битва за сознание – это ещё и борьба за право на собственную реальность, сформированную выстраданными ценностями, убеждениями и идеями.
Андрей Демартино, для УП