Поздно вечером 30 мая 1961 года голубой Chevrolet Bel Air мчался по трассе из столицы Доминиканской Республики Сьюдад-Трухильо в сторону города Сан-Кристобаль.
Помимо водителя-охранника в салоне находился 69-летний мужчина с типичной внешностью героя-любовника-злодея из латиноамериканских сериалов. В его честь переименовывали горные вершины, города и целые провинции. Его фотографии можно было увидеть в кабинетах каждого чиновника страны. О его "божественной" сущности сочиняли легенды – согласно одной из них, он не потел даже в жару.
Этот человек отличался не только неуемной жаждой власти и денег, но и уникальной влюбчивостью, за что получил прозвище El Chivo ("Козел"). Вот и на этот раз он направлялся к одной из своих многочисленных любовниц – 20-летней Моне Санчес. Во время поездок по стране он обычно ездил в другой машине с пуленепробиваемым стеклом и в сопровождении кортежа охранников. Но по странному стечению обстоятельств не в этот раз.
Около 22 часов Chevrolet заблокировали три автомобиля с вооружёнными мужчинами. Последние слова, которые услышал Цап, были: "Вот и конец, чапита!". Это было ещё одно его пренебрежительное прозвище: от испанского las chapas – металлическая крышка на пивной бутылке. Он получил его за пристрастие к наградам. Подражая вождю, доминиканские дети мастерили себе "ордена" из крышек.
О методах управления страной и преступлениях доминиканского диктатора в США знали с самого начала его политической карьеры. Но необходимость иметь союзника в борьбе с коммунистами перевешивала отвращение. Принципа "своим – всё, чужим – справедливость" придерживались в Белом доме задолго до прихода туда Дональда Трампа.
Продолжаем серию статей о бывших "сукиных сынах" США, среди которых в свое время оказались президенты Афганистана Ашраф Гани, Южного Вьетнама – Нго Динь Зием и Нгуен Ван Тхиеу, Южной Кореи – Ли Син Ман, правитель Ирана – Мохаммед Реза Пехлеви.
На этот раз рассказываем историю Рафаэля Трухильо – диктатора, правившего Доминиканской Республикой три десятилетия, пока 27 пуль, выпущенных мятежниками из американских карабинов М1, не поставили громкую точку в жизни генералиссимуса и обладателя официальных титулов "Благодетель Отечества" и "Верховный вождь".
Когда власть лежит под ногами
Пять лет назад на Netflix вышел документальный сериал "Как стать тираном". На примере Гитлера, Сталина, Саддама Хусейна, Иди Амина, Муаммара Каддафи и северокорейской династии Кимов его создатели анализируют анатомию политического людоедства. Жемчужиной этой коллекции отбросов мог бы стать и Рафаэль Леонидас Молина Трухильо.
В его исполнении ответ на вопрос "Как стать тираном?" мог бы выглядеть так.
Родиться третьим ребенком в семье, где было одиннадцать детей. В юности стать членом банды, которая занималась ограблениями, контрабандой и конокрадством. Поступить в Национальную гвардию, которую в то время создавали на острове американцы, и настолько понравиться им, что уже через год получить лейтенантские погоны. За десять лет дослужиться до должности главнокомандующего Национальной армией. После очередного переворота с помощью террора и запугивания несогласных победить на президентских выборах.
Имел ли Трухильо на тот момент политическое влияние в стране? Лучше всего на этот вопрос ответил тогдашний посол США в Доминиканской Республике Чарльз Кертис, который заявил, что политический вес сторонников генерала на тот момент равнялся "весу утонувшего персидского котенка". Но какое это имело значение, если за спиной Трухильо стояли армия и бандиты – иногда это были одни и те же люди, а его конкуренты отказались участвовать в фарсе с выборами и призвали бойкотировать голосование.
В своей депеше в Вашингтон Кертис писал, что за Трухильо проголосовало больше избирателей, чем было в списках, кампания сопровождалась убийствами, грабежами, нападениями и беспорядками, а признание результатов голосования подорвет престиж США в мире. В Госдепе считали иначе: по их мнению, Трухильо был единственным, кто мог контролировать хаос и защищать американские интересы в стране. Во все времена в Вашингтоне боялись неопределённости сильнее, чем подонков у власти, при условии, что эти подонки были готовы присягнуть на верность США – just business, ничего личного.
16 августа 1930 года новый президент в специально заказанном в Париже мундире, вышитом золотом, прошел через специально сооруженные триумфальные арки в столице страны Санто-Доминго.
Расист с чернокожей бабушкой
Найти врага там, где его нет, и героически победить – первый совет, который можно дать начинающим тиранам. Трухильо справился с этой задачей на "отлично".
Свой остров в Карибском море доминиканцы делили с гаитянами. Среди первых преобладали мулаты, вторые были чернокожими. Гаитяне традиционно приезжали на сезонные заработки к соседям. Многие оставались жить на приграничных территориях – по данным переписи 1935 года в Доминиканской Республике проживало более 50 тысяч гаитян.
Как это часто бывает, особой любви между соседями не было. Но именно Трухильо в 1937 году удалось разжечь из этой неприязни огонь геноцида. И даже то, что его бабушка по материнской линии была наполовину гаитянкой, не помешало ему санкционировать резню чернокожего населения.
Обычные доминиканцы охотно вступили в армию и полицию. Только за пять дней октября 1937 года было убито, по разным оценкам, от 17 до 37 тысяч гаитян. Этот геноцид вошёл в историю как "петрушечная резня". В приграничных районах останавливали прохожих, показывали им пучок петрушки и требовали сказать, что это такое. Убивали не только тех, кто отвечал на французском или креольском (языки Гаити), но и тех, кто не мог без акцента произнести громкое "р" в испанском слове "perejil" – петрушка.
Через год под давлением Вашингтона Трухильо признал убийства и пообещал выплатить по 30 долларов за каждую жертву резни.
Как бы странно это ни звучало, но именно расизм Трухильо помог спастись нескольким сотням европейских евреев.
На международной конференции в Эвиане в июле 1938 года, где обсуждалось, кто готов принять евреев из Германии, Доминиканская Республика оказалась единственной из 32 стран, которая согласилась предоставить убежище 100 тысячам беженцев. Трухильо пошёл на это не из большой любви к евреям, а в расчёте на то, что они помогут "осветлить" население его страны и улучшить генофонд.
В результате было выдано около 5 тысяч доминиканских виз, но после начала Второй мировой войны нацисты закрыли это "окно", и в Доминикану прибыло лишь около 700 немецких евреев, большинство из которых впоследствии перебрались в США.
Трамп бы позавидовал
"Талантливый диктатор умеет проникать под кожу своих подданных и пронизывать пейзаж в каждом уголке своей страны", – писал в книге "Быть диктатором. Практическое руководство" норвежский тирановед Микал Хем.
К концу 1930-х Трухильо стал такой же частью местного ландшафта, как белоснежные пляжи и бирюзовое море.
Столица страны Санто-Доминго превратилась в Сьюдад-Трухильо ("город Трухильо"). Самую высокую вершину переименовали в пик Трухильо. В его честь по всей стране возвели более 1800 статуй.
В 1945 году американский журналист Уильям Крем посетил Доминиканскую Республику и в своих заметках упомянул лозунги, которые увидел: на всех водяных насосах – "только Трухильо даёт нам питьевую воду"; на лечебных учреждениях – "только Трухильо нас лечит"; на одном из рынков столицы – "это здание на протяжении веков будет свидетелем величия Эры Трухильо". Все церкви страны украшал слоган "Бог на небе, Трухильо на земле". Впрочем, самому диктатору не понравилась эта последовательность, и он приказал изменить её на "Трухильо на земле, Бог на небе".
Живое воплощение бога не забывало монетизировать своё величие. На момент смерти диктатора в 1961 году его личное состояние – 800 млн долларов – превышало годовой бюджет страны. Любимая им схема обогащения: государство выкупает обанкротившиеся предприятия, проводит санацию, после чего продает их самому Трухильо или членам его семьи за мизерные деньги. Так в руки президента попали практически все прибыльные предприятия страны, включая соляные месторождения, скотобойни, компании по выращиванию риса, отели, банки, авиакомпанию, пароходство. Конечно, его жадность не распространялась на американский бизнес на острове – ссориться с "большим братом" не входило в планы Трухильо.
Оглядываясь на США, диктатор пытался сохранить "фасад" демократии. После двух президентских сроков он отказался баллотироваться в третий раз подряд, подобрав вместо себя вице-президента, подобно тому, как в 2008 году Путин оставил Медведева на четыре года греть свой трон.
В своём репортаже из Сьюдад-Трухильо американский журнал New Yorker иронизировал:
"В слухах о том, что страну переименуют в честь её лидера, генералиссимуса Рафаэля Леонидаса Трухильо Молины, нет ни капли правды. Такие слухи, как отмечается, болезненно задевают Трухильо, человека, чье чувство приличия настолько остро, что в 1938 году он отказался от третьего четырехлетнего срока на посту президента и с присущим ему смирением объявил, что вместо этого будет руководить страной лишь как простой военный".
После четырехлетнего перерыва Трухильо вернулся в президентское кресло в 1942 году и правил ещё десять лет. А затем ещё раз повторил операцию прикрытия "Преемник", сохраняя при этом власть, не ограниченную его марионетками.
Все три десятилетия держаться на плаву ему помогали не только сторонники в Вашингтоне, но и собственная тайная полиция. В последние годы правления Трухильо её возглавлял некий Джон Аббес Гарсия – садист, мечтавший одеть своих многочисленных сотрудников в форму СС. Его любимым методом казни было бросать диссидентов живыми на растерзание акулам в Карибском море.
"Внезапная смерть была бы гуманным решением"
Интуиция "политического животного" редко подводила Трухильо. Через три дня после нападения японцев на Перл-Харбор, вслед за США, он… объявил войну Германии и Японии. Ни один доминиканец, конечно, не участвовал во Второй мировой войне, но этот символический жест в Вашингтоне оценили. Настолько, что Доминиканская Республика оказалась среди стран-основательниц ООН.
После войны он безошибочно почувствовал приближение Холодной войны и ещё до В Фултонской речи Черчилль поклялся США в священной войне с коммунистами, которых он скармливал акулам вместе с другими инакомыслящими на острове.
К тому же Трухильо ежегодно тратил миллионы на то, чтобы содержать своих лоббистов на Капитолийском холме. Они не уставали объяснять, что именно благодаря могущественной фигуре диктатора неуклонно растёт благосостояние доминиканцев. "Хотелось бы, чтобы в каждой стране Южной и Центральной Америки был такой Трухильо", – заявил журналу Time сенатор Аллен Эллендер.
Но со временем ситуация изменилась. Трухильо стал слишком токсичным даже для союзников, десятилетиями готовых закрывать глаза и зажимать нос. К тому же свержение другого "сучьего сына" США Батиста заставило американцев опасаться повторения кубинского сценария и потери ещё одной страны в регионе.
В начале 1960 года президент Эйзенхауэр одобрил план "устранения Трухильо из Доминиканской Республики, как только будет найдена достойная замена его режиму, которой будет гарантирована политическая, экономическая и – в случае необходимости – военная поддержка США".
А осенью того же года руководитель резидентуры ЦРУ в Сьюдад-Трухильо Генри Дирборн писал своему руководству:
"Если бы я был доминиканцем, чего, к счастью, Бог меня избавил, я бы приветствовал ликвидацию Трухильо как первый и необходимый шаг для спасения своей страны и считал бы это своим христианским долгом. Если вы помните легенду о Дракуле, то знаете, что нужно было проколоть его сердце кольцом, чтобы остановить его преступления. Мне кажется, внезапная смерть была бы более гуманным решением, чем то, которое когда-то предложил папский нунций, сказав мне, что он будет молиться, чтобы Трухильо заболел долгой и мучительной болезнью".
С приходом в Белый дом президента Кеннеди стало окончательно очевидно, что США будут избегать открытого вмешательства и делают ставку на то, что доминиканцы сами решат проблему Трухильо. Помощь его противникам в конечном итоге ограничилась передачей им трёх карабинов "М-1" 30-го калибра, отправленных дипломатической почтой.
Именно из этого оружия 30 мая 1961 года был убит генералиссимус и "Благодетель Родины" по дороге к своей любовнице на ранчо в Сан-Кристобале. День его убийства вошёл в местный фольклор как "Праздник козла", который увековечил в названии своей книги Нобелевский лауреат по литературе Марио Варгас Льоса.
***
В отличие от Трампа, который ввязался в войну в Иране, убеждённый, что это приведёт к свержению режима аятоллов внутри страны, Кеннеди поступил в 1961 году более осторожно. Его сомнения относительно того, что убийство диктатора не приведёт к развалу созданной им системы, подтвердились.
"Вместо того, чтобы стать сигналом к революции, которая прокатилась бы с холмов до столицы, за убийством последовала ошеломленная тишина среди его (Трухильо – УП) 2 900 000 подданных", – по горячим следам констатировал Time.
30 лет диктатуры не прошли бесследно для доминиканцев. Похороны Трухильо превратились в акт коллективной истерии, подобный тому, что происходило во время прощания со Сталиным.
"18 000 жителей города собрались у гроба в вестибюле величественного Национального дворца. Когда похоронная процессия двигалась из Сьюдад-Трухильо в Сан-Кристобаль, а также во время церковной службы, женщины пронзительно кричали от горя. Когда процессия проезжала мимо, некоторые женщины бросались на обочину дороги, визжали и били головами о землю", – писала в репортаже с места события New York Times 3 июня 1961 года.
После убийства Трухильо в стране началось то, чего больше всего боялись американцы: хаос и жестокая расправа над участниками мятежа и всеми, кого в этом подозревали. Власть захватил сын диктатора и главнокомандующий армией Рамфис и его клан. Арестованных жестоко пытали, например, обмазывали мёдом и привязывали рядом с муравейником.
В последующие годы хаос усилился. Диктатуру одного тирана сменила череда заговоров, военных переворотов и гражданской войны. Дело закончилось эвакуацией всех американских граждан с острова и военной интервенцией в конце апреля 1965 года. Так в стране начался период "принуждения к демократии", который в конечном итоге завершился президентскими выборами.
Со временной дистанции вся эта история в очередной раз опровергает тезис "Трамп разрушает всю систему безопасности, сформировавшуюся после Второй мировой войны".
Симпатии к диктаторам со стороны Трампа – это не безумие или эксцесс 45-го и 47-го президентов США, а системная ориентация внешней политики страны-лидера свободного мира.
Realpolitik – такая realpolitik.
Михаил Кригель, УП